Чтение онлайн

– Ты закончил, младшекурсник? – грубо спросил Симонис.

– Как раз да, господин шорист, – пробормотал Пеничек. – Вот, пожалуйста, я все переписал начисто.

– Хорошо, – заметил мой помощник, быстро взглянув на работу хромого богемца, – и никогда больше не смей приносить мне только черновик конспекта, дошло? – упрекнул он юношу.

– Да, конечно, господин шорист; простите уж меня, – богемец склонил голову.

– И почему мне достался именно младшекурсник из Праги, – пробормотал мой помощник, копаясь в ящике со своими книгами.

Он достал оттуда крошечный томик, затем принес стул Клоридии. Я взял книгу в руки. Фронтиспис был несколько невзрачным:

Не были указаны ни место, ни время, ни имя издателя. В томике было самое большее сорок страниц. Я открыл его. Не было ни предисловия, ни обращения к драгоценным читателям и даже посвящения. Все разделено на очень краткие главы. Я прочел первое, что бросилось в глаза.

– Секрет против ранения оружием, – медленно, буквально по буквам прочел я на своем неуклюжем немецком.

– Смотрите, господин мастер, – торопливо произнес Симонис, взял у меня томик из рук и открыл его в другом месте. – Вот часть, которая нам нужна: «Написать надпись, которая вскоре исчезнет».

– Это потрясающе! – воскликнула Клоридия. – Как раз то, что нам нужно. А как это сделать?

Опалинский заинтересованно поднял голову.

Симонис объяснил ему, что мы собираемся делать.

Я боялся, что поляк испугается и бросится наутек. Но этого не произошло. Как я заметил еще вчера вечером, Яницкий, похоже, был не очень шокирован смертью своих товарищей.

– У нас наконец появилась возможность узнать, таят ли слова аги в себе тайну или нет, – сказал Симонис. – Если мы ничего не найдем на этом листке бумаги, то это будет значить, что турки ни при чем. И тогда трое наших товарищей умерли не из-за Золотого яблока.

– Можете рассчитывать на мою помощь, – сказал Опалинский.

– Итак… – грек продолжил читать, – здесь говорится о том, что нужно сделать, чтобы написанное стало невидимым: «Это произойдет, если добавить в чернила азотной кислоты, но потом остаются желтые пятна».

По книге доктора Абелия, продолжал Симонис, некоторые пишут крепким самогоном, смешанным с пеплом сожженной соломы, о чем можно прочесть подробнее в «Weckeri Secretis». [88] Но этой книги у нас не было.

– Если нужно, пошлем младшекурсника, и он принесет ее, – великодушно объявил грек.

– Э, а что это такое? – смущенно переспросил Пеничек.

– Это книга «De secretis» [89] Алессио Педемонтано, которую Якоб Векер перевел с итальянского на латынь, ее ведь всякий знает! – принялся насмехаться над ним Опалинский, снова пришедший в доброе расположение духа.

– Осел! – возмутился Симонис и отвесил младшекурснику пару звонких затрещин.

Как сказал мне Симонис и как я сам смог понять на основании его вчерашней речи, польский студент был чрезвычайно образован. Бедный Пеничек по сравнению с ним был совершенным неучем.

Тем временем мой подмастерье продолжал читать книгу:

– «Сделать так, чтобы можно было прочесть старый, поблекший шрифт. Взять чернильные орешки/ грубо истолочь их/ положить на день в самогон/ затем добавить туда дистиллированной воды/ намочить в получившейся настойке хлопковую ткань/ и провести по надписи».

– Хорошо, можем начать с этого, – предложил Пеничек.

– Может быть, у тебя есть чернильные орешки, дубовая твоя голова? – обругал его Симонис.

– У меня нет, но я знаю, что Коломан Супан – настоящий художник в таких делах.

– Правда? Этого он мне никогда не рассказывал, – удивился Опалинский, который был близким другом Коломана.

