Чтение онлайн

— Видите? — заявил он им всем. — Видите? Я не знаю, по какому следу шли вы, чтобы оказаться здесь, но мы пришли по единственно правильному, верному до каждого шага на нашем пути. — Он упал на колени и обхватил руками громадную, лохматую гончую. — Молодец, Торви, молодец!

Торво облизал лицо хозяина и медленно рухнул в объятия мальчика.

Тарн затряс его. — Торви, дурачок, сейчас не время для дремоты. Здесь раторн. Здесь! Нам всё ещё нужно добыть его. — Гончая задышала долгими скребущими звуками, со стуками в конце каждого, её полузакрытые веки затрепетали. — Торви!

Теперь все только наблюдали, прикованные к месту происходящим.

— Торви, очнись! Ты не можешь умереть. Нет, нет…

Жеребёнок раторна начал дрожать. Его гребень упал; каким-то образом он казался меньше, чем был на самом деле, более уязвимым. Его собственное горе заросло коркой, поняла Джейм, но так и не зажило, подобное нарыву в душе. Теперь он видел не мальчика с умирающей гончей, а самого себя в последние моменты жизни его кобылы матери, яростно желающий, чтобы она его не покидала, знающий, что она должна, но не сейчас, прошу, не сейчас.

Дыхание гончей прошумело в последний раз и оборвалось.

На мгновение все задержали дыхание.

Затем раторн закричал.

Его горе и отчаянье взорвали прогалину, заставляя увядать каждый лист, убивая каждую травинку. Джем упала на колени, прижав руки к ушам, но звук был в её сердце, в её душе, разрывая старые шрамы.

Она была со своей первой учительницей и нянькой, по имени Зима, когда Разящий Родню в руках её отца рассёк женщину кендара почти на две половины.

Она была на краю Откоса, наблюдая, как её мать падает прямо в бездну.

Она склонилась рядом с телом человека, который научил её чести и подарил ей любовь под крышами мрака.

Прощай, Тирандис, Сенетари. Прощай.

Рука на её плече… Торисен? Нет. Горбел.

— Н-но я никогда не плачу, — сказала она ему, чувствуя, как слёзы прокладывают дорожки по её грязному лицу.

— Так же, как и я, — сказал он и небрежно вытер текущий нос рукавом.

Где-то за пределами своего собственного горя она мельком уловила образ толстого человека, снова и снова бьющего женщину, не обращая внимание на её крики, пока она не осталась безмолвно лежать на полу в луже крови, которая медленно потекла в сторону детской кроватки.

Тарн склонился над Торво, рыдая. — Это моя вина! Это всё моя вина!

В остальном, прогалина была пуста.

Джейм бросила быстрый взгляд в направлении, где раньше были Каинроны.

— Они сбежали, — прямо сказал Горбел. — Как, возможно, поступил бы и я, если бы оставался верхом.

— Раторн?

Затем они услышали его пронзительный крик, не так далеко от них. Он звучал очень испугано. Горбел схватил своё копьё и рванулся в направлении звука. Джейм следовала за ним пятам.

Они пришли к бурлящему потоку, валуну и иве. Последние двое сдвинулись, возможно на фут, с тех пор, как Джейм видела их в последний раз, но где же раторн?

Ива качнулась назад, а затем, волной, вперёд, её листья текли расплавленным золотом. Из воды, роняя капли, поднялась цепь, а вместе с ней и жеребёнок, вытащенный ею наверх. В своём безудержном полёте он угодил в это болото, а его меньший рог каким-то образом заклинило в звене цепи.

— Вот чёрт — сказала Джейм.

Жеребёнок фыркнул, избавляясь от грязи, тяжело захрипел и начал вяло биться. Ива качнулась назад и цепь снова затонула, утягивая его вместе с собой вниз.

— Проклятье, — сказал Горбел. — Там пропадает мой трофей.

— Оставь его мне, и я покажу тебе нечто, что тебе упустить будет ещё обиднее. Идём.

Вблизи валун действительно выглядел как вырванный ломоть горы. Очень большой ломоть. Вокруг него кипела грязная вода. Джейм с разбега прыгнула и на мгновение повисла на его скользком бугристом боку на своих ногтях. Рёв воды эхом отдавался в её голове. Затем она с усилием сфокусировалась на окружающем мире и полезла, цепляясь когтями, наверх. К счастью, валун был покрыт массой трещин и углублений. Взобравшись на вершину, она оглянулась назад и вниз, и увидела Горбела, пытающегося следовать за ней и всё ещё упрямо сжимающего своё копьё на вепря. Она схватила древко чуть ниже острия и дёрнула на себя. Он проворно влез наверх и задыхаясь повалился рядом с ней.

— Это… просто… безрассудно.

— Зато интересно. Смотри.

Ива роняла веточки. Когда они всплывали на поверхность воды, они отращивали нитевидные корешки и собирались в кучу вокруг основания скалы, деловито ввинчиваясь в её трещины. Кончик каждого корешка выделял кислоту, которая позволяла этим молодым побегам и их дереву-родителю укореняться с поразительной быстротой, годы эрозии укладывались в минуты. И всё-таки, это было не достаточно быстро.

— Ты можешь использовать эту свино-колку как рычаг, чтобы открыть это? — спросила она, крича, чтобы её было слышно.

Он осмотрел звено, которое соединяло вместе концы цепи. — Могу. Зачем?

— Просто сделай это, когда я доберусь до жеребёнка.

Он схватил её за руку. — И опять, зачем?

— Потому что я убила его кобылу мать.

Белоснежная кость раторнов является вторым по твёрдости материалом в Ратиллиене и никогда не перестаёт расти. Если они живут достаточно долго — а некоторые из летописцев утверждают, что, подобно и винохирам, они потенциально бессмертны — их броня в конечном итоге заключает их в живую гробницу.

Кобыла шаталась под весом своей брони, затрудненное дыхание со свистом проходило через обнаженные клыки, поскольку носовые отверстия в её маске полностью заросли, как и одна глазница. Он шёл рядом с ней, плача, то как жеребёнок однолетка, а то как стройный беловолосый мальчик с красными, красными глазами: Нет, ты не можешь умереть! Нет, нет…

— Ты добыла раторна? — Удивлённые глаза Горбела внезапно стали как у ребёнка, широко раскрытыми от изумления. — Как? — страстно стал допытываться он. — Каким оружием?

— Сейчас не время…

— Скажи мне и я тебе помогу.

— Ножом.

Если ты убьёшь меня, моё дитя убьёт тебя.

— Ударом в глаз.

Убей меня.

— При предельно близком контакте.

Цепь снова поднялась и раторн вместе с ней. Горбел всё ещё держал руку Джейм и поддержал её, когда у неё на мгновение подкосились ноги. Он внимательно изучил её лицо, белое под маской из грязи, но если тряпки вокруг её запястий стали скорее красными, чем коричневыми, он этого не заметил.