Чтение онлайн

Сельская местность во Внутреннем Норике с крахом римского владычества, а позднее остроготского и непродолжительного византийского господства не подверглась разрушению. Власть могла перейти лишь к собственно крестьянскому слою, организованному в крестьянские общины (civitates), уже на уровне общественно-правового созрария, но еще вне христианства. Старые «civitates», упоминаемые во времена римлян в значении сельских общин или жупаний, которые имели собственное право и общественную организацию, сохранились до времен Карантании, когда об их существовании на территории Карнии и Крайны (Гореньско) около 670 г. говорит Аноним Равеннский («Cosmografica», с. 19), приводя целых 25 наименований. Это были центральные села.

Таким образом, не является странным то, что территория заселения времен римлян продолжает свою традицию в Карантании, что, разумеется, отнюдь не свидетельствует о прибытии сюда новых поселенцев — славян. Наоборот, это указывает на сохранение здесь старого населения. И поэтому немногого стоит утверждение, что большинство жителей Норика, как предполагается, романизованных, отступило на запад и принесло имя Норик в ближайшие пограничные зоны Баварии. Эти территории, от Травны до Инна, протекающего за пределами альпийских территорий, а также долина Пустрицы, которые были в то время заселены баварцами, во времена римского господства относились к Норику, и потом еще долго, до средневековья, сохраняли имя, полученное в период Норика.

Среди первейших «доказательств» прихода славян на территорию бывшего Норика, где они якобы поработили остатки коренного населения, любят приводить старый словенский термин «krscenica» для обозначения служанки. Это выражение наиболее горячие головы выволокли из дальнего угла, ведь оно ни в коей мере не присутствует в общесловенском речевом обиходе. С дальним прицелом они навязали ему идеологическую роль научного доказательства, хотя и значит-то оно лишь то, что служанка — это тоже христианское существо, с чем должны считаться и ее хозяева. Само же по себе это наименование, путешествующее в качестве примера из одного издания в другое, еще ничего не доказывает.

Совершенно бесспорно то, что остатки христианизованного местного населения в ранней Карантании существовали. Раскопанный фундамент базилик во многих «градцах» свидетельствует о весьма распространенном среди местного населения христианстве еще со времен бывшего Норика, что после уничтожения городов не могло последовательно сойти на нет.

В сельской местности после заката поздней античности, т. е. городского правления, к власти приходит сельский слой населения со своей общественной организацией, свидетельства которой мы в последующие века находим в Карантании, что не находит аналогий у южных и восточных славян. Родственные формы возможно обнаружить лишь у западных славян.

Основой общественной организации у словенцев издавна является деревня, весь (vas), которая означает не просто населенный пункт, а самую настоящую территориальную общность. Деревня как населенный пункт может состоять из нескольких хуторов, в данную территориальную общность может войти и небольшое село или даже несколько таких сел, которые вообще-то являются самостоятельными населенными пунктами.

Термин «vas» довольно старый, у него есть параллель в санскрите — «veca» что означает «сосед», «слуга» (Skok), или также «дом» (Boisacq). В латыни в этом же ряду понятий стоит «vicus» — «группа домов», «площадь», «квартал». В древнегреческом языке — «oikos», населенный пункт сельского типа; в кельтских языках, как, например, в галльском — «gwig»; в старогерманских, напр., в нордийском «vik».

Альпийская деревня — «весь», связывает несколько хуторов и хозяйств

И во всех западнославянских языках, кроме словенского, то есть в чешском, словацком, лужицко-сорбском, польском и кашубском (словинском). У адриатических венетов это название сохранилось в названии современного города Виченца, ранее Викетиа (Prosdocimi). Все эти языки распространены на территории, куда направлялись потоки венетских переселенцев, из Северной через Центральную в Юго-Западную и Западную Европу.

У южных и восточных славян нет выражения «vas», они пользуются термином «selo». Это обстоятельство является знаком другой общественной организации у этих народов. И действительно, у русских сохранялась общность, именуемая «мир», с временными земельными наделами, личным домом, приусадебным участком и общим выпасом и лесом, (индоевр. (s)mer — поделить). На южнославянской территории же до недавних времен сохранялась старинная «жупа», основанная на фактическом и надуманном родстве; до самой Второй мировой войны и какое-то время после нее — также патриархальная большая семья, по-сербски «zadruga», по-болгарски — «род», с общим полем и очагом, во главе которой стоит самый старший мужчина, дедушка.

Исходя из тезиса о существовании исконного народа югославян, идеологи уже после Второй мировой войны составили схему исходной общественной организации этого гипотетического народа: род — братство — племя. Род в этом примере соответствует понятию «zadruga», из которой затем развивались новые «задруги», подобные материнской. Вместе они составляли бы «жупу». Из нескольких «жуп» могло состоять «братство», из нескольких «братств» — «племя». Старейшины, главы «жуп» впоследствии могли стать князьями. Однако после Второй мировой войны понятие «братство» исчезает из книг, за исключением школьных учебников. И поскольку также о «племенах» в источниках нет никакого следа, защитники этой концепции утверждают в ее поддержку, что племена рассеялись при переселении, или же их могло разрушить владычество аваров (M. Kos, 1955).

В любом случае, доказательств существования родовой «задруги» у карантанцев мы не находим (J. Vilfan). Изучение сельского устройства у южных славян уже в прошлом столетии также открыло у словенцев иную организацию деревни, отличную от южнославянских народов (V. Bogisic)108. Словенцы также не знают термина «старейшина» для обозначения деревенского головы, что указывало бы на исходное общественное устройство на основе большой семьи, или «задруги». В исконно словенском языке это слово неизвестно.

Словенская деревня, ее община указывают на древнюю, устоявшуюся форму поселения. В противоположность родовой «задруге» с общим очагом и полем, какую Б. Графенауэр, очевидно, по южно-славянской модели, желает приписать карантанцам в ранний период их самостоятельности, и, ко всему прочему, навязывает им еще и «дружинников», по украинскому образцу, в качестве вооруженной свиты князя, каковыми якобы являлись словенские косезы.

Такая параллель была бы оправданной, если представить себе, что предки словенцев, ветвь древних славян, наступающая из Закарпатья и затем с Балкан, пришли в Альпы в этот период. Что не доказано. Методология в данном примере поставлена с ног на голову, ведь гипотетическое следствие якобы должно подтверждать причину!

Далее, псевдонаучную выдумку о заселении славянами территории Альп в конце 6 века должна была бы доказать организация карантанской деревни и прилегающего к ней поля. Утверждают, что разделение поля по римской схеме нигде не сохранилось. Следующее же деление, относимое к средним векам, 9 в., якобы было совершенно отличным от римской модели. Из этого якобы следует, что поле в переходный период, то есть в первый период существования Карантании, было общественной собственностью некой организации. И такой организацией якобы могла быть только семейная община. И это считается доказательством ее существования в Карантании?