Чтение онлайн

– Об этом мы уже слышали, – Киприан явно не собирался уходить ни с чем. Меня это ободрило, и я посмотрел на него с благодарностью.

– Свято место пусто не бывает. После того, как хан погнал франкских купцов, их место стали занимать армянские. В Сугдее их много. Они сразу взялись помочь египтянам с кипчакскими рабами. Среди них оказался и человек, заинтересовавшийся благовониями. Он тоже отправился в Тану.

– Ты помнишь его имя?

– Конечно. Авахав.

Услышав это имя, я сразу вспомнил слова Саввы, произнесенные им несколько часов назад. Человек, для которого звание купца только прикрытие. Торговец тайнами. Того же поля ягода, что и Киприан. Я уже было собрался открыть рот, но меня неожиданно опередил Мисаил:

– Этот человек занимался благовониями?

Вне всякого сомнения, он тоже сразу вспомнил, на чье имя выписано заемное письмо.

– Этот человек вхож к Джанибековым вельможам. Он обещал помочь и с рабами.

– Ты его знаешь? – вмешался Киприан.

– Волей-неволей, – усмехнулся рыжебородый. – С тех пор как меня с дьяконом Георгием посадили на русские дела, мне приходится часто про него слышать. Он в них торчит отовсюду. А сейчас и дьякон уехал, – вздохнул он. – Теперь этот Авахав сядет на мою шею всей задницей. Думаю, очень скоро придется с ним повстречаться.

– Может, поможешь сделать это и моим друзьям?

Рыжебородый как-то нехорошо рассмеялся:

– Нет ничего проще. На днях я снова поеду на Русь. Повезу грамоты от нового патриарха, новое миро. Нужно пригласить всех пастырей в Константинополь на поклон к новому владыке. Как раз по части Авахава.

– Теперь уже и мне стало интересно, – нахмурился Киприан. – Какое дело этому армянскому купцу до нашего патриарха?

Увидев, что рыжебородый покосился на нас, монах сердито махнул рукой:

– Рассказывай. Думаю, им тоже будет интересно.

Мы действительно навострили уши.

– Наш патриарх назначает на Русь митрополита. Я же тебе говорил, что этот Авахав русскими делами занимается. А ты сам знаешь, что там сейчас творится.

Я уже было пожалел, что невнимательно слушал рассказы Киприана о политике, но тот, словно услышав мои мысли, стал пояснять:

– Русские земли подчинены двум государям. Часть – Джанибеку, часть – литовскому князю Ольгерду. А митрополит один. Вот Ольгерд уже давно и хочет своего отдельного митрополита. Не раз уже послов в Царьград присылал. И не с пустыми руками.

Видно было, что слово «Царьград» резануло рыжебородого. Однако он внимательно слушал, явно ожидая, что будет дальше. Киприан продолжал:

– Три года назад появился у нас человек по имени Феодорит. Вроде как и не от Ольгерда, а сам по себе. Но с немалыми деньгами. Привез весточку с Руси, что тамошний митрополит Феогност почил в Бозе. Дело житейское. Владыка уже старый был, весть эта никого не удивила. Как и то, что тамошние князья земные сразу засуетились и стали на его место своих людей проталкивать. За этим Феодоритом, как ослиные уши, сразу выглядывали литовцы и Новгород – богатый город на самом севере Руси. Может, они и деньги на это дали – кто знает? Не прошло. Здесь тоже не дураки сидят. Быстро узнали, что Феогност жив. Кто знает, на что они надеялись? Может, были у них сообщники, которые в случае удачи быстро старого митрополита на тот свет бы спровадили. И дело сделано. Ну, а как не выгорело, так, видно, решили, не пропадать же деньгам? Скорее всего, кто-то из здешних и подучил. (При этих словах рыжебородый печально кивнул.) Отправились к болгарскому патриарху, тот этого Феодорита русским митрополитом и поставил. Осталось только пастве его признать. Вместо назначенного Константинополем. Откололись же от нас Болгария и Сербия. Чего бы и Руси вослед не уйти? Тем более она по языку к ним ближе. До нас уже слух дошел, что и в Литве, и в Новгороде Феодорита примут. Только не попустил Господь. Не поспело это дело до конца решиться, как и в самом деле помер Феогност.

– Давай-ка я эту всю историю с другого конца расскажу, – встрял вдруг рыжебородый, – чтобы друзьям твоим интересно было. Они, поди, так и не поняли, при чем здесь этот Авахав? Ты ведь все про Литву говоришь да про Болгарию. А Авахав в Золотой Орде сидит. Как и его хозяева.

– А кто его хозяева? – стало интересно мне.

– Хороший вопрос, – одобрил рыжебородый, – сразу видно умного человека. Только у таких, как Авахав, обычно бывает много хозяев. Явные – это, конечно, татарские эмиры, что в Крыму сидят. Улус у них богатый, от столицы ханской далеко. Потому тамошние правители немалую силу имеют. Хотя стараются ее и не показывать. До поры до времени. Доходят ведь слухи, что и сам весь этот погром франкам в Крыму Джанибек устроил, чтобы этим эмирам руки укоротить да спеси поубавить. А ведь от этого сугдейские армяне сильно выиграли. Вся торговля по тамошним портам теперь идет через них да через греков.

