Чтение онлайн

Но на самом деле гораздо большая опасность исходила от Альнора. Вчера утром, когда они проходили засеянными полями, он вдруг резко остановился на мостике через канаву. Они с Талем застыли рядом, смотрели и слушали. Перед ними простирались безбрежные поля, изрытые идеально ровными канавами. Было видно, как вдалеке люди черпали воду из реки и выливали ее во рвы. Тилья поняла, что только благодаря их бесконечному, монотонному труду поля приносят урожай. Веками люди каждое утро выходят из своих убогих хижин, берутся за ведра, тянут веревки лебедки и поят вечно жаждущие поля. Ведра и веревки изнашиваются, их заменяют. Люди умирают, и на их место приходят их дети, чтобы так же, изо дня в день, влачить бессмысленное существование, не вправе покинуть это место. Тилья снова ужаснулась мощи и древности Империи. Она буквально чувствовала, как Империя сжимает ее в своих щупальцах, проникает в каждую клетку ее тела.

Альнор оторвался от перил и подошел к Калико.

— Что случилось? — спросила Тилья, тронув поводья.

— Просто слушал воду. Обычные местные сплетни… Значит, я могу слышать не только наши реки в Долине. Наши хихикают и болтают. А эти бормочут, но каждое слово так отчетливо…

— Вы двое притягивали к себе магию, хотя просто слушали воду, — сказала Мина. — Я чувствовала, как какая-то сила кружилась вокруг нас, как тот вихрь, о котором говорила Лананет. А если я это видела, то мог видеть и любой другой, у кого есть дар. Сдается мне, нам придется следить за каждым нашим шагом, чтобы не впутаться в историю.

Альнор согласился. Тилья, разумеется, ничего не почувствовала, но не сомневалась в словах Мины. И та была права. Тилья вспомнила, что, когда Альнор и Таль остановились на мосту, она как раз смотрела на какую-то женщину в поле. Та вдруг оторвалась от работы и пристально вгляделась в чужаков. В ее взгляде было что-то странное. Возможно, она почувствовала то же, что и Мина, — клубящуюся вокруг них магию.

Когда они ели в своей комнате, к ним подошел коренастый мужчина с короткой бородой и в странной прямоугольной шапке. На поясе у него болтался кинжал, а в руке он держал небольшое копье. Тилья впервые в жизни видела настоящее оружие.

— Идете на юг? — спросил он. — В Голорот?

— В Талак, — ответил Альнор.

— Хорошо, — сказал тот. — Мое имя Зован. Я начальник конвоя. Ваше место седьмое в ряду. Плата — один фарин за жетон, да еще четыре — доплата, и еще два.

Таль отсчитал монеты, и Зован выдал им деревянный жетон.

— Будьте готовы. Мы выходим на рассвете и не ждем опоздавших. Пойдем мы не быстро — с нами есть те, кто идет в город Смерти, — но если кто-нибудь отстанет, мы задерживаться ради него не будем. Мы не любим терять людей, но если вы замешкаетесь и останетесь на обочине с вывернутыми карманами, это уже не наша забота. Понятно?

— Понятно, — сказал Альнор.

Зован кивнул и ушел.

В сером предрассветном сумраке они нашли свое место в караване. Прошел Зован, собирая жетоны. Еще девять человек, одетых и вооруженных так же, как он, выстроились по сторонам. В самом конце плелись старики с детьми, направляющиеся в Голорот. Калико оказалась единственной лошадью.

Придорожная станция лежала между городком Сонгису и подножием Пиримских холмов. Солнце позолотило их склоны, оставив темные прогалины между отрогами. Зован что-то крикнул. Стражник распахнул ворота, и процессия направилась к холмам.

Как Зован и обещал, они двигались довольно медленно, особенно когда дорога пошла в гору. Альнор, привыкший к кручам, шагал бодро, а вот Калико спотыкалась о каждый камешек. Тилья уже очень устала вести ее, когда Зован наконец объявил привал, чтобы дать старикам подтянуться.

— Самый крутой подъем позади, — сообщил он. — И если кто-нибудь отстанет, не отчаивайтесь. Постарайтесь нас догнать. Мы будем делать привал еще несколько раз. Но не рассчитывайте, что кто-нибудь вернется за вами, если вы будете рассиживать на обочине, ожидая подмоги. Помните, до Голорота далеко, а вы еще только начали путь. У тех, кто идет на юг, будет день передышки с той стороны холмов. А сейчас самое время попрощаться с Северной равниной тем из вас, кто уже не вернется. Больше вы ее не увидите.

Тилья поднялась на ноги и посмотрела на север. Равнина, простиравшаяся внизу, казалась бескрайней. И лес, и Долина давно пропали из виду, как будто их и не было. «Но они там, — сказала себе Тилья. — И я не прощаюсь с ними. Я вернусь домой».

Неожиданно путников окутал туман. Они шли по пологой дороге, петляющей между старыми соснами, и вдруг оказались перед мягкой белой стеной тумана. Тилья больше не видела ни головы каравана, ни хвоста. В непроглядном молочном сумраке раздался крик Зована:

— Здесь такое бывает в это время года. Не бойтесь. Подтянулись поплотнее и пошли!

Охранники передали приказ к концу колонны. Их голоса тонули в тумане.

Путники медленно двинулись дальше. Тилья вела Калико под уздцы, не спуская глаз со смутных очертаний чьей-то спины впереди. Она не смотрела под ноги. Вдруг кто-то рванул поводья и сильно толкнул ее в плечо. Тилья упала, успев выставить вперед руку, и быстро вскочила на ноги.

Все вопили. Калико лежала на боку, судорожно дергая ногами и пытаясь подняться, но почему-то запуталась в веревке, которая валялась на дороге. Мина свалилась на обочину. Альнор лежал рядом, его ногу придавило седлом Калико. Таль пытался освободить лошадь от проклятой веревки. Остальные путники начали обходить их и шли дальше, боясь отстать и потеряться в тумане.

Один раз Тилья видела, как мать успокаивала Тиддикина, когда у него копыто застряло между корнями. Он тогда тоже упал и забился от страха. Тилья крикнула, чтобы Таль перестал дергать веревку, крепко обхватила руками голову Калико и начала тихо звать ее по имени. Лошадь дернулась еще раз, другой и сдалась. Тогда Таль аккуратно выпутал веревку.

Почувствовав свободу, Калико встала на ноги, хрипя и дрожа всем телом. Таль бросился помогать Мине и Альнору. Мина сидела, осторожно ощупывая свои ноги. Альнор лежал на спине, судорожно вдыхая воздух.

— Мина, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил Таль.

— Я этого не узнаю, пока не встану на ноги. А вот твоему старику, похоже, хуже, чем мне.

Таль опустился на колени рядом с дедом и попытался его поднять. Тот слабо сопротивлялся, давая понять, чтобы его бросили, где он лежит. Мимо них прошли те, кто шел в Голорот в хвосте колонны. Никто даже не взглянул на них, кроме одного старика, который извиняюще улыбнулся — рад бы помочь, да не могу — и поспешил прочь. Замыкающий стражник остановился.

— Не повезло, — сказал он. — Он может идти?

Альнор застонал, перевалился на бок и поднялся на локте. Другой рукой он ощупал колено.

— Простой ушиб, — прохрипел он. — Могло бы быть и хуже. Вы идите. Мы вас догоним.

— Хорошо. Через две-три мили будет привал, но Зован не хочет здесь задерживаться, по горло в этой белой дряни. Никогда не видел такого густого тумана.

— Одну минутку, молодой человек, — остановила его Мина. — Помоги мне сначала забраться на эту старую клячу. Да поаккуратнее!