Чтение онлайн

— Ты это сейчас к чему сказал, насчёт боли? Что за намёки?

— Ты что, вообще не уточнял, куда идёшь, и что здесь творится? — задал Жук встречный вопрос.

Читер покачал головой:

— Такими делами у нас занимается только Март. Всё, что касается границ, висит строго на нём.

— И он вам не сказал?

— А что он должен был сказать?

Жук скорчил гримасу, в которой промелькнула неописуемая гамма сильнейших чувств, после чего угрюмо заявил:

— Отсюда ещё можно развернуться на запад. И если чуть повезёт, выбраться без потерь. А вот если на Первую ступень забраться, это, обычно, без шансов. Чистый слив. Говорят, там нет тихих уголков, в которых можно хотя бы больше часа прожить. Конечно, никто там всё не исследовал, но я таким заявлениям доверяю.

— Веришь в то, что никто не изучил? — спросил Читер. — Это похоже на доверчивость.

— Да, похоже, — согласился Жук. — Но только не в этом случае. Ты разве не знаешь, что в этих местах никто и никогда через границу не проходил? Я ведь об этом говорил. Не раз говорил. С самой первой нашей встречи. Вот и получилось белое пятно.

— Я думал, что есть пути попроще, потому и не ходят, — ответил Читер. — Ты тоже об этом говорил.

— Да, есть, — кивнул Жук. — Но ведь это не ответ. Народ любит проходить там, где никто не ходил. Дополнительные бонусы и всё такое. Да ты лучше меня про это знаешь.

— Конечно знаю, — подтвердил Читер.

— Вот только здесь не бонусы, здесь только смерть, — мрачно продолжил Жук. — Даже перед ступенью очень опасно, а на ней, это вообще нет вариантов. Если поднялся, спуститься не дадут. Здесь мы хоть что-то можем решать, а там решать уже будем не мы. Я не шутил, когда предлагал отсюда сваливать к барыгам. Здесь дороги на восток нет. Даже тебе не пройти.

— Да что там такое, на этой ступени? — нетерпеливо спросил Читер. — Только не говори, что на ней пастбище неназываемого.

Жук покачал головой:

— Того, кого нельзя называть, здесь никогда не видели. Я думаю, он боится Троицы. Мы все её боимся. И тебе тоже придётся бояться, если наверх сунешься. Только бояться ты будешь недолго…

Последние слова Жука Читера, мягко говоря, удивили. И даже заставили призадуматься о полнейшей ненормальности спутника. А всё потому, что про Троицу слышать доводилось, и упоминание о ней в таком контексте смотрелось, мягко говоря, неуместным.

Игроки — народ поголовно суеверный и нередко верующий. Среди них хватает как приверженцев созданных здесь самобытных культов, так и тех, кто чтят традиционные религии. В том числе разнообразных христиан, или непонятных сектантов, использующих элементы христианства.

А какой же христианин без Святой троицы?

Жук, пробираясь по сырому туннелю, рассказал о другой Троице.

Ни разу не святой. Настолько не святой, что некоторые игроки, дабы не оскорблять чувства верующих, предлагали называть её Трио. Ну а верующие, естественно, это требовали. Пока что безрезультатно.

О такой Троице Читер услышал впервые.

Даже удивился, что столь сенсационная информация пролетела мимо глаз и ушей. Ведь в Радуге о Троице обязаны были болтать если не на каждом углу, то через угол точно. И уж люди, собирающиеся идти на восток, о столь зловещем явлении просто обязаны знать всё.

Ну да, Март, разумеется, знал. Не мог не знать. Однако лидер не счёл нужным поделиться этим знанием с отрядом.

Ничего удивительного, это ведь Март.

Тот ещё темнила…

Игроки восточной части региона полностью исследовать эту часть пограничья не смогли. Но зато открыли Троицу и кое-что о ней узнали.

Ценой сотен слитых жизней.

Если не тысяч.

Пока что о полноте информации не могло быть и речи. Некоторые фантазёры даже уверяли, что Троица на самом деле никакая не Троица, а Квартет, или даже Квинтет. Мол, то, что очевидцы видели не больше трёх особей, ещё ничего не значит. Да, по приметам все твари вроде сходятся, но кто знает, может кто-то из здешних хозяев вообще никому ни разу на глаза не попадался.

В общем, Троица — от слова «три». И ни малейшей мистической подоплеки в этом названии нет.

Всего лишь тройка тварей. Да-да — банальные заражённые.

Хотя, слово «банальный» здесь, пожалуй, смотрится глупее, чем пустой взор слюнявого идиота, устремлённый на учебник по квантовой физике.

Классификация заражённых начинается от низших ползунов нулевого уровня и заканчивается элитой. Но эта линейка развития тварей, в теории, имеет начало, но не имеет завершения. То есть, мертвяки способны расти в уровнях бесконечно, если им ничего не помешает.

Уровни от шестьдесят второго до сотого — это простая элита. Свыше сотой — матёрая. Доводилось видеть книгу, где предлагалось заражённых выше двухсотого называть надматёрыми. Но в ней также с сожалением упоминалась одна немаловажная тонкость, препятствующая точному определению.

Дело в том, что у игроков есть пределы по Наблюдательности или завязанных на неё умениях. Чем выше уровни противников, тем труднее получать информацию при помощи пристального взгляда. Особенно это актуально для дальних и средних дистанций.

Но с некоторыми «тяжёлыми случаями» и самое мизерное расстояние не поможет. Монстр двухсотого уровня выдаст свой уровень только после гибели, в строчке победного лога. Потому как, скорее всего, на всём Континенте не сыщется игроков, способных срисовать параметры такой твари при жизни.

И здесь скрывается ещё одна тонкость.

Куда более важная.

Прикончить мертвяка, перемахнувшего через две сотни, это задача серьёзнейшая. Такие заражённые помимо развитых до небес основных характеристик обладают наборами эффективных умений. Чудовища с их помощью способны защищаться, атаковать, маскироваться, засекать издали потенциальную дичь и прочее-прочее.

Победа над таким монстром — задача для хорошо подготовленного коллектива. Понадобится немало достойных бойцов, лучшее оружие и боеприпасы. И, конечно же, умения, способные пересилить способности тварей.

Чуть ли не по каждому случаю битвы с «надэлитой» рождаются легенды и пишутся книги. Читеру в Радуге попалась одна такая. Больше всего ему в ней запомнился весьма длинный список, в котором скрупулёзно перечислялись погибшие охотники и обстоятельства их гибели. Почти все они улетели на респ за минуту.

Собственно, ровно столько длилась завершающая фаза охоты. Та самая, на которой произошёл контакт с дичью. Отряд в первые же секунды потерял около четверти состава. И ещё две четверти слились за оставшееся время.