Чтение онлайн

– Мэллори, – говорит он, словно собираясь озвучить мой смертный приговор.

Хотя, вообще-то, когда он договорил, было больше похоже, что это приговор ему самому.

– Мне правда нелегко было бы такое делать.

– Я бы ни за что не догадалась.

Ну, серьезно, ему что, кажется, что это открытие меня поразит?

– Нет, я имею в виду… я имею в виду, что я пришел сюда в полночь, и я все еще в том состоянии, в котором был тогда.

Ладно-ладно, может, он и поразил меня немного. Но только в том случае, если я правильно его понимаю, в чем сомневаюсь. Никто не смог бы мастурбировать два часа, и чтобы это ничем не закончилось.

Никто.

– Мне это кажется почти невозможным, чтобы… знаешь… – он останавливается и закатывает глаза; в окончании фразы звучат одновременно печаль и злость, – … быть нормальным.

– Ты мастурбировал с двенадцати часов и не испытал оргазма?

Не могу даже притвориться, что это вопрос, а не выражение недоверия, от которого у меня, по-моему, бровь поднялась до самых волос.

– То есть… ты серьезно? Серьезно?

– Да.

– Ты точно знаешь, как это делается? Ты не можешь кончить, натирая коленную чашечку, так, для справки?

– Да, спасибо за информацию. Мне не стало хуже из-за моих очевидных сексуальных проблем, совсем.

– Арти, не думаю, чтобы у тебя были какие-то проблемы, – говорю я, но это тупик.

Казалось, его взгляд способен краску со стен снять, таким он был наполнен испепеляющим презрением.

– Ладно, если только небольшие. Но если ты так легко возбуждаешься, ты можешь так же легко кончить. Думаю, тебе просто нужно расслабиться.

– Так легко, потому что я нахожу тебя невероятно… притягательной.

Как сказать ему, что от этих слов мое сердце забилось реже? Потому что, разумеется, я знаю, что он имеет в виду. Он имеет в виду то, что не может произнести: возбуждающей и сексуальной, и что-то еще… что-то, что делает его взгляд такими мягким.

– Интересный способ об этом сказать.

– Другого у меня нет. Я смотрю на тебя, слушаю тебя, и это происходит.

Эти нерегулярные удары становятся еще реже, отдаваясь в моем влажном влагалище. Я уже такая мокрая, что практически могу услышать это при движении. Оно уже не просто покрывает промежность, но и разливается по всем губам, превращаясь в одну липкую, скользкую смесь.

И причиной этому среди всех людей Земли стал именно Арти Картер.

– Тогда, может, мне продолжать говорить, пока не произойдет нечто большее? – предлагаю я, и, хотя он качает головой и, возможно, отвечает нет, все в порядке, теперь я знаю, чего он на самом деле хочет.

– Твоя рука сейчас на члене? – спрашиваю я, и он слегка от меня уклоняется.

Целая вечность проходит, прежде чем мне удается что-то из него вытащить, потом снова избегает моего взгляда.

– Вроде того.

– У тебя стоит?

Однако теперь его взгляд прикован ко мне.

– Ты шутишь? Я могу почти всю тебя рассмотреть через эту ночнушку, Мэллори.

Моя немедленная реакция – закрыть руками самые заветные места, но, разумеется, я этого не делаю. Я не могу. Я должна вести в этом танце, даже когда понятия не имею, что я вообще делаю.

– И тебе это нравится? – спрашиваю я, но не жду ответа.

Вижу, что он подбирает слова, что-то типа шутишь? Но хочу это пропустить.

– Хочешь увидеть больше?

Он издает звук, который даже на слово не похож.

– Хочешь увидеть мои сиськи?

Снова звук, еще менее понятный. Что-то вроде короткого О, а за ним короткое У, как будто он не может решиться. Но ничего, решу за него, надо всего лишь потянуть за ленточки…

– Боже, Мэллори, – говорит он, когда видит уже не только очертания моей груди.

Когда я распахиваю ночнушку, он уже дрожит, совсем немного, но достаточно для того, чтобы я почувствовала себя восхитительной.

Я даже не подозревала, что можно испытывать такое, когда мужчина на тебя смотрит. Обычно на мне уже кожаный корсет и трусики с открытой промежностью, но мы все еще даже не близко к дрожи, сильному возбуждению и оооооо, его свободная рука медленно тянется ко мне. Уверена, он умирает от желания сделать что-то абсолютно безобидное, например, положить непорочную руку мне на коленку.

Но дело в том, что я не хочу безобидного. Мне кое-как удалось затащить в постель этот магически притягательный и загадочный лакомый кусочек. Сейчас не время для осторожностей.

– Положи руку на член, – говорю я ему, – но тут он меня удивляет.

Его голос хриплый, потерял всю свою форму, но ему каким-то образом удается говорить. Дрожа, он все еще способен сказать мне:

– Она уже здесь.

Мой клитор набух, болит и молит, чтобы его потрогали. Для него будет уже слишком, если я просто проведу рукой между ногами. Просто это будет честно, если учесть, чем сейчас занят он. Очевидно, что он мастурбирует под едва приподнимающейся простыней.

– Тебе приятно? – спрашиваю я, в ответ он отворачивает голову от подушки. – Тебе приятно самому себя ласкать?

– Хмм, – говорит он, и его рука под простыней задвигалась быстрее.

– Выглядит неплохо, мне хочется сдернуть простыню и увидеть, как ты дрочишь свой большой член, ведь ты большой, не так ли?

Я почувствовала тебя, раньше, толстый и твердый и, казалось, готовый продолжать вечно.

– Думаю, я… – старается он, но едва ли может продолжить. – Возможно.

– Ты чувствуешь, что он большой, в твоей руке, сейчас.

– Да, боже, да.

– И ты весь скользкий, не так ли? Этот звук… это ведь смазка?

На этот раз он стонет в ответ. Глаза закрыты, верхняя губа вытянулась в эту тонкую-тонкую линию.

– Или ты настолько возбужден, что уделал все вокруг?

Снова стон, мне это так незнакомо и так будоражит, как трахаться прилюдно, разумеется, я знаю, почему. Потому что очевидно, что этот стон в данном случае означает: он отвечает да, хоть и без слов.

– Ооо, это так грязно, – говорю я ему, но он этого даже не заметил.

А вот слово «грязно», напротив, заставило его всего вздрогнуть, после чего он начинает словно… прыгать на кровати. Словно трахает невидимую вагину.