Чтение онлайн

Кирилл сделал намеренную паузу, и весь зал затих. Лиза, у которой от волнения абсолютно пересохло во рту, успела подумать, что, если бы сейчас в зал опять случайно забрела кошка, наверняка была бы слышна даже ее мягкая поступь.

– …вручается… – повторил Кирилл и громогласно закончил: – Серову Андрею! Город Рига, Латвия!

Зал взорвался аплодисментами, а к сцене направился тот самый парень, которого Лизина новая приятельница обозвала «деревней».

– Во как… – растерянно произнесла Александра, а Лизе страшно захотелось заплакать. Она поняла, что золоченая птица от нее улетела. Александра ткнула соседку в бок и прошипела: – Не расстраивайся! Еще есть второе и третье места – тоже неплохо!

Второе место и диплом лауреата завоевала «цаца на каблучищах», которая оказалась Верой Токмаковой из Дрездена, а третье – совсем неприметная, маленькая, с очень короткой стрижкой Дороти Щербацкая из штата Оклахома.

Лиза с трудом удерживалась от слез, а Александра продолжала зло шипеть ей в ухо:

– Понятно! Дрезден – недалеко от Вены! Наверняка у этой Верки связи с Марианной или с Кириллом! А эта-то какова – Дороти из Оклахомы! Коза щипаная! Сидела бы за океаном в своей Оклахоме! Так нет! Вену ей подавай!

Кирилл между тем показал на одну из медалей, прикрепленную к ленточке цветов австрийского флага, и сказал:

– Никому не расстраиваться! У тех, кто не получил сегодня награды, есть еще возможность завоевать вот такую медаль зрительских симпатий. Эти медали в каждой номинации будут вручены на заключительном и не менее торжественном мероприятии в честь закрытия конкурса «Молодые голоса в Вене». Уже сегодня после обеда начнутся литературные чтения, где каждый может себя представить в самом выгодном свете.

Лиза не могла не расстраиваться. Дрожащей рукой она сорвала с груди бейджик и сунула в карман нарядного пиджачка. Лиза Ромашова, Россия, Санкт-Петербург, подвела и Россию, и свой город. По сведениям, почерпнутым на сайте конкурса, она знала, что, кроме нее, не было больше ни одного участника из Питера. И вот… ее стихи все-таки оказались неинтересными, плохими, детскими… И зачем только она сюда прилетела? Подобного позора она прежде не испытывала никогда. Как же стыдно! Как плохо!

На сцене вручали награды победителям в других номинациях, но Лиза ничего не могла рассмотреть из-за застилающих глаза слез. Она с удовольствием выбежала бы из зала, но не хотела привлекать к себе внимание и мешать награждению. Александра продолжала что-то нашептывать ей в ухо. Лиза могла только согласно кивать, хотя была не в состоянии вникнуть в то, с чем таким образом соглашалась.

К моменту объявления кофе-паузы Лиза смогла наконец собраться с силами, загнать ненужные слезы поглубже и даже улыбнуться Александре, которая тут же заявила, что кофе ненавидит. Но в шикарном соседнем зале на столах, окруженных креслами, обитыми алым бархатом, стояли стаканы и с соками, и с минеральной водой. Желающим наливали кофе или чай. Со специальных стоек можно было взять бутерброды с австрийским мягким сыром или с ветчиной. На толпу жующих юных дарований весело взирал с пьедестала золоченый Моцарт.

– Сейчас доем бутик, и ты меня сфоткаешь у Вольфганга! – приказным тоном объявила Лизе Александра. – А потом я тебя!

Лизе не хотелось ни есть, ни фотографироваться. Она вяло тянула из высокого и узкого стакана сок, размышляя при этом, не стоит ли прямо сейчас подойти к Марианне и отказаться от публичного чтения стихов. Ей стыдно их читать, раз они такие негодные. Видимо, последнее слово она произнесла вслух, потому что Александра чуть не поперхнулась чаем и даже с некоторым испугом спросила:

– Кто негодные?

– Не «кто», а «что»… Стихи мои негодные… – с грустью ответила Лиза.

– Вот еще что придумала! Да наши стихи отобрали из двух тысяч других, присланных на конкурс! Мы в десятке самых лучших! Странно, что ты этого не понимаешь!

– Ты, конечно, права, но десятой в десятке все же быть как-то не очень приятно.

– А кто тебе сказал, что ты десятая?

– Ну… если даже я восьмая или шестая, все равно как-то грустно.

– Брось! Я уверена, что кроме первых трех мест, никаких других не определяли. А кто что стоит, мы с тобой сейчас живо поймем, когда начнется чтение стихов. Если ты их пишешь, должна разбираться в качестве. – Александра достала фотоаппарат, сунула его в руки новой подруге и, больше не говоря ни слова, пошла к статуе Моцарта. Лизе оставалось только следовать за ней.

Когда Александра была сфотографирована в разных позах, к девочкам подошел Андрей Серов, бывшая «деревенщина», а ныне главный победитель конкурса поэтов.

– Ну что, кто из вас кому проиграл, кто выиграл? – спросил он.

Александра фыркнула и ответила:

– К вашему сведению, еще время не пришло для выигрыша или проигрыша!

– О! Уже на «вы» называешь? – Андрей рассмеялся. – А сегодня утром в ресторане ты меня, похоже, презирала!

– А вот ВЫ… – Александра намеренно выделила голосом местоимение. – …сейчас почитаете свои стихи, и мы поймем, продолжать ли вас величать на «вы» или стоит опять начать презирать!

– У тех, кто здесь собрался, не может быть плохих стихов. Мы же все победители!

– Однако золотая птичка у вас, господин лауреат!

– Хочешь, подарю? – Серов опять рассмеялся.

– Мне чужого не надо! – сквозь зубы проговорила Александра и потащила Лизу за собой в зал, куда уже всех приглашали Кирилл с Марианной.

Машинально взглянув на себя в большое зеркало в тяжелой резной раме, Лиза увидела устремленные в их сторону глаза того парня с красивой стрижкой и яркими карими глазами. Трудно было сразу понять, на кого он смотрел, на Александру или на Лизу. Когда девочка встретилась с ним взглядом, он свои глаза сразу отвел. Лиза сообразила, что и он лауреатом не стал. Тоже, наверное, переживает.

Первым читал свои стихи Андрей Серов. Он заметно волновался, постоянно облизывал губы, а лицо его пошло красными пятнами. Но стихи Серова были настолько хороши, что ему долго аплодировали, и Марианна попросила прочесть на бис еще одно из тех, что ему кажутся особенно удачными. Андрей прочитал стихотворение, которое показалось Лизе красивым, но не очень понятным. Автора что-то очень сильно волновало: то ли чье-то предательство, то ли обман. Девочка знала, что в настоящих стихах так и должно быть: ничего не должно лежать на поверхности, надо вдумываться в подтекст. Поэзия – это не зарифмованная проза. Она – искусство недосказанного.

– А наша латвийская деревенщина-то не так проста, как прикидывается, – шепнула Александра.

– Отличные стихи! – восхищенно отозвалась Лиза.

– Ну… бывают и получше…

– Может, и бывают! Но эти – очень хорошие!

– Да ладно… Согласна я… Все мои дипломы не стоят и одного стиха этого… рижанина… А я еще мечтала о каких-то публикациях… Это его стихи надо публиковать…

– То-то! – Лиза улыбнулась.

Сходя со сцены, Серов бросил быстрый взгляд на двух приятельниц.