Чтение онлайн

– Ах вот оно что! Старая теория перераспределения собственности. Странно, ребята, вы не похожи на кружок марксистов.

– Есть идея, - сказал Джерри.
– Давайте округлим сумму до четырехсот миллионов, это как раз половина их наличности. Глядишь, не разорятся придется, правда, подтянуть потуже пояса, добавить никотинчику в сигаретки, поймать в сети еще немного ребятишек, и - оп-ля!
– через пару лет они вернут все свои денежки.

– Так здесь происходит аукцион?
– спросил Сейвелл. Никто ему не ответил.

– Давайте так и сделаем, - согласилась Рикки.

– Посчитаем голоса, - предложил Николас, и девять рук поднялись вверх. Он персонально опросил каждого из восьмерых, согласен ли тот с вердиктом, требующим возмещения материального ущерба в размере двух миллионов долларов и морального - в размере четырехсот миллионов, и занес имена в протокол. Всё сказали "да". Он заполнил остальные графы и попросил каждого расписаться.

После долгого отсутствия вернулся Лонни. Николас обратился к нему:

– Мы вынесли вердикт, Лонни.

– Что вы говорите? Какая неожиданность! И сколько же отвалили?

– Четыреста два миллиона, - сказал Сейвелл.
– Плюс-минус несколько миллионов.

Лонни перевел взгляд с Сейвелла на Николаса.

– Шутите?
– произнес он едва слышно.

– Ничуть, - подтвердил Николас.
– Это правда. И у нас девять голосов. Хотите присоединиться?

– Идите вы к черту!

– Невероятно, правда?
– сказал Сейвелл.
– И представляете себе, мы все станем знаменитыми.

– Это неслыханно, - простонал Лонни, прислонясь к стене.

– Вовсе нет, - возразил Николас.
– Несколько лет назад "Тексако" присудили штраф в десять миллиардов.

– Значит, это торговая сделка?
– сказал Лонни.

– Нет, - вставая, ответил Николас.
– Это справедливость.
– Он подошел к двери, открыл ее и попросил Лу Дэлл сообщить судье Харкину, что жюри готово.

Пока они ждали, Лонни зажал Николаса в угол и шепотом спросил:

– Можно ли сделать так, чтобы было ясно, что я в этом не участвовал? Он был не столько обескуражен, сколько зол.

– Конечно, не волнуйтесь. Судья будет спрашивать каждого в отдельности. Когда очередь дойдет до вас, сделайте так, чтобы весь мир узнал, что вы к этому не причастны.

– Благодарю.

Глава 42

Лу Дэлл взяла у Николаса записку, как делала это уже много раз, и передала ее Уиллису. Тот прошел по коридору, завернул за угол и скрылся из виду. Из рук в руки он отдал записку судье Харкину, который в этот момент разговаривал по телефону и с нетерпением ждал вердикта. Сколько раз в своей жизни он выслушивал решения присяжных, но на сей раз у него было предчувствие чего-то необычного. Он всегда верил, что придет день, когда ему доведется председательствовать на каком-нибудь грандиозном гражданском процессе, но и на нынешний жаловаться не приходилось.

В записке было сказано: "Господин судья, можете ли вы организовать, чтобы меня вывезли из здания суда под охраной, когда жюри будет распущено? Я боюсь. Объясню позже. Николас Истер".

Его честь отдал распоряжение охраннику, стоявшему снаружи у двери его кабинета, после чего целеустремленно направился в зал, где, казалось, даже воздух сгустился от тревожного ожидания. Адвокаты, большинство которых все это время толпились в служебных комнатах в ожидании, когда их позовут, нервно и суетливо бросились по местам и стали дико озираться по сторонам. Зрители тихонько просачивались в зал. Было уже почти восемь часов.

– Мне сообщили, что жюри вынесло вердикт, - громко сказал в микрофон Харкин, он видел, как адвокаты трясутся от страха.
– Пожалуйста, приведите присяжных.

Они входили в зал с торжественными лицами, как это обычно бывает с присяжными, готовыми объявить вердикт. Независимо от того, какую новость они приготовили той или иной стороне и насколько единодушны были в своем решении, они никогда не поднимают глаз, заставляя каждую сторону трепетать и готовиться к апелляции.

Лу Дэлл взяла у Николаса протокол, передала его судье Харкину, который заглянул в него, однако сохранил невозмутимый вид. Он ничем не выдал, что держит в руках бомбу. Вердикт несказанно шокировал его, но, согласно принятой процедуре, он уже ничего не мог сделать - технически все было в порядке. Позднее, конечно, будет предпринята попытка смягчить приговор, но сейчас руки у него связаны. Судья снова сложил листок, передал его Лу Дэлл, и та отнесла его обратно Николасу, который стоял в ожидании момента оглашения.

– Господин председатель, огласите, пожалуйста, вердикт.

Николас развернул свой шедевр, откашлялся, бросил быстрый взгляд в зал, чтобы убедиться, что Фитч там, и, увидев его, прочел: "Мы, жюри присяжных, решили дело в пользу истицы, Селесты Вуд, и присуждаем ей компенсацию материального ущерба в размере двух миллионов долларов".

Уже это создавало новый прецедент. Уэндел Pop и все члены его команды одновременно вздохнули с огромным облегчением. Они только что вошли в историю.

Но это было еще не все.

"А также мы, жюри присяжных, решив дело в пользу истицы, Селесты Вуд, обязываем ответчика выплатить истице компенсацию морального ущерба в размере четырехсот миллионов долларов".

От адвоката момент оглашения вердикта требует особого искусства. Нельзя дергаться и вертеться. Нельзя озираться по сторонам в поисках сочувствия или восхищения. Нельзя кидаться к клиенту, чтобы утешить его или поздравить. Нужно сидеть абсолютно неподвижно, с серьезным видом, записывать что-нибудь в блокнот и делать вид, что точно знал, какой именно вердикт будет вынесен.

На сей раз адвокатское искусство было посрамлено. Кейбл упал грудью на стол, словно получил вдруг пулю в живот. Его коллеги с отвисшими челюстями вперили остекленевшие взоры в ложу жюри Они выглядели так, словно из них выпустили воздух, они не верили своим ушам. Откуда-то из-за спины Кейбла, где сидели помощники адвокатов защиты, донеслось: "О Господи!"

Pop, обняв Селесту Вуд, засверкал всеми своими белоснежными зубами, а вдова начала плакать. Остальные адвокаты обвинения сдержанно поздравляли друг друга, похлопывая по плечам. О, какая волнующая победа, какая перспектива разделить между собой сорок процентов присужденной суммы!

Николас сел и похлопал Лорин Дьюк по колену. Он сделал свое дело, наконец-то сделал!

Судья Харкин вдруг напустил на себя сугубо деловой вид, словно это был вполне заурядный вердикт.

– Итак, леди и джентльмены, я должен опросить членов жюри. То есть я буду спрашивать каждого в отдельности, согласен ли он с приговором. Начнем с мисс Лорин Дьюк. Пожалуйста, ответьте громко и отчетливо, для протокола, согласны ли вы с этим вердиктом.

– Согласна, - с гордостью ответила та,