Чтение онлайн

Мой переводчик Вагид, мастер своего дела, и другие друзья сняли обветшалую усадьбу в нескольких часах езды от города. Она стояла на холме рядом со старинной церковью, и из окон видна была первая крепость, построенная шведскими викингами по дороге на юг через Россию. Те воины были вдвое сильнее выходцев из южных стран, и их столетиями нанимали, чтобы сдерживать натиск мусульман на восточную часть Римской империи. Они шли здесь на веслах против течения, продвигаясь как можно дальше на юг, а затем перетаскивали свои лодки посуху через водораздел в очередную реку, текущую к южным морям. Поэтому вполне объяснимо название, которое они дали этим бесконечным просторам, – «земля, где гребут», «Рус-ланд», Россия.

Теперь у нас появилось место, но не было людей. Тогда я прочитал в Петербурге две «лекции высокого напряжения» и просто велел слушателям, которых было около семидесяти, отправляться в ту отдаленную усадьбу на курс «умирания в сознании». Никто, конечно, не успел подготовиться, так что это было и преждевременно, и на границе дозволенного. Но мы должны были сделать это именно сейчас. Мы не могли позволить своей будущей работе остаться на обочине жизни или раствориться в кухонных перебранках. Несмотря на долгие годы угнетения и слежки друг за другом, россиянам пора было довериться друг другу и стать группой. Но это удалось не сразу.

Пхова в России

Автобус привез нас в запущенное поместье, в котором, однако чувствовалась сила. Первый этаж здания занимали самые неряшливые на свете солдаты. Европейцы, конечно, благодарны американской армии за помощь в двух мировых войнах, но посмеиваются над ее состоянием. Чаще всего мы шутим, что половину солдат в нее набирают прямиком из гетто, и они либо беременны, либо не умеют ни читать, ни писать. Если же сейчас мы лицезрели противника, то наши дела не так уж плохи: сидящая между сломанными военными грузовиками и вылавливающая вшей из швов своих топорно скроенных гимнастерок, великая Красная Армия смотрелась не очень угрожающе.

Никогда еще мне не приходилось работать столь напряженно. Моя задача заключалась в том, чтобы дать семидесяти хронически разочарованным людям первое введение в буддизм, Прибежище и доверительную связь с Кармапой в форме Будды Безграничного Света, а также дырку в голове – и все за каких-нибудь пять дней. На третий вечер произошли резкие перемены, и Россия стала нашей. Благословение вдруг сработало. Люди, которые раньше просто по привычке скромно отошли бы в сторону, после стольких лет слежки, скученности в ужасных муниципальных квартирках и отвратительной еды, стали учениками Кармапы. Они гордились той силой, которую теперь чувствовали. Это произошло за какие-то полчаса, и видно было, как менялись лица. Повсюду начали появляться первые робкие, но искренние улыбки и готовность разделить с другими обретенные богатства. Программу завершило телеинтервью и еще одна вечерняя лекция. Вагид мастерски переводил мои книги, и благодаря этому все было готово для распространения благословения Кармапы на этой гигантской части суши. То был восьмой курс «умирания в сознании» за 1990 год; он ввел меня в состояние неописуемого блаженства.

Европа

После радостей, которые принесла Россия, мы с Ханной испытали глубокий опыт настоящей дружбы. В Копенгагене приземлился Топга Ринпоче. Он был чрезвычайно образованным потомком восточнотибеткого княжеского рода, и Кармапа вначале назначил его Дордже Лопёном (мастером медитации), а затем доверил должность Генерального секретаря Румтека. Мы приглашали его много лет. Он помогал Цечу Ринпоче провезти нашу группу в Бутан. Со своей обычной скромностью, он сомневался, что может быть сколько-нибудь полезен на Западе. Позднее, когда возникли проблемы вокруг титула Семнадцатого Кармапы и пока не был признан Тхае Дордже, официально против политического кандидата выступили всего три человека: Топга Ринпоче и мы с Ханной.

