Чтение онлайн

Спустя шесть лет он отдал всё до последнего цента. Всё это время плохие сны ему не снились. От усталости ему вообще не снилось ничего. И все эти года он не выпил ни капли спиртного. Так он держался ещё пару лет, пока не умер его отец. Тогда он выпил рюмку водки. Через два года умерла мать. Ещё одна рюмка. Он прекрасно помнил причину своих несчастий. Следующую рюмку он выпил с Толибжоном. Ещё по бокалу вина или шампанского он поднимал на каждый Новый Год и день рождения жены. Выпивал и вспоминал ту женщину с разбитой головой. А потом долго не мог уснуть. Демон, дехмы, тот противный лощёный парень…

Когда настал конец финансовому кошмару, он, поздно вечером, возвращаясь с работы домой, перевёл на счёт оставшиеся деньги. Зашёл в квартиру счастливый, поцеловал маленькую Кристинку, жену, и лёг спать. Сны ему снова не приснились. Зато утром, когда он выходил из дома, торопясь, чтобы успеть на автобус, он столкнулся у подъезда с тем самым молодым человеком, которому он отсылал деньги все эти года. Узнал его сразу. Тот выглядел просто шикарно. За это время он не потерял любви к дорогим костюмам. Его белоснежная улыбка говорила о том, что у него всё замечательно.

– Я всё отдал! – заволновался Владимир.

– Мне – да. А про нашего доброго друга не забывай никогда. Он такой затейник, кто знает, что он выдумает!

– Я помню всё прекрасно! Теперь это только наше с ним дело! – грубил Владимир.

– А ты знаешь, как сделать дехма? – спросил парень, вытащив из-за пазухи нож с коротким лезвием. Тот самый, который ему когда-то передал демон.

– Я не хочу этого знать! – Владимир искренне запаниковал.

– Надо вот этот нож человеку в лицо воткнуть. Воткнуть так аккуратно, чтобы потом узел завязался правильно, – незнакомец повертел нелепым оружием перед его лицом. На тупом, на первый взгляд, острие была засохшая кровь и ещё что-то серое.

– Не трогай мою семью. Если хочешь, делай со мной, что угодно! – Владимир был готов пожертвовать собой.

– Хочу, но не буду, – он убрал нож. – Ладно, давай прощаться. Хочешь, тебя до работы довезу?

– Нет. Пожалуйста, уходи!

Незнакомец ушёл. Владимир больше его не видел на протяжении многих лет. За это время его дела шли только в гору, он купил сначала себе, а потом и жене по автомобилю, а ещё до этого купил хорошую квартиру в центре города. Всё шло по плану, пока его не сократили на работе. Но и сейчас, в принципе, всё было достаточно не плохо.

Все эти долгие года Владимира часто мучила бессонница. Страшно уснуть ночью, и проснуться пасмурным днём посреди безжизненного поля.

* * * *

Ушедшие времена терзают душу воспоминаниями, не давая расслабиться. Как только немного замешкаешься в настоящем, так сразу накрывает волной прошлого. А пережитки прошлого совершенно не уместны в процессе построения светлого будущего. Но нередко является полезным и то, что усилия по благоустройству предстоящего, в неопределённых сроках, времени, направлены на день сегодняшний, без обозначения в нём планов на потом. Планы – это хорошо, но оставаться человеком нужно и сегодня. Ведь все живы только в настоящем времени. И, было бы совсем не плохо, если уже в сегодняшнем дне ты являешься хорошим, живым человеком. Здесь и сейчас. А так ли нужны хорошие люди? Для чего? Неужели для того, чтобы люди плохие могли ими воспользоваться для получения своей корыстной выгоды? Было бы хорошо, если бы это было не так. Если бы хорошие люди существовали для того, чтобы помогать тем, кто разуверился в том, что этот мир ещё может быть хорошим для них. Но мир, если и меняется, то со скрипом. С неимоверной тяжестью сбрасывая с себя грязь ненужности, облачаясь в актуальные, иногда и в светлые, наряды. А вот хороший человек, оказавшийся в нужную минуту рядышком, позволяет не ждать от неуклюжего мира подачек, а сам предлагает свою помощь. Своевременную, и правильную, по отношению к сложившейся ситуации. Не сочувствие, а участие.

Было бы ещё очень хорошо, просто замечательно, если бы поговорка «не делай добра – не получишь зла», потеряла бы свою актуальность.

Но Владислав Бекетов всегда старался совершать хорошие поступки. Просто так. Некоторые давались ему сложно, например, когда он около года назад проводил отпуск на даче, то по просьбе одного малознакомого молодого человека, согласился целый день быть сиделкой у сумасшедшего, слепого, парализованного старика. И это оказалось совсем не просто. Но Владислав справился. Справился, но был рад, что больше этот парень не просил его сидеть со своим больным дедом.

Другие добрые поступки давались ему легко. Например, не так давно он подал денег одному бедняку. Хоть тот и потратит их на выпивку, но это ему действительно было важно и нужно, ведь другой радости в жизни у того человека не было.

