Чтение онлайн

Она не видела, как я установила монитор, потому что её глаза были закрыты, так что она даже не заметила моего присутствия.

Если только она не открыла их, когда я бежала вниз по лестнице. Если это так, то она видела монитор и знает, что я наблюдаю за ней.

Я отрицательно качаю головой. Это сводит меня с ума.

В её рукописи осталась одна глава. Мне нужно покончить со всем этим, если я собираюсь остаться в этом доме ещё на неделю. Я не могу продолжать ходить взад и вперёд, думая, что я в опасности и, думать о том, что я сумасшедшая. Хватаю последние несколько страниц и передвигаю свой стул к видеомонитору. Я буду читать, следя за её движениями.

ПУСТЬ БУДЕТ ТАК

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Прошло пару дней с тех пор, как Харпер умерла, но я чувствую, как мой мир изменился в последнее время, чем за все мои последние годы.

Полиция собрала у меня сведения. Дважды. Это понятно, что они хотели убедиться, что в моей истории нет лжи. Их вопросы были достаточно просты, на которые можно было легко ответить.

— Не могли бы вы нам объяснить, что произошло?

— Харпер перегнулась через край каноэ, которое опрокинулось. Мы все были под водой, но Харпер не смогла вынырнуть. Я пыталась найти её, но у меня закончился воздух, и мне нужно было спасти Крю.

— Почему ваши дети не были в спасательных жилетах?

— Я думала, что мы находимся на мелководье. Мы были так близки к причалу, но затем… мы отдалились.

— Где был ваш муж?

— Он поехал за продуктами. Он сказал мне, чтобы я взяла детей и погуляла с ними возле воды.

Я ответила на все их вопросы в приступах рыдания. Иногда, я сгибалась пополам, как будто её смерть физически повлияла на меня. Я думаю, что моё выступление было настолько хорошим, что им было неудобно задавать мне столько вопросов.

Я надеюсь, что Джереми сказал тоже самое. Он был ещё хуже, чем детектив.

Он не выпускал из поля зрения Крю, после того, как Харпер погибла. Мы втроём спали внизу в комнате Крю, но сегодняшний вечер был другим. Сегодня я сказала Джереми, что хочу, чтобы он держал меня в своих руках, и он положил меня с одной стороны, а Крю — с другой. Я вцепилась в него, надеясь на то, что мы могли бы уснуть, но он не прекращал задавать мне эти чёртовые вопросы.

— Почему ты повела их к каноэ?

— Мы хотели пойти туда, — сказала я.

— Почему они не были в спасательных жилетах?

— Я думала мы были близки к берегу.

— Какое последнее слово она сказала?

— Я не могу вспомнить.

— Была ли она ещё над водой, когда вы были с Крю на берегу?

— Нет, думаю, что нет.

— Ты знала, что каноэ может перевернуться?

— Нет, это произошло слишком быстро.

На какое-то время вопросы прекратились, но я знала, что он начнёт задавать их снова. После нескольких минут он сказал:

— Это просто не имеет смысла.

— Что ты имеешь ввиду?

Джереми отстранился, оставив место между моим лицом и его грудью. Он хотел, чтобы я посмотрела на него, поэтому я подняла голову.

Он притронулся к моей щеке тыльной стороной пальцев.

— Почему ты сказала Крю задержать дыхание, Верити? В этот момент я поняла, что всё кончено.

В этот момент он понял, что всё кончено.

Для человека, который думал, что знает свою жену… это был первый раз, когда он действительно понял выражение моих глаз, и я знала, как бы я ни старалась убедить его… Джереми никогда не поверит мне из-за Крю. Он не был таким человеком. Он ставил своих

детей на первое место перед собственной женой, и это единственное, что мне в нём не нравится больше всего.

Хотя я пыталась. Я пыталась убедить его. Трудно быть убедительной, когда слёзы текут по твоим щекам и твой голос дрожит, когда ты говоришь.

— Я сказала это, когда мы тонули. Не раньше.

Какое-то мгновение он смотрел на меня. А потом отпустил меня. Джереми отстранился от меня, и я знала, что это будет в самый последний раз. Он перекатился на спину и обхватил руками Крю, как будто это был его личный бронежилет.

Его защитник. От меня.

Я попыталась лежать неподвижно, не реагируя, чтобы он подумал, что я заснула, но всё, что я сделала, это тихо плакала. Когда я стала плакать сильнее, я пошла в свой кабинет и закрыла дверь, прежде чем Джереми услышал мои рыдания

Добравшись до своего кабинета, я создала документ и стала печатать. Он чувствует, как будто там ничего не осталось сказать. Нет будущего, о котором можно было бы писать. Нет прошлого, чтобы искупить.

Я в конце своей истории?

Я не знаю, что будет дальше. В отличие от моего предсказания убийства Честин, я не знаю, чем закончится моя жизнь.

Будет ли это от рук Джереми? Или это будет сделано моей собственной рукой?

Или, может быть, это не закончится вообще. Может быть, Джереми проснётся завтра и увидит, что я сплю рядом с ним. Может быть, он вспомнит все хорошие времена, все минеты, все глотания, и он поймёт, сколько ещё времени у нас будет на всё это теперь, когда у нас только один ребёнок.

Или… может быть, он проснётся и поймёт, что смерть Харпер не была несчастным случаем. Может, он заявит на меня в полицию. Может быть, он захочет увидеть, как я страдаю за то, что сделала с ней.

Если дело в этом… так и будет.

Я просто въеду на своей машине в дерево.

КОНЕЦ

XXII

ГЛАВА

Я даже не успеваю переварить эту концовку, как слышу, что джип Джереми въезжает в гараж. Я складываю страницы в стопку и смотрю на монитор. Верити всё ещё не двигалась.

Он подозревал её?

Я сжимаю шею, пытаясь ослабить напряжение, которое вливала в мои мышцы последняя глава. Как он мог всё ещё заботиться о ней? Купать её и заботиться всю оставшуюся жизнь? Чувствует, что должен ей обещание своих клятв?

Если он действительно думал, что она убила Харпер, как он мог находиться водном доме с ней?

Я слышу, как открывается дверь гаража, подхожу к двери офиса и выхожу в коридор. Джереми держит Крю на руках у подножия лестницы.

— Шесть швов, — шепчет он. — И много обезболивающих. Он будет без сознания всю ночь. Он несёт его наверх, чтобы уложить спать. Я не слышу, как он проверяет Верити, прежде чем снова спуститься вниз.

— Хочешь кофе? — спрашиваю его я.

— Давай.

Он следует за мной на кухню, где обнимает меня сзади, вздыхая в мои волосы, пока я завариваю кофе. Я прислоняюсь к нему головой, переполненная множеством вопросов, но я ничего не говорю, потому что даже не знаю, с чего начать.