Топга Ринпоче

«Мандала» из Шварценберга

Ринпоче проверил нашу формулу успеха – всеобщее доверие и дружбу – на скоростных перегонах между европейскими центрами. Так как мы все организовали сами, он видел именно тех людей, которые выполняли всю работу. Это было нововведением: обычно ламам представляют лишь тех, кто занимает в иерархии высокие посты. Двенадцать дней в Копенгагене, Гамбурге, Вуппертале, Хайдельберге, Шварценберге, Мюнхене, Пассау и Вене принесли множество связей и знакомств. Для многих друзей благодаря этому визиту сотрудничество с Румтеком перестало быть абстракцией. Культурные различия уже не казались священной коровой, вечным объектом почитания, и стали просто энергией, которой стоило с уважением пользоваться – или отложить в сторону, если она бесполезна.

Моя дорогая Аннемари

Беата и Манфред

Карола и Герхард

Осенью 1990 года пришло время делегировать нашу работу на востоке западным странам и группам. Самые сильные кармические связи проявлялись все отчетливее, и можно было найти полезные и естественные сочетания. Швейцария, и особенно наш добрый спонсор Аннемари из Цюриха, а также Киль и Дания взяли на себя функцию координации работы в России; позднее с этой задачей стала гениально справляться Габи. Организацию в Польше, в частности ретритного центра в Кухарах, теперь успешно поддерживали Манфред и Беата из Виллингена, а центру в Хаттингене достался ключ к Венгрии. Подтягивалась также Чехословакия. Много лет назад я основал там группу вокруг Саши, который впоследствии стал секретарем президента Гавела. Макси и другие практикующие из Граца помогали балканским странам. Якоб уже тогда спонсировал ретритный центр в Греции и планировал создать буддийское общежитие на ферме, где состоялся первый в нашей истории курс «умирания в сознании».

Действуя через Венгрию, я вскоре создал группы в Трансильвании и Югославии; появились и первые контакты в Болгарии. Сегодня все восточноевропейские центры полностью включены и интегрированы в нашу сеть Алмазного пути в Европе.

Германия

Ханна несколько дней переводила для Шамарпы и между поучениями в Германии, Швейцарии и Дании приезжала на книжную ярмарку во Франкфурте. Далай-лама выступил на презентации важнейшей из его новых книг. Вышло и мое немецкое издание «Верхом на тигре», написанное для того чтобы задавать направление нашей работе.

Как и ожидалось, мой непосредственный датский стиль пришелся по вкусу не всем. Отдельные джентльмены из правительства Гелугпы заранее заказали себе экземпляры книги и нажаловались на меня, что, впрочем, никак меня не беспокоило. Однако мы никогда ничему не научимся, если будем делать вид, что не ошибаемся. Способность по-доброму шутить над нашими различиями и извлекать опыт из прошлых промахов служит явным признаком изначального здоровья Алмазного пути. Единственное настоящее критическое замечание недовольного политика, которое мы встретили с пониманием, – это обилие наших с Ханной фотографий. Но это легко объяснимо: я никогда сам не выбираю иллюстрации к своим книгам.

На пресс-конференции Далай-лама негативно высказался по поводу завоевания Хуссейном Кувейта. Понятно, что, будучи лауреатом Нобелевской премии мира, он не мог одобрить единственное разумное решение, поэтому мне пришлось оборвать слишком назойливого журналиста.

Радостно было снова видеть Далай-ламу после его прошлого визита в наш копенгагенский центр. Он представляет все тибетские школы, а не Гелугпу, как полагают некоторые. Как всегда, он демонстрировал нам свое доверие.

Собственно, государственная церковь могла бы позволить себе и более щедрый настрой. За исключением огромных потерь в Тибете, ей почти не на что жаловаться. Но везде, где только могут, представители школы Гелуг (их также называют желтошапочниками) стараются высказываться от имени всего Тибета. Они быстро заполняют любые религиозные и силовые ниши внутри своей страны и вне ее, а также контролируют информацию в западных СМИ и университетах, особенно в США. Находясь в изгнании, они получают практически всю официальную помощь, выделяемую беженцам. Вот одна из причин, по которым ламы старых, «красношапочных», йогических традиций (Ньингма, Сакья и Кагью) сами рекламируют свои поучения: мы в большой степени вынесены за рамки официальных презентаций, таких как музейные экспозиции и другие публичные показы. Большинство людей не сознают разницы между школами и довольствуются упрощенным пониманием, что «все тибетское одинаково».