– Коломан – венгр. В нем течет кровь Аттилы, вождя гуннов, который в свое время был гораздо известнее благодаря проворству, с которым он зашифровывал и расшифровывал послания, владея, к примеру, невидимыми шрифтами, чем благодаря тому, что был Бичом Божьим. Он был великим дипломатом, – нравоучительно произнес Пеничек.

– Аттила? – озадаченно в один голос переспросили мы все.

– Аттила.

Венгрия получила свое название от гуннов, пояснил Пеничек. Эти страшные варвары владели ею в глубокой древности. То была часть древней Паннонии, которая во время правления Цезаря Августа была подчинена Риму и славилась своими постоянными восстаниями. И вот в Паннонии был народ, живший на берегах болотистой реки Меотия. Он был настолько диким и неотесанным, а отношения их друг с другом были настолько лишены признаков человеческой цивилизации, что существа те, когда научились изъясняться произносимыми звуками, издавали что-то вроде рычания, и каждый звук, казалось, заканчивался на «унум», поэтому позднее их назвали гуннами, а еще позже – венграми.

– Я тут подумал, – обратился к моему подмастерью Ян, – а ты знаешь, куда подевался Коломан?

– Нет.

– Его не видели, – заметил Пеничек. – Жаль. Именно он знает трюки Баламбера. [90]

– Что все это значит? – снова переспросили мы хором.

Гунны, пояснил богемец, так закатывая глаза, словно осматривал ими свою память, жили до 370 года изолированными от всех и вся. Тогда церковью Христовой правили папа Дамасий, Римской империей – император Валент, а царем ближней империи шиитов был Баламбер. Во время охоты на оленя бегущий зверь заманил Баламбера из его родных земель в Меотийские болота, которые в то время были замерзшими. Баламбер не знал того, но он был первым чужестранцем, который тогда попал в Венгрию. Осматривая окрестности, Баламбер забыл об олене и начал исследовать неизвестные земли, простиравшиеся перед ним. Вернувшись на родину, он с воодушевлением, в ярких красках рассказал об этой стране, и желание захватить ее распространилось и стало настолько сильным, что вскоре началось наступление на венгерские земли: Баламбер перешел Танаис, подчинил себе принадлежавший таврам Херсонес и готов, которые занимали его, и, объединившись с аланами, прошел до провинций Мезия и Дакия.

– Никто не мог остановить его. Своим послам он давал белую бумагу, и только его союзники смогли проявить послание шиитского короля.

Однако во время своих завоевательных походов по этим землям Баламбер умер. Его преемником был назван Мундзук, принц из того же народа, который и подчинил земли Венгрии; а сыновьями его были Аттила и Бледа.

– Бледа прожил немного: Аттила, обладавший дурным характером, вскоре убил его. Из-за жестокости его называли Бичом Божьим. Однако он унаследовал тайну своего деда, Баламбера, и именно этому – а не своей силе – он обязан тем, что с сотней тысяч человек целым и невредимым дошел до Италии и сумел предать ее огню и мечу. Затем он основал красивый, возвышенный город Венеция, не случайно ставший столицей шпионажа. Говорят, что дожи под большим секретом передают друг другу тайну Баламбера, которую оставил им Аттила. Мы ведь все знаем о темных делишках, которые проворачивает Серениссима вместе с Блистательной Портой.

Пеничек был прав. Теперь я вспомнил о том, что говорил мне двадцать восемь лет назад аббат Мелани: когда папа призвал всю Европу защитить Вену от турок, кроме Франции отказалась только одна держава: Венеция.

– Значит, этот листок может содержать тайное послание, которое было записано с помощью тайного письма Баламбера! – воскликнул я.

– Вполне вероятно, – согласился младшекурсник, – и в этом случае на Коломана вся наша надежда.

– Давайте для начала дочитаем, – предложил Опалинский, возвращаясь к рецептам доктора Абелия. – Может быть, мы найдем не такие тайные методы.