Чтение онлайн

Скрипнув, та с трудом открылась. Никаких неприятных сюрпризов не последовало. В ПНВ Борис увидел небольшое помещение с двумя дверьми. По его команде Олег включил фонарь, продолжая оставаться за дверью. И при свете ничего опасного не заметили. Ещё раз оглянувшись, они вошли внутрь. Затем повторили процедуру с новыми дверьми. Везде было пусто. В том смысле, что не было людей.

За правой дверью был длинный коридор, уходящий вправо, за за левой было несколько комнат, больших и малых. Сами помещения были заброшены уже давно. Судя по оставшейся мебели, плакатов, инструкциям на стенах и обрывкам кабелей, это был какой-то командный пункт, возможно со времён войны. Никаких запасов продовольствия и снаряжения. Да и вообще, ничего ценного или интересного не осталось. Зато обнаружилось, что объект посещали диггеры, и довольно-таки с давних пор. На самой ранней газете, на которой оставались остатки закуски, была дата 17 июня 1990 года. Судя по датам изготовления, присутствовали следы и более поздних посещений, в виде пустых банок и бутылок из под пива и водки.

Нашли второй выход и прошли по нему до решётки, за которой был тоннель с рельсами, блестевшими от частого использования. Олег с Борисом повернулись к Николаю и не задавая вопроса, молча ждали от него ответа.

— Блин, да вы даёте. Я, что, офигенный знаток подземелий?

Видя, что они не вступают с ним в дискуссию, он смирился и стал что-то бормотать себе под нос, при этом, загибая пальцы.

— В общем так, насколько позволяет моё пространственное воображение, то перед нами Замоскворецкая линия. Перегон между Тверской и Театральной. А объект, откуда мы только что ушли, это недоделанная станция Советская, напротив Мэрии. Потом её в войну переделали в какой-то командный пункт.

— Вот, а ты прибеднялся. Предлагаю проверить тоннель до обеих станций, если только он не перекрыт, как Арбатская, — предложил Борис.

Возражать никто не стал. Вскрыв замок, они пошли влево, к Тверской. Откуда-то слышался запах дыма. Пахло горящим деревом или бумагой. Значит, это не в тоннеле, так, как шпалы пропитаны креозотом и горят с неприятным запахом. Скоро впереди показался стоящий состав, не сумевший доехать до станции совсем немного. Двери с обеих сторон были открыты, в вагонах и кабине машиниста никого не было. Обошли состав и увидели перед собой станцию. Стараясь ступать не слышно, приблизились к платформе.

Что-либо увидеть, сходу не удалось. Центральный зал от платформы отделяли очень широкие пилоны, поэтому она не просматривалась насквозь. Было слышна какофония звуков, состоящая из музыки, громких разговоров треска ломаемых деревяшек. Олега оставили у портала тоннеля, а сами осторожно двинулись дальше. Почти в конце платформы, недалеко от эскалатора, горел костёр. Вокруг него и в стороне на диванах с вагонов, расположилось человек двадцать.

Восточная, а точнее, индийская музыка лилась из магнитофона, стоявшего на полу. Да и компания слушателей подобралась под стать ней. У парней были волосы собранные на затылке в хвосты, девицы в каких-то одеяниях, не-то сари, не-то пенджаби. На шеях у всех висели различные бусы, на запястьях разноцветные металлические браслеты. Чего-чего, а увидеть под землёй кришнаитов или буддистов было удивительно.

— Как считаешь, стоит с ними поговорить? — шёпотом спросил Борис.

— О чём? Спросить дорогу? Считаю, что незачем нам светиться без крайнего повода. Вдруг этот антураж просто маскировка.

— Ты так считаешь?

— Во всяком случае, не исключаю такой вариант.

— Хорошо, тогда уходим.

Вернувшись, по ходку они перешли в параллельный тоннель. И пошли вниз, к Театральной. Буквально через сто метров, Олег, идущий в пяти метрах впереди, громко вскрикнул, да так, что они сразу упали между рельсами, ожидая выстрелов. Но никто не стрелял. Тем временем, он ползком вернулся к ним.

