Чтение онлайн

Тут, я думаю, надо рассказать, что это такое, ходить по горелочке. На престольный праздник собиралась молодежь со всех окрестных деревень. Так заведено было. Брались под руки девушки по три, четыре и ходили по кругу. Медленно-медленно эти тройки шли друг за другом.

Но это не было скучно. Гармонистов много. Песни под гармошку. Кто кого перепоет. Да и пляски. Смелые выходили в круг и начинали перепляс. Тут же и подростки крутились. Их в круг не пускали, выталкивали, малы еще, подрастите.

Парни вклинивались в эти условные связки, брали под ручку понравившуюся девушку. Знакомились, общались. Если девушке приглянулся парень, она давала свое согласие и пара выходила, образовав свой маленький ряд из двух человек. Парни тоже старались показать свою молодецкую удаль. Они вначале так же становились в связку, шли, присматривались. Каждый хотел показать себя с лучшей стороны.

Вокруг этой горелочки стояли старики, родители и все примечали. Присматривали невест для своих сыновей. Замечали все, как идет, как наряжена, та певунья, та плясунья, а та идет и ни на кого не смотрит, нос задрала, гордая такая. Про понравившуюся выспрашивали, чья она будет, кто родители, работящая ли семья, где живет и все-все, что можно узнать от соседок.

Наша тройка подружек вклинилась в горелочку. Катя успела рассказать, что спать они будут на сеновале, мать там