Чтение онлайн

– Я должна вернуться. Простите, – нахмурилась она и попятилась назад, по–кошачьи опуская веки. А ведь и правда – похожа на кошку.

– Стоять, сказал, – резко дернул её за руку, шумно вдыхая её запах. – Какого хера ты тогда меня потащила оттуда? – впечатал её в себя.

Она вцепилась в мои плечи и замерла в объятиях. Каждый её изгиб был прижат ко мне, отдавая тепло и вызывая приятную вибрацию быстрым дыханием и бешеным сердцебиением. Сучка пахнет так, что слюна течет.

– Я ненавижу папарацци… – робко отвечает, не отводя взгляда от моего. Её губы немного приоткрыты, грудь плотно прижата к моей. Убираю с её лица выбившуюся прядь, пытаясь надышаться её запахом и проклиная себя за эту слабость.

Избалованная маленькая дрянь. Думала, я принц, который спасет её от жуткой прессы. Бля*дь, как хочется вонзиться в её тело, показывая, для чего она была рождена. Член моментально откликнулся на мысли о её теле.

– Диего… они вернутся, отпустите меня, – уперлась мне в грудь, пытаясь вырваться.

Она права, нужно уходить. Незачем привлекать к себе ещё больше внимания.

Ещё несколько секунд смотрю на неё, затем резко разжимаю руки, горящие от прикосновения к её телу. Потеряв опору, она пошатнулась, не отрывая взгляда от моего лица.

– Ещё увидимся, – шумно вдохнул её запах, подмигивая. Круто развернулся и быстро побежал к машине, ждущей меня у подножия лестницы. Запрыгнул на заднее сиденье, доставая сигарету из кармана пиджака.

– Давай валить отсюда, Хавьер, – поймал взгляд своего помощника в зеркале заднего вида.

– Как скажешь, Ангел, – ударил он по газам и сорвался с места.

ГЛАВА 2

Я забежала в туалет и захлопнула за собой дверь, наклонилась к раковине и плеснула в лицо воды. Посмотрела на своё отражение. Щеки стали пунцовыми, как после ударов. Отец словно обезумел, он выгнал всю охрану, он чуть не разорвал Громилу. Конечно, кто–то посмел приблизиться к его дочери, к его фарфоровой принцесске, которая должна сидеть под его колпаком и полным контролем. Он наорал на меня и велел ехать домой немедленно. Я не понимала, почему он в такой ярости. Слышала краем уха, как он говорил с охраной об этом парне, потом пошли просматривать камеры. Мне показалось, что отец его знает. Может, его конкуренты. Впрочем, какое мне дело? Это со стороны кажется, что у меня идеальная жизнь, как в кино. Да, у меня есть все, и в тоже время нет ничего. Мишура. Какое-то подобие жизни. Все на показуху, все для того, чтобы отец мог и дальше строить свою карьеру, а на самом деле я живу в клетке. В золотой, не спорю, но это клетка, и мне из нее никогда не выбраться. Отец не позволит. Он лучше мне пулю в голову пустит, чем даст жить своей жизнью. Никого и никогда не волновало, чего хочу я.

