Чтение онлайн

На даче было пусто и холодно. Как будто из дома ушла душа. Сашка понимал, что душой этого старого величавого дома был его знаменитый дед, известный писатель. Дед писал свои романы под псевдонимом, и никто не догадывался, кто пишет эти убойные шпионские детективы и приключенческие истории. Школьники и взрослые зачитывались ими. Сашка сам с удовольствием ими зачитывался. От них захватывало дух, и он четко представлял, что вот он едет по жаркой пустыне на верблюде, настигая бандитский караван. Это он убегает по крышам домов, отстреливаясь от шпионов, и в глубине морских глубин именно он накрывает предателей Родины. Воображение подсовывало ему свое видение сюжетов дедовых книг.

Сашке казалось, что у него и сюжеты ярче, и персонажи интересней. Однажды дед посоветовал ему свои фантазии изложить на листе бумаги. Сашка долго сидел и пыхтел над чистым листом, а потом честно признался, что нет у него никаких фантазий. Они испарились в одно мгновение из головы. Лист так и остался пустым. И тогда Сашка понял, что фантазировать и сочинять – это разные вещи. И не такая уж легкая задача – изложить свои фантазии на бумагу так заковыристо и красиво, чтобы это стало интересно кому-то другому прочитать. Понял главное: чтобы другие люди зачитывались написанным, надо не только иметь талант, но и приложить к нему трудолюбие немереное. Дед, когда писал, мог часами сидеть за компьютером, забывая про все на свете: и про еду, и про сон. На такое усердие Сашка не был способен, поэтому выбросил свои фантазии из головы и решил, что не сможет никогда быть таким как дед.

Да и музы у него подходящей на горизонте не наблюдалось. А без музы какой же он писатель? У деда была своя муза. Это была бабуля, служившая в органах госбезопасности. Истории деда были от нее: она рассказывала ему свою жизнь, а он ее увековечивал в своих произведениях. О ее службе Сашка узнал после смерти бабули, когда увидел «иконостас» из орденов и медалей, половина из которых были от иностранных государств. Их несли непонятные люди, которых Сашка никогда не видел раньше. После ее смерти дед перестал писать: просто дописал уже начатое и перестал. А потом умер. Отец сказал, что дед не смог писать без своей музы. И жить не смог без своего любимого дела. Поэтому и умер, а не от старости, как утверждала соседка по даче. Не стало смысла жить, а жить бессмысленно дед не мог: прозябать, ничего не делая – не его судьба. И жить в одиночестве без своей музы – не его история.

Отец Сашки тоже умел мечтать. Мечтал служить своей стране. Потому и пошел служить Отечеству, что хотел быть как бабуля. Таланта сочинять и излагать свои фантазии на бумаге, как у деда, у него не было. А вот авантюрная жилка, как у его предков по женской линии, была. Хотелось кипеть и гореть пламенем, совершая подвиги, спасая людей и страну. Но не срослось. Рано погиб. Вслед за отцом работать на благо государства пошел и Сашка, повторяя незавидную судьбу. Ему, как и отцу, отмерило родное государство небольшой гарантийный срок.

Отец был для Сашки образцом честности и мужественности. И Сашка честно хотел служить своей стране до самой старости, пока не отправят его на заслуженную пенсию. Если, конечно, доживет он до этой самой старости. Но проснулась в Сашке однажды авантюрная жилка, и в один миг он для себя решил пойти против государственной «клининговой» системы, хорошо отлаженной годами, но давшей сбой на неприметном исполнителе. Сашка понимал, что его приговорили, но хотелось ему умереть не просто бесславным и безымянным ликвидатором. Мечтал спасти свою подопечную, из-за которой он и попал, как кур в ощип. Хоть напоследок устроит фейерверк…

Вечером мама позвала Сашку к столу, и состоялся у них разговор по душам, где многое стало Сашке ясно и только добавило решимости поступить в отношение девчонки не так, как приказано, а так, как душа велит. На столе лежали альбомы с фотографиями. Старые альбомы, к которым у Сашки раньше не было интереса. Нечего ему там было смотреть. На старых фотографиях были запечатлены неизвестные ему люди: какие-то древние тетки с мужиками, да бабки и дедки стоят. Кто с костылями, а кто и на своих двоих. Мама открыла первый альбом. Он был очень старым, с дореволюционными ерами, ятями и фитами. И фотографии в нем были от старости желтые, а не черно-белые.

– Я хотела рассказать про твоих прадедов.

– Зачем?

– Чтобы ты понял, откуда у тебя такая судьба. Может, поймешь, как тебе поступить нужно. И выбор сделаешь правильный.

– Тогда рассказывай, – сказал Сашка и собрался слушать.