Было великое множество и других благих поступков, про которые Влад быстро забывал. Но, некоторые не забывались: несколько месяцев назад Влад взял на работу в свой цех паренька, под свою ответственность. У того не было соответствующего образования, но он долго не мог никуда устроиться на работу по своей специальности – к сожалению, плохих экономистов стало больше, чем хороших химиков или технарей. Тот парень так бы никуда и не устроился, если бы за него не попросил старый знакомый Владислава. Они не виделись несколько лет, но случайная встреча, возобновившиеся телефонные разговоры, и некоторые совпавшие взгляды на жизнь, вновь позволили товарищам на короткое время возобновить приятельские отношения. Ровно до тех пор, пока сын однокашника не вступил официально в должность, в рабочую обязанность которой входило техническое обеспечение полноценного функционирования оборудования на заводе красок и эмалей. Владислав руководил небольшой бригадой, которая помимо своей высококвалифицированной деятельности славилась и более высокой заработной платой, по отношению к остальным рабочим производства. Разница была не настолько существенной, чтобы взращивать чёрную зависть в глазах сослуживцев, но постоянно упоминалась при любом удобном случае. А уж любые мелкие рабочие недочёты превращались, благодаря стараниям злопыхателей, в настоящие катастрофы. Чужие соринки в глазах всегда будут предметом обсуждения и осуждения у тех, чей взор неполноценен ввиду наличия в их аналогичных органах зрения самых настоящих брёвен. А если продолжать аналогию с древесно-стружечным материалом, то даже у тех, кому не мешают серьёзные проблемы со зрением, взглянуть на ситуацию без огласки своего собственного негативного мнения, то у таких людей начинало преобладать перемещения из статуса «человек хороший» в, как минимум, «человек не очень хороший». Не очень хороший, но пока ещё и не плохой. Многие любят считать чужие деньги, ставя в укор руководству (да и всем высшим силам вообще), то, что кто-то другой зарабатывает больше, а работает меньше.

Но свой хлеб бригада Владислава Бекетова ела не зря. И работа спорилась, данный факт не отрицало даже само руководство предприятия. Оно и пошло навстречу заслуженному мастеру своего дела в открытии новой вакансии и должности в его цеху. Фактически, Бекетов шёл на риск, приспособив статичного работника к серьёзному производственному процессу, но этим он преследовал и благие цели, в перспективе разгрузить от рутинной работы самых передовых сотрудников, в итоге более усовершенствовать и несколько ускорить деятельность. Человека можно было обучить самым не хитрым приёмам для более успешной работы профессионалов своего дела, которые не тратили бы своё время на элементарные действия при подготовке к серьёзной работе. Владислав Евгеньевич всё рассчитал, заручился доверием руководства, и пригласил молодого человека к себе в коллектив, правда, не выпросив ему той зарплаты, которая соответствовала бы уровню оклада остальных мастеров. Но при должном желании и трудолюбии подопечного, у него был неплохой шанс приблизиться к новоиспечённым коллегам по уровню доходов.

Конечно, всех этих не простых манипуляций делать не следовало, но Влад понял это не сразу, и до конца надеялся на изменение наметившейся тенденции нового сотрудника делать свою работу плохо или не делать её вообще. Так же стоило обратить внимание и на то, сколько недовольства испытывал Вениамин тогда, когда узнал о том, что его доход будет меньше, чем у его партнёров. Но, несмотря на это, его оклад вполне соответствовал бы тому уровню доходов, если бы он продолжал свою трудовую деятельность в роли менеджера среднего звена. А если брать не особо зарекомендовавшие себя фирмы, то и значительно превышал бы возможный заработок, предлагаемый этими организациями.

Влад много думал над тем, насколько нелогичной для его мироощущения стала выглядеть та ситуация, в которую он сам себя и поставил. Он не привык рисковать, а здесь ради доброго дела пренебрёг возможными негативными последствиями и для дела, и для себя самого. Вениамин не оправдывал никаких, даже самых скромных ожиданий. А на вежливый спрос со стороны прямого руководителя, добрейшей души человека, Владислава Евгеньевича Бекетова, парень начинал хамить и огрызаться. Плохую самоотдачу на производстве оправдывал тем, что он ещё не достаточно адаптировался, и чувствует слишком серьёзное давление от руководителя, хотя на деле он просто халатно относился к своим обязанностям, в некоторых случаях вовсе не удосуживаясь приводить их в исполнение. Но, благодаря своему остроумному нраву и хорошо подвешенному языку, новичок сумел расположить к себе некоторых коллег и они, по наитию штатного шутника, стали так же грубить, а то и подсмеиваться над руководителем. Дурной пример оказался очень заразительным. Влад не мог дать им должного словесного отпора, ввиду своего характера, и предпочитал не реагировать на шутки в свой адрес. Так, с его молчаливого согласия, и с лёгкой подачи новоиспечённого сотрудника, за Бекетовым укоренилась кличка. Совсем не добрая и обидная. За спиной его начали называть жабой. На это несколько повлияла его внешность – слегка выпученные глаза, двойной подбородок, излишки жировой прослойки на туловище. Странное дело, но даже в мужском коллективе поддавались обсуждению особенности строения организма руководителя.

История с прозвищем началась тогда, когда на рабочие замечания Влада, молодой, но дерзкий подопечный вновь ответил хамством. Он обозвал мужчину жабой, когда тот ничего не смог сказать в ответ, лишь тяжело дышал, жадно пропуская воздух через рот. У мужчины в тот момент кололо в области сердца, и он растерялся от гневной тирады своего подопечного. Так он тогда ничего и не сказал, а прозвище за ним закрепилось, об этом он знал наверняка. Дисциплина в коллективе стала ухудшаться, авторитет Бекетова падал. Особенно обидным было то, что даже проверенные временем специалисты стали допускать халатность в своей работе, и поддерживать шутки в адрес начальника. Но это касалось молодёжи, а зрелые мужчины, те, кто не входил в шайку новоиспечённой юмористической компании, оказались в меньшинстве, и просто продолжали молча исполнять свои обязанности. Они свою работу любили больше. А Бекетову было просто очень обидно, но он предпочитал делать вид, что не замечает подколок в свой адрес.