А я мечтала играть на гитаре, но вместо этого учила разные языки и выстукивала сонетки на пианино. Я хотела петь в рок–группе и путешествовать по миру, но вместо этого я выезжала только с отцом, под неусыпным контролем, в сопровождении охраны. Я хотела бегать на вечеринки с подругами, влюбляться, радоваться… вести жизнь обычного подростка. Да только обычной я никогда не была, у отца на этот счет имелись иные планы. Иногда мне казалось, что меня вырастили в какой-то лаборатории, как дорогой экзотический предмет или растение, которое потом можно выгоднее продать. Я – это его самая крупная инвестиция. Из меня лепили долбаную идеальность. Куклу. Я видела, отец мной гордился. Но он гордился тем, чего на самом деле нет и не было. Под оберткой яркой золотой девочки, веселой, звонкой, вызывающей всеобщий восторг, прятался одинокий подросток. Никому не нужный по сути, чья душа никому не интересна, даже собственному отцу. Мать умерла от рака, когда мне было тринадцать. Он опоздал даже на ее похороны, так как занимался предвыборной кампанией, и мои слезы никто не видел, мои страхи, мои переживания были вверены детскому психологу. В доме, полном людей, я все равно всегда была одна. Никто даже не догадывался, как часто по ночам я стояла на подоконнике пентхауза и смотрела вниз с головокружительной высоты, мечтая сделать шаг вперед и стать свободной. Расправить крылья и выпорхнуть из этой клетки пусть даже таким образом. Часто вижу, как в умных программах говорят, что дети успешных политиков, актеров, бизнесменов, олигархов бесятся с жиру…нет, они бесятся от одиночества, от собственной ничтожности. Их мир настолько узок и однообразен, что они постепенно сходят с ума…почти как я. Вчера отец сообщил мне, что через два месяца я выхожу замуж за Майкла Гордона. Мое мнение его, конечно, не волновало, да он и не спрашивал. Поставил перед фактом. Инвестиция наконец–то должна принести плоды, ведь Майкл – сын Энтони, который является лидером политической партии, в которой состоит мой отец. Это выгодный союз. Теперь я буду изображать не только идеальную дочь, но и играть в супружескую жизнь с мужчиной, который мне не только безразличен, а даже противен. Я знала его еще с детства. Я попыталась возразить, но отец закрыл мне рот, едва я открыла свой. У него обязательства перед Энтони, кредиты и вообще это то «светлое» будущее, о котором он для меня мечтал. ОН. А я? А мои мечты?…Хотя, у инвестиций их, наверное, не бывает. Отец говорил, что мы – русские – и так второй сорт, и он жизнь положил на то, чтобы чего–то добиться, а я неблагодарная дрянь. Это он будет решать, как мне жить дальше, а я буду соглашаться. И да, я должна прекратить карьеру модели, Майклу это не нравится.

И с этого дня мои вылазки с подругами под четким надзором отца. Больше никаких фокусов. Он думал, я смирюсь… я тоже так думала. Но с каждой секундой внутри поднималась яростная волна протеста.

***

Я поправила платье и замерла. Вспомнилось, как тот парень… как он схватил меня за талию и прижал к себе. Сердце забилось чуть быстрее. В нем было что–то животное, хищное.

Я вспомнила, как потягивала из соломинки шампанское и тайно мечтала смыться с этого благотворительного бала. Отец прекрасно знал, насколько я ненавижу всё это, но всегда настаивал на моём присутствии. Я обводила толпу скучающим взглядом и поглядывала на часы. Мысленно я уже уехала домой, заперлась в комнате и читала книгу. Сделала еще глоток и вдруг услышала позади себя:

– Хороший вечер, не правда ли?

Обернулась, удивленно приподняв бровь. Я его не знала. Впервые видела. Окинула взглядом с ног до головы. Красивый. Нет…это слишком простое слово. Иногда бывает, что смотришь на кого–то или что–то и вдруг понимаешь, что в этот момент ты не дышала и сердце у тебя не билось. И мне хотелось тряхнуть головой, чтобы очнуться. На секунду захватило дух, как от падения с высоты. У него была очень яркая внешность. Такая врезается в память мгновенно. Очень смуглая кожа и в тот же момент светлые волосы и нереально голубые глаза. Таких в природе не существует. Дикое сочетание. Я так точно никогда в своей жизни не видела. Его взгляд пронизывал меня насквозь, проникал сквозь одежду, касался тела, выжигая во мне все воспоминания о собственных эмоциях к другим мужчинам. Я уже не дышала, не могла отвернуться. Он врезался в мое сердце, в мою душу, вспарывая ее как лезвие. Он вонзался в мое сознание, затмевая всё, что я испытывала когда–либо ранее. От одного взгляда мужчины, которого я совершенно не знаю. Я летела с огромной высоты в бездну, и мне казалось, что я уже не спасусь. За какие–то мгновения внутри все перевернулось… как будто я вдруг поняла, что эта встреча, она не случайна. Выдохнула очень медленно и со скучающим видом обвела взглядом толпу.