– Твои прабабка Мария Петровна и прадед Иван Степанович были сибиряками. И их родители были сибиряками. Все их предки тоже родились и жили в Сибири. Спокойно жили: революция их никак не коснулась, и репрессии прокатились огненной колесницей, а их не затронуло, поскольку жили они в таком медвежьем углу, что даже на каторгу туда не ссылали. И вот однажды в их деревню забрели пришлые. Оказалось, что это геологи и красноармейцы. От них и узнали наши предки, что была революция, что царя свергли и даже расстреляли. Что на всей территории страны установилась власть рабочих и крестьян. Рассказал красный командир про справедливость, про то, что земля отдана крестьянам, что оплата должна быть по труду. Основную мысль все поняли и согласились помогать становлению советской власти в отдельно взятом поселке. Потом грянула Великая Отечественная война. Твои предки всю жизнь были охотниками. Хорошими и удачливыми охотниками.

У охотников была бронь, и идти на фронт их не только не заставляли, но и не пускали добровольцами. Только в конце сорок первого года стали призывать охотников, когда немец уже под Москвой стоял. Вот в первый призыв и попали родители твоих прабабки и прадеда. Домой никто из них не вернулся: кто еще воевал, а кто и погиб. Приехал в деревню комиссар набирать охотников на фронт. Снайперов на фронте не хватало катастрофически. Начальник охотничьего хозяйства за голову схватился: с кем он план по пушнине будет государству сдавать? Охотников забирают, а план-то никто не отменял. Из старых и опытных остались только Мария да Иван. Мария только школу закончила, а Ивану восемнадцать стукнуло. Вроде молодые по возрасту, а уже опытные охотники. Лес знают, как свои пять пальцев. Но и тех на фронт забирают. Остальные – молодежь малообученная. А у Марии с Иваном любовь. Они собирались пожениться, но тут началась война. Вот председатель их и расписал: по закону все сделал, все как положено. Понимал, что убить их могут на фронте в любой момент. А так их хоть парой распределят. Не принято было семейные пары на фронте разделять: старались сохранить семью, если была возможность. Так молодожены на фронт воевать и поехали: новой семейной ячейкой общества.

Надо сказать, что внешность у Марии была примечательная. Она была маленького роста, худенькой, но в нужных местах все, как полагается, ей боги отмерили. Расщедрились. К ней из соседних деревень присылали сватов, и не раз. Видная девка была и красивая: голубоглазая, светловолосая и белолицая. Коса толстая до пояса. И работящая, и неперечливая, и веселая. И охотница, что многим мужикам фору даст. Зверя знает и в лесу не беспредельничает. Спрос на нее, как на невесту был большой. Бабка ее знаменитой на всю округу травницей была. Да только как влюбилась Мария в Ивана, так и сохла по нему. А Иван тоже был парень хоть куда. Роста в нем аж два метра и косая сажень в плечах. Красив умопомрачительно. По немецким меркам – настоящий ариец: светловолосый, нос прямой, глаза голубые и ямочка на подбородке, которая сводила всех девок в округе с ума. На гармони играет и песни так сладко поет, как кот Баюн, заслушаешься. И охотник великолепный. Сначала он Марию не замечал. А потом в лесу с ней столкнулся. Она с добычей шла домой. И пропал Иван. Влюбился по уши. Не видит никого, не слышит никого: сфокусировался на своей ненаглядной Марии. В общем, хорошая получилась семейная пара. Красивая настолько, что глаз не оторвать.

На фронт ехали долго. В теплушках, в которых перевозили новобранцев, были печки, но люди простывали и нещадно болели. И только в вагоне, где ехали Иван да Марья, ни одного больного. Командир поезда это дело приметил и обязал Марью заниматься здоровьем заболевших. Довезли до фронта всех здоровыми, о чем и сделал в своем отчете пометку командир поезда.

При распределении Иван да Марья попали к одному командиру в одно подразделение. Значит, правду говорили, что семейных не станут разлучать. Они и работали командой из двух человек: один наблюдатель, а второй – снайпер. Как положено, они постоянно чередовались обязанностями, чтобы не терять навыки. Настолько они слаженно работали, что проще было накрывать их минометами, чем выслеживать. Лес им как родной дом, лежку устраивают со знанием дела, попробуй их вычисли. И немецких снайперов они щелкали только так. Но вот в сорок втором их накрыли минометным огнем. Обоих. Иван закрыл Марию собой, и его тяжело ранило. Мария дотащила его до своих позиций. Все потом удивлялись: саму ранило, на самой живого места нет, а она такого громилу на себе столько тащила. Ей муж был настолько дорог, что дотащила…

Военврач осколки-то вытащил, но даже не надеялся на то, что богатырь выживет. На утро начался жар, нагноение, заражение крови, острый сепсис. Она же тащила волоком мужа два километра, вот в раны грязь и попала.

– Ну что, милая? Надо резать руку, – ошарашил Марию врач.

– Как резать? Сделайте что-нибудь!

– Если не отрежем руку, завтра он умрет. Решайте…

– Только попробуй ему руку отрезать… Убью! – тихо, но довольно-таки отчетливо произнесла Мария.

– Он умрет. Вы не понимаете, что он умрет? Так мы хоть жизнь ему спасем, – попытался вразумить Марию врач.