Чтение онлайн

Обгладывая свой трофей, она наблюдала, как он шпорами пригвоздил к земле свой и неистово соскабливал плоть с костей своим языком. Тот, должно быть, имел шипы, как у некоторых крупных кошачьих. Всё это время, всё, что ей было нужно, чтобы сломать его упорное сопротивление, это верное угощение, но кто мог подумать, что он питает такую страсть к жареному мясу? В самом деле, он, похоже, был удивлён этим не меньше её; в конце концов, не так уж много жареных цыплят свободно бегают по диким просторам.

Проглотив последний кусочек, он сунул свой нос в мокрые седельные сумки, разыскивая что-нибудь ещё, а затем резко выдернул его обратно, с лискином, уцепившимся за его носовой рог. В то время, как он описывал круг, пытаясь стряхнуть создание прочь, Джейм собрала кости цыплёнка, пока на них случайно не наткнулся Жур, и выбросила их все в ручей. Он тоже начинал парить и вонять; этому способствовали подземные и талые воды. Она, наконец сумела вернуть обратно свои седельные сумки. Тем временем Дружок, раскрашенная кобыла (откуда она взялась?), Бел и Жур выстроились в линию, по случайности строго по росту и с осторожным интересом наблюдали за дикой беготней раторна по кругу.

Когда лискин удрал с рога на его костяную маску, красные глаза жеребенка сошлись вместе, пытаясь уследить за ним.

— Квип! — сказало создание, неожиданно выскочив между его ушами и ткнув свой острый, любопытный нос в одно из них.

Жеребёнок взвизгнул, встал на дыбы и пошёл задом, разогнав свою аудиторию, но не стряхнув своего мучителя. Он качнулся обратно на ноги и, брыкаясь, поскакал по лугу.

Тем временем, Джейм вывалила содержимое мешка на землю. Есть тут что-нибудь, способное соблазнить жеребёнка или, в каком-то смысле, её саму? Ох. Немного вяленой говядины и несколько кусков копчёной ветчины, прекрасно подходят для пикника в тени действующего вулкана.

Прежде, чем она смогла решить что съесть, а что предложить, солнце полностью встало над горами и барабаны в деревне мерикит поприветствовали его появление.

— БУУМ-Вах-вах… БУУМ-Вах-вах …

Звук приближался, приобретал отчетливость, по мере того, как процессия проходила разделяющие их холмы, но с луга она не могла её видеть. И не было никакой причины, почему она должна была видеть, твердила себе Джейм. Она не могла сделать что-нибудь хорошее, но, в силу своей природы, вполне была способна нечаянно навредить. И всё же, барабаны звали.

— БУУМ-Вах-вах-БУУМ!

Она затолкала жирный кусок мяса в карман и рысью направилась вниз по лугу. К тому времени, когда она достигла его нижней части и погрузилась в заросли папоротника в тени свисающих сучьев, она уже бежала. Перед ней ручей прыгал через обрыв в стремительный поток внизу. На другой стороне расселины Серебряной поднимались почти вертикальные утёсы песчаника, всё ещё глубоко скрытые тенью, с руинами Киторна наверху. Не сможет ли она зацепить свою кошку за вершины напротив и подняться туда? Нет. Слишком далеко. Тогда, придётся лезть.

Из доступных ей деревьев достаточно высоким выглядел чёрный орех, росший где-то в двух сотнях футов вниз по течению. Она сняла перчатки и засунула их за пояс, впервые пожалев, что пальцы её ног не имеют таких же когтей, что на руках. Морщинистая кора давала хорошую опору для рук, так же как и прочные сучья. Её ладони скоро завоняли характерным, вязким ароматом повреждённых тёмных листьев. Главный ствол раздваивался, раз, второй, и ещё раз, наконец в ветвь, тянущуюся над Серебряной. Джейм переползла на неё.

Как хорошо, что я не боюсь высоты, подумала она, а затем застыла камнем, когда ветка со стоном подалась вниз под её весом. Снизу поднимался грохот воды и туман, который окутал дерево во влажный, скользкий мох. Она была ещё очень и очень далека от вершины.