Он все еще смотрел мне в глаза. Его брови сошлись на переносице. Он изучал меня как жертву, на которую готовился напасть. Его ноздри раздувались, глаза блестели и заставляли мои щеки пылать. Я почувствовала себя голой. Словно вот этим самым взглядом он содрал с меня всю одежду, даже стало не по себе, а к щекам прилила кровь. Со мной никогда в жизни не происходило ничего подобного. И самое мерзкое – он точно знал, какое впечатление производит на женщин. Это видно в каждом его жесте, в наглой ухмылке и чуть прищуренных глазах.

Я не могла определить, сколько ему лет. Тридцать максимум.

Попросила его принести нам выпить, а сама невольно, жадно следила за ним взглядом. Походка как у хищника, склонился к бармену.

Папа уже вышел на трибуну и взял микрофон. Черт. Я совершенно не собиралась сейчас позировать журналистам, мне ужасно хотелось только одного – смыться отсюда.

Парень возвращался с двумя бокалами, и я улыбнулась ему, ответная яркая вспышка в глазах незнакомца опять пронизала током, словно внутри меня происходила какая–то неконтролируемая реакция. Примитивная и дикая. Я увидела, как отец смотрит на меня с трибуны и, схватив парня за руку, потащила к выходу, представляя, как папочка взбесится от моей выходки. Ну и пусть. Он же собирался посадить меня в очередную клетку, а я в этой жизни вообще ничего не видела. Пусть знает, что я не собираюсь мириться в этот раз. Я сама от нее ошалела, а еще больше ошалела, когда наши пальцы соприкоснулись, я даже вздрогнула.

Деланно засмеялась, крепче сжала руку незнакомца, и он повел меня к выходу. Охранники за нами. Вот черт, а парень, похоже, действительно не на своем месте. Оглянулась назад и увидела, как папины псы переговариваются по рации и быстро следуют за нами. Возможно, стоило остановиться, но Диего… Так, кажется, его зовут, тащил меня к стеклянным дверям, на ходу швырнув хрустальный бокал и тот разлетелся на мелкие осколки. В эту секунду…наверное и разбилась моя прежняя жизнь. Я еле поспевала за ним, отхлебнула коктейль, поставила на перила. Конечно, охрана нас нагнала, но парень говорил с ними с такой дерзостью, что от взгляда на Громилу я чуть не прыснула со смеху, его лицо вытянулось, а у меня адреналин закипел в крови. Их пятеро, они его сейчас скрутят, только парню, похоже, все равно.

Я смотрела на Диего с восхищением… Ничего себе ответил.

Громила сделал шаг вперед и потребовал предъявить приглашение, я снова перевела взгляд на Диего. Интересно, оно у него есть? Конечно, никакого приглашения у моего нового знакомого не оказалось, и он крепко держал меня за руку, от прикосновения сильных, горячих пальцев по коже расходились волны электрического тока. А потом он раскидал охранников как котят, одной рукой, а я вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Ничего себе. Две минуты – и все пятеро на полу. Мои глаза расширились от удивления. Я не раз видела Громилу в деле… и… ну он должен был уложить парня на лопатки, а вместо этого корчился у меня в ногах, зажав руками сломанный нос. Я судорожно сглотнула и посмотрела на Диего. Он усмехнулся уголком идеальных чувственных губ и меня бросило в жар. Парень потащил меня по лестнице вниз. Внутри зародилось чувство беспокойства… А потом он вдруг резко привлек меня к себе. От неожиданности я вцепилась в его плечи. Ко мне никогда никто не прикасался без моего разрешения… Я замерла, прижатая к нему всем телом, чувствуя, какой он весь каменный.

Настоящий хищник, схвативший добычу. А я как загипнотизированная, адреналин зашкаливал у меня в крови. Убрал прядь волос с моего лица, и я задрожала. Наверное, я просто сумасшедшая, но в эту секунду мне самой захотелось зарыться в его светлые волосы пальцами, жадно прижаться губами к его губам. Смотрю ему в глаза и понимаю, что вырываться совсем не хочется. Сильные ладони жгут кожу сквозь материю платья. Я уперлась руками ему в грудь. Если отец узнает об этой выходке, его похоронят.

Я, пошатываясь, поднялась по лестнице, оглянулась несколько раз на машину, которая, заверещав покрышками, сорвалась с места. В этот же момент ко мне выскочили секьюрити с пистолетами в руках, позади них маячил начальник охраны.