Рыжебородый внушительно поднял палец, словно отделяя один абзац от другого:

– Вся эта буча с Феодоритом, она ведь и ордынские дела задевала. Митрополит получает ярлык у хана. Дело это нешуточное. За ним большие деньги и власть. От татар церкви большие послабления. Свой суд, а самое главное, освобождение от всех даней и податей. Да и кафедру свою русский митрополит держит в Москве, где сидит князь, которого хан поставил главным над своим русским улусом. Эта должность тоже денежная – князь дань для Орды собирает. Потому на его место много желающих имеется. А где интерес, там интриги, подкуп, деньги. В таком деле без посредников никак. Вот там и плавают хитрые щуки вроде нашего Авахава. От воли татарского хана много зависит. В том числе и в наших делах.

Он повернулся к Киприану:

– Помнишь, как этот самый московский князь Кантакузину денег прислал? Почитай ведь, спас его тогда. Кого же император будет поддерживать, как не московского митрополита? Когда Феодорит получил поставление от болгарского патриарха, Кантакузин сразу послал меня в Сарай, ханскую столицу, к тамошнему епископу. Чтобы тот, как смог, постарался втолковать Джанибеку, что все это дело на руку литовскому князю. Если еще не хуже. В церковные дрязги хану не с руки лезть, а вот мысль, что у него под шумок хотят утянуть Волынь, Галич, а там, глядишь, и Киев, вряд ли придется ему по сердцу. Да и к болгарам Джанибек настороженно относится. Всем в Орде памятно, как полвека назад хан Ногай крепко в тамошних делах завяз. Так что на ярлык у Феодорита надежды не было никакой. А без него он кто? Шпынь ненадобный.

Рыжебородый помолчал, давая всем осмыслить сказанное, и снова провел пальцем черту в воздухе:

– Так вот этот самый Авахав в ханской ставке всеми силами хлопотал за Феодорита.

– Значит, на литовского князя работал? – кивнул Киприан.

– Где Авахав, и где литовский князь, – отмахнулся рыжебородый. – Он хлопочет для тех эмиров, что в Крыму сидят. А вот куда они смотрят? Литовская граница у них под боком. Но ведь и до Болгарии рукой подать. А главная сила в Крыму – франки. Пусть сейчас они от хана в утеснении и осаде, да и промеж собой передрались, но ведь торговля идет! Через порты на Кавказе, в Болгарии, у Дуная. Деньги крутятся. Ты вот спрашиваешь, каким боком этот Авахав в наши церковные дела замешан? А кто этому Феодориту, когда ему в Константинополе от ворот поворот сделали, поддержку оказал? Своим умом он, что ли, дошел, что нужно к болгарскому патриарху подаваться? Да и в самом Тырново без благословения царя Ивана-Александра разве на такое решились бы? Без Палеолога здесь не обошлось. Ясно же, кто враги Кантакузину, те ему друзья.

– Теперь Кантакузина больше нет, – холодно напомнил Киприан.

– И что? – рассмеялся рыжебородый. – Небо на землю упало? Дунай вспять потек? Или пустое брюхо урчать перестало? Ты же ведь сам привез Каллисту письмо от Феодосия про неправды болгарской церкви. Для чего? На досуге почитать? Ни для кого не секрет, что дочку болгарского царя за сына Палеолога сватают. А уж тырновского патриарха тем более теперь заставят плясать под ромейскую дудку. Так что про Феодорита теперь и не вспомнят. Литовские дела снова будут решаться в Константинополе. Думаю, Ольгерд постарается использовать смену власти и выступит против митрополита Алексия, поставленного Кантакузиным и Филофеем. Скоро объявятся послы с большими деньгами.

– Думаешь, получится? – помрачнел Киприан.

– Палеолог стоит за унию с Римом. Думаю, постараются задобрить Ольгерда. Бросить ему кость. А то ведь еще отец его грозил уйти со всем царством в католики. Меня ведь снова в те края посылают. Вызвать русского митрополита к новому патриарху, а заодно переговорить с отцом Георгием о тамошних делах.

– Пердикой?

– С ним. Он к новому русскому митрополиту был в экзархи определен.

– В прошлом году ты на Русь зачем ездил?

– Все по тем же делам. Уговаривать, чтобы Феодорита не признавали. Только на тот раз в Новгород. К тамошнему архиепископу. Не с пустыми руками ездил. От патриарха Филофея вез почетные крестчатые ризы, а от императора грамоту с золотой печатью. Это все блеск, конечно. Самое главное, давалось новгородскому архиепископу право вести дела напрямую с Константинополем, минуя митрополита. Так что подчинение Москве или Литве становилось условной формальностью. Ему сейчас и весточку особую о новом патриархе посылать не будут. Известят через митрополита Алексия, а на самом деле – через экзарха Георгия. Только, что бы здесь ни решили, а без ярлыка Джанибека на Руси делать нечего. Кому-то ведь нужно и об этом хлопотать? Как раз этот Авахав по таким делам большой дока. Вот только каким боком здесь египетские благовония, ума не приложу.