Чтение онлайн

– Что еще?

– И все!

– Все? А хлеб, масло, джем?

– Не надо. Я на диете.

– А кофе?

– Тоже не надо.

– Сок?

– Ну… Разве что баночку «Колы», – сказала Леся, чтобы отвязаться от надоеды, и тут же торопливо добавила: – Только я вскрою ее сама!

Дворецкий кинул на Лесю странный взгляд, и она поспешила объяснить:

– Обожаю, когда пузырьки бьют прямо в нос!

Эдмонд величественно удалился, сделав знак Лесе следовать за ним. Но Леся вовсе не собиралась прямо сразу тащиться на кухню. Пока она в доме новичок, можно походить туда-сюда, повсюду сунуть свой нос, как учила ее вчера Кира. А если Лесю застукают за этим занятием, всегда можно сделать вид, что заблудилась!

Поэтому Леся немного потопталась на одном месте. А когда спина Эдмонда скрылась из виду, проворно шмыгнула по лестнице наверх, туда, где располагались гостевые комнаты и хозяйская спальня. Леся и сама не знала, что она надеется найти или увидеть. Но не сомневалась, что, если начнется серьезная игра, любые карты будут им с Кирой только на руку.

И еще Лесю не оставляла одна мысль. Вчера, когда она пила какао с Катариной, та не выказала ни малейшего признака опасения. Спокойно сделала глоток первой и с видимым удовольствием. Ни о каком отравлении она даже не задумывалась. Так в чем же дело? Почему уже к ужину Катарина вдруг принялась трястись от страха?

Тут было два варианта развития событий. Первый заключался в том, что Катарина просто наврала Лесе о своих страхах. Но зачем она это сделала? Только ли для того, чтобы Леся разобралась, что происходит в доме Катарины? Или женщина хотела, чтобы сама Леся была под ее постоянным наблюдением?

Леся не знала, к какой версии склоняться. И еще существовала возможность того, что Катарина просто невероятно доверяла Эдмонду. Настолько доверяла, что без колебания принимала из его рук любой напиток. Могло быть и такое. Хотя до сих пор Катарина не казалась доверчивым созданием, тепло относящимся к людям. Или хотя бы к некоторым из них.

– Свою родню она презирает. Бедных ненавидит. Лазаря унижает, хотя он и работает на нее и вроде бы даже спит с ней. Кроме того, Катарина считает, что кругом одни враги. Любит только своих собак. Но Эдмонд не собака. Так с чего же ему вдруг такое доверие?

Леся уже поднялась на третий этаж, который занимала мадам Катарина с собаками единолично. И вдруг услышала голос хозяйки. Женщина разговаривала с кем-то по телефону, и голос ее звенел от ярости.

– Не смей мне угрожать, подонок! Ты мне никто! И не смей попрекать меня нашим родством! Ты совсем не такой, как твой отец! Ничтожество! Жалкое ничтожество и прихлебатель! Тебе не видать моих денег, как собственного носа. Понял? Да я скорей завещаю все последнему пекинесу из моей стаи, чем тебе! Как вспомню, через что мне пришлось пройти, чтобы выцарапать эти деньги из страны, сразу же понимаю, никому я их не отдам. И тебе тоже не отдам! Никогда!

После этого на какое-то время возникла пауза, заполненная бурным дыханием мадам Катарины. А Леся обратилась в соляной столб – неподвижный и безмолвный. Она опасалась каким-нибудь неловким движением или звуком нарушить баланс и выдать свое присутствие. Как назло, у Леси страшно зачесался нос и захотелось чихнуть. Еще чуть-чуть, и Леся бы не выдержала. Но тут, на ее счастье, снова заговорила мадам Катарина.

– Слушай, ты, – произнесла она с угрозой в голосе, – если уж ты додумался до того, чтобы шантажировать свою мать, то у меня тоже есть чем тебе ответить! Не забывай, что ты находишься в самом низу социальной цепи. Ты просто жалкая мразь! Тебе до меня не дотянуться, как до Луны! И я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты там и оставался навечно!

