Чтение онлайн

— Вам несказанно повезло, такой шанс выпадает раз в жизни, — управляющая вернула мне документы. — У нас форс-мажор, двое не пришли, пришлось быстро искать замену, к тому же за вас Ася поручилась. Вы едва успели, на следующий год уже по возрасту не пройдете, — ехидно припечатала она. — Заполните договор о неразглашении и вот эти бланки.

Протянув мне необходимые бумаги, управляющая взяла телефон и перестала обращать на меня внимание. Закончив, я протянула ей бумаги.

— А это еще что такое? — недовольно нахмурила она идеальные брови.

— Где? — Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что ее так возмутило.

— Да вот это! — Она ткнула мне бумаги под самый нос.

— Ой, простите… я машинально… ошибку исправила… — Я потерла лоб. Вот что значит проверять тетради до поздней ночи! Я покаянно забормотала: — «Информация не разглашаетЬся», там не нужен мягкий знак после «т».

Управляющая покачала головой и дала новый бланк.

— И на этот раз давайте без самодеятельности, — строго сказала она.

Я виновато кивнула.

— Простите.

Когда все было заполнено, мне выдали форменную одежду, состоящую из белой рубашки, черных брюк, длинного фартука и туфель на небольшом каблуке. Я быстро переоделась и отправилась на обучение, проходившее сразу в главном зале. Обучение проводила все та же Маргарита Анатольевна, расхаживавшая вдоль ряда официантов — а нас было двадцать человек — словно генерал перед солдатами.

— Пигалица, — пробормотала девушка рядом со мной, Маша. Мы познакомились в раздевалке, она работала воспитателем в детском саду. — Знаем мы, как она это место получила. Рестик ее любовнику принадлежит.

— Рестик? — не поняла я.

— Ресторан, — девушка обвела зал глазами.

— Вы должны помнить, что публика сегодня соберется приличная. Ваша задача — создать для наших гостей атмосферу полного уюта и комфорта. Вы должны предугадывать и выполнять малейшее их желание. Любое, — нараспев вещала управляющая, расхаживая перед нами на высоких каблуках. — Все понятно? Напоминаю: все, что вы увидите или услышите, не должно покинуть стены этого ресторана. Надеюсь, смысл договора о неразглашении понятен и в разъяснениях не нуждается.

Следующие три часа нас муштровали, будто в армии, разве что строем ходить не заставляли. К каждому столу было прикреплено по два официанта. Меня поставили в пару с Мишей, социальным работником в обычной жизни.

— Первый раз? — улыбнулся он, когда мы раскладывали на столе приборы.

— Да. А ты?

— Второй.

— И как?

— Платят хорошо, чаевые неплохие могут отстегнуть, а так — мрак. Шишки эти, для которых вечер устраивают, обычные бандюги. В прошлом году мужика тут хлопнули, так полиция даже не приезжала.

— Ничего себе! — выдохнула я.

— Ага. Ты кстати, с посудой поаккуратнее, — посоветовал Миша, увидев, что я со стуком ставлю тарелку на стол, — а то за нее такой штраф влепят, что мама не горюй! Тарелки из Англии только вчера доставили.

Присмотревшись к приборам, я пошутила:

— Скажи еще, что они серебряные.

— Такие и есть, — хмыкнул Миша.

— Серьезно, что ли?

— Ну да. К этой пирушке готовятся весь год. Уж не железными они устрицы лопать будут, можешь мне поверить.

— Вам не за болтовню платят! — отчеканила, возникая, будто из ниоткуда, управляющая. — Штрафы еще никто не отменял!

— Нам пока еще ничего не заплатили, — втянув голову в плечи, буркнул Миша себе под нос, но разговаривать мы больше не стали.

Вскоре столы были сервированы, и мы выстроились в ожидании гостей. Зал постепенно заполнялся. Я во все глаза рассматривала дорого одетых девушек и мужчин. Бандиты? Ну не знаю… На бизнесменов похожи, это да… Хотя я ведь настоящих бандитов и не видела никогда. Может, они так и выглядят? Как приличные люди в костюмах.

На спутницах «бизнесменов», как я их мысленно окрестила, сверкали драгоценности, а платья идеально сидели на красивых фигурах. Я засмотрелась на одну, гордо вышагивавшую в золотом платье. Интересно, сколько оно стоит в зарплатах учителя?

— Вер, не спи, — толкнул меня локтем Миша.

Я моргнула и увидела, как за наш стол садятся двое мужчин — молодые, не старше тридцати пяти, мускулистые и высокие. Оба в дорогущих костюмах, это видно невооруженным глазом. Один весь в татуировках, а второй бородатый, с насмешливым взглядом темно-зеленых глаз. Фигуры у обоих такие, что не стыдно в соревнованиях по бодибилдингу участвовать.

Я очнулась ото сна и поспешила к бородатому, потому что около татуированного уже крутился Миша.

— Добрый вечер. Я буду вашим официантом на этот вечер. Что желаете? — бодро отрапортовала я, как учили.

— Виски здесь есть? — усмехнулся он, мазнув по мне взглядом. Голос тягучий, густой, властный, привыкший повелевать.

— Да.

— Ну так неси, малышка, в темпе вальса. Чистый. Двойной. Чего ждешь, особых сигналов? — поторопил он, для ускорения хлопнув меня по попе.

Я замерла от удивления. Это еще что за вольности?! Вот вам и приличная публика! Я уже открыла рот, чтобы высказаться, но тут встретилась взглядом с управляющей. Она курсировала по залу, проверяя, все ли в порядке, и стала свидетельницей возмутительной сцены.

Она вскинула бровь, а я словно услышала ее голос: «Создать для наших гостей атмосферу полного уюта». И если этой куче мышц было комфортно хлопать меня по заднице, я, видимо, должна была терпеть. Выдавив сухую улыбку и проглотив оскорбления, отправилась в бар.

— Тебе нужны деньги, тебе нужны деньги, не развалишься, Вера, — успокаивающе бормотала себе под нос, борясь с раздражением.

Пока стояла у бара, ожидая напиток, меня несколько раз толкнули, будто не замечая. Естественно, никто и не подумал извиниться. Конечно! Кто эти хозяева жизни, а кто я? Правильно — никто. Букашка, которую можно раздавить и не заметить.

Получив наконец виски, понесла поднос обратно. Бородатый осушил стакан одним глотком и нагло велел:

— Повтори.

Я тихо кипела. Он что, сразу не мог сказать?

Примерно час прошел в суете. Я уже сбилась со счета, сколько раз сбегала до бара и обратно. Хорошо хоть Миша взял на себя общение с этими двумя. Хотя общение сводилось лишь к щелчку пальцев, после которого Миша менял тарелки, и я приносила выпивку. А эти двое пили и даже не пьянели. Из разговора за столом поняла, что громилу в татуировках называют Горой, а бородатого — Барсом.