Но по крайней мере отсюда она могла смотреть через разрушенную стену и башню, которую её брат случайно сжёг дотла прошлой осенью. Как это странно, быть здесь, заглядывая в прошлое Марка. В конце концов, он вырос в этом разрушенном замке, который сейчас простирался под ней. Подобно множеству других почти забытых маленьких крепостей, усеивающих края Ратиллиена, Киторн нёс дозор у Барьера с Тёмным Порогом, согласно древнему долгу Кенцирата. Да, она была здесь прежде, но слишком близко, чтобы реально увидеть, каким маленьким это место было, каким отчаянным и безнадёжным его сопротивление тьме должно было быть.

В центре его внутреннего двора был широкий зев колодца, обрамлённый змееподобными мраморными фигурами, реликт времён задолго до того, как Хатир и Башти предъявили свои самоуверенные претензии на эту древнюю землю. Все замки Заречья были построены на месте баштирских или хатирских крепостей, но и они, в свою очередь, возводились на руинах ещё более древних фортов обитателей холмов. Тем не менее, не один из них не был столь могущественным и важным, чем этот.

Со своего насеста, Джейм не могла полностью заглянуть за губу колодца, чтобы увидать кольцо зубов или мускулистое красное горло за ними, но она знала точно, что они там были. В конце концов, в Канун Лета она свалилась вниз и ей пришлось выкарабкиваться наружу, и очень быстро, поскольку это был рот Речной Змеи, чьё могучее тело бежало под Серебряной от одного конца к другому и чьи беспокойные шевеления могли заставить землю содрогаться в конвульсиях.

Хотя лорд Марка предоставил мерикитам прямой доступ в замок для проведения их ритуалов, он не знал, что именно они делали, пока случайно не услышал, в год сильных землетрясений, что они собираются бросить вниз героя для сражения со змеёй. Подобное он запретил. Испуганные, что их мир рассыплется от тряски на части, мерикиты попыталась взять гарнизон в заложники, чтобы предотвратить вмешательство, но кто-то запаниковал и всё окончилось резнёй, в которой погибли все кенциры, кроме Марка, у которого был свободный день, и он охотился. И таким образом, холмы были закрыты.

Если Земляная Женщина говорила правду, ужасная ирония заключалась в том, что кенциры и мерикиты совместно несли обязанности по удерживанию Барьера против Тёмного Порога здесь, у северного конца Заречья. А вместо этого мерикиты резали глотки кенцир, а кенциры — по крайней мере в случае Лорда Каинрона — расстилали по полу содранную кожу мерекит в качестве охотничьих трофеев. Что за бессмысленные потери с обеих сторон, думала Джейм и, что за потенциально смертоносная ошибка.

Барабаны смолкли. Во внутреннем дворе уже собралось множество мерикит, столпившихся по его краям, но всё внимание было сосредоточено на четырёх причудливых, искривлённых фигурах, которые сейчас входили внутрь. Вымазанные пеплом, у каждого на груди козье вымя, покачивающееся под длинными, распущенными волосами, шаманы прорысили вокруг квадрата, нарисованного углём на плитах пола, в центре которого был рот-колодец. Джейм не могла слышать их через шум воды, но она знала, что колокольчики, привязанные к их щиколотками, звякали в унисон звяк-звяк-звяк при каждом шаге. Между ними вклинились ещё три мерикита, которые должны были изображать Земляную Женщину, Падающего Человека и Съеденную Когда-то — земля, воздух и вода. Последним из них появился огонь, Сожжённый Человек, закутанный в плащ. Это, без сомнения, был вождь, Чингетай, притворяющийся невидимкой, пока не придёт его время занять центр сцены.

Он вошёл в квадрат вместе с остальными Четырьмя, каждый занял свой угол, и шаманы приготовились магически закрыть сакральный рисунок. Осталось только двое, Любимчик и Претендент, первый в красных бриджах, второй в зелёных [55] .

Похоже было, что в день летнего солнцестояния Чингетай собирался провести полный ритуал плодородия, как будто его уже не выполнили, преждевременно, в Канун Лета, когда вождю была навязана Джейм, в качестве текущего Любимчика Земляной Женщины и его предполагаемого наследника. Джейм узнала в Любимчике-подменыше прежнего Претендента — того самого, кто нахлобучил ей на голову корону победителя, свитую из плюща, и вытолкнул в квадрат вместо себя. В красном он выглядел не более счастливым, чем был в зелёном. Его оппонент, похоже, тоже совсем не жаждал входить в квадрат, сделав шаг только после того, как его укололи в спину копьем.