Услышав это, Леся едва сдержалась, чтобы не ахнуть. Выходит, мадам Катарина лгала, когда говорила о своем одиночестве. У нее имеется весьма близкий родственник – сын! И этот сын явно не питает к мамочке теплых чувств. Впрочем, как и она к нему. Между этими двоими буквально бушует пожар из взаимных обид, упреков и предательств. Никто из них не настроен прощать. Они объявили друг другу открытую войну. И каждый надеется, что победа будет на его стороне.

И тут же Лесю буквально мороз по коже продрал. Так вот же он, потенциальный преступник и убийца! Сын, который яростно ненавидит свою мать. Кто может быть лучшим претендентом на роль убийцы! Только он!

– Миленький мой, – вдруг услышала Леся другой голос – нежный, глубокий и взволнованный. – Один ты у меня и есть на всем белом свете, любимый мой. Если бы ты только знал, как ты мне дорог, мой малыш!

Кто это тут еще находится в доме? Любопытство Леси заставило ее сделать несколько шагов по коридору. Пол тут был покрыт мягкими коврами, которые очень удачно заглушали Лесины шаги. Так что девушке удалось добраться до комнаты, из которой доносился этот ласковый голос, и заглянуть туда через приоткрытую дверь.

Заглянув, Леся буквально окаменела повторно. Никого постороннего в комнате не было. Там была только сама хозяйка дома. И этот незнакомый голос принадлежал именно ей! Катарина гладила своего любимца Гарика, свернувшегося у нее на коленях калачиком, и, перебирая шелковистую собачью шерсть, приговаривала:

– Вот если бы все люди были похожи на тебя, Гарик. Ну, или хотя бы на нашего проказника Думми.

Гарик недовольно заворчал, и Катарина поспешно воскликнула:

– Но лучше все-таки на тебя! Конечно, на тебя, мое сокровище! Ты даже себе не представляешь, как я тебя люблю. Если с тобой что-то случится, я этого просто не переживу.

Леся была поражена. Она наблюдала разную Катарину. Видела злую. Видела испуганную. Видела даже разъяренную Катарину. Но вот нежную и ласковую увидеть довелось впервые. Эта женщина совсем не была похожа на себя обычную. У нее был совершенно другой голос, другой взгляд. И даже лицо, обычно непроницаемое и волевое, сейчас как-то расслабилось и больше напоминало лицо счастливой женщины.

Да, да, гладя своего песика, Катарина была почти счастлива. Почти, потому что ни один человек не мог быть счастлив на сто процентов, имея сына, который звонит с угрозами и даже не брезгует шантажировать собственную мать.

Ведь как сказала Катарина тому типу по телефону? «Собственную мать»? Именно так и сказала. Леся не могла ослышаться.

Между тем Катарина продолжала гладить своего песика по голове. И кажется, погружалась в дремоту. Поняв, что тут ей ловить больше нечего, Леся решила спуститься вниз. Ей удалось без проблем преодолеть лестницу. Свернуть к кухне. И уже тут она наткнулась на горничную Ниночку, которую отчитывал дворецкий Эдмонд.

Видимо, девушка в чем-то серьезно провинилась, потому что тон дворецкого был весьма суров. Леся застала лишь самый конец их разговора. И успела услышать, как Эдмонд произнес:

– Вылетишь из этого дома в два счета, как пробка из бутылки! И больше тебя ни в один приличный дом не возьмут даже мыть унитазы! Мадам Катарина умеет помнить добро, но зло она помнит еще лучше. Предателей она не прощает, уж в этом ты можешь мне поверить. Будь ты ей даже родной дочерью, за предательство она бы тебя не простила!

Леся с интересом послушала бы и дальше, но Эдмонд уже увидел ее и строго произнес:

– А ты, дорогая моя, где болтаешься? Твой завтрак давно сервирован!