— В чём дело, Олег? — тихо спросил Николай

— Там кто-то есть…, — дрожащим голосом ответил он.

— Точнее.

— Кто-то лежит под контактным рельсом.

— Далеко?

— Метров десять-пятнадцать.

Они замолчали, обдумывая ситуацию. Кто бы тот ни был, он их если и не увидел, то услышал. Может он сам их опасается, потому и залез под третий рельс. Надо что-то делать, не вечность же так лежать, уткнувшись в лоток между рельсами. А вдруг гранату кинет?

— Эй, кто ты там есть, отзовись! — крикнул Борис. В ответ только молчание.

— Слушай, приятель. Мы просто идём мимо, никого не трогаем, можешь нас не бояться. Как понял?

Снова тишина.

— Так, я сейчас отползу назад и стану за железный шкаф, который мы прошли только что. Включу фонарь и посвечу на молчуна, а ты Боря, если что, стреляй, — озвучил свой план Николай.

Так и сделали. Как только луч попал на незнакомца, Борис взял его на мушку. Но тот никак не реагировал на происшедшее.

— Похоже, это покойник, — произнёс Николай.

— Не убирай фонарь, схожу проверю.

Борис с трудом убедил себя подняться, но встать в полный рост решительности не хватило. Так он и шёл, прижимая подбородок к бронежилету, и стараясь не перекрывать луч от фонаря. Труп, а это действительно было так, лежал на спине, а вместо глаза была сплошная рана. Борис включил свой фонарик и позвал остальных, им теперь опасаться нечего.

Николай, как более опытный в таких делах, стал осматривать тело, ворочая его и осматривая вывернутые карманы комбинезона. Закончив, он выпрямился и повернулся к спутникам.

— Убили его в упор, больше суток назад, а потом ограбили. У него, скорее всего был бронежилет и шлем, поэтому и выстрелили в глаз. Потом всё это сняли и унесли с собой, также, как и оружие с боеприпасами, даже с карманов всё выгребли.

— А чей он, наш или натовский, это можно определить?

— Такое снаряжение можно купить и в России, так, что ясность в это внести не смогу.

— Ладно, тогда уходим. Нам на заметку, что без страховки к себе никого на близкое расстояние не подпускаем, даже знакомцев-диггеров, если встретим.

На этом и порешили. Не оглядываясь, отправились дальше, уже не ставя оружие на предохранитель, а только убрав палец с курка. Но до Театральной не дошли немного. На подходе к станции стало слышно, как там происходят какие-то разборки на повышенных тонах. Дважды прозвучал выстрел из пистолета, видимо в потолок, потому, что шум малость поутих. У платформы стоял поезд. Из некоторых вагонов слабый свет падал на тоннельные тюбинги. Компания остановилась и стала обсуждать, как быть дальше.

Договорились, что соваться в места, где полно народу опасно. Даже нельзя дать знать об их пребывании под землёй. Так, что нужна по возможности полная скрытность. Опять же, непонятно было, куда идти дальше. Спереди и сзади на станциях хозяйничает какой-то сброд. Остался только вариант с неисследованным коридором на бывшем военном объекте. На этом варианте и остановились.

Обратный путь занял меньше времени. И вот они уже стоят перед очень серьёзной дверью, которую никак не получается открыть имеющимися у них инструментами. По-видимому, она закрыта с обратной стороны. Значит, тот, кто прошёл последним через эту дверь, решил исключить малейшую возможность, чтобы кто-либо проследовал за ним. «А это неспроста», как говорил Пух.

О том, что дверью пользовались не в старые-стародавние времена, а буквально на днях, свидетельствовал кусочек ещё не сильно зачерствевшего серого хлеба и не высохшая «попка» от огурца, кем-то выплюнутая. Видимо те люди торопились и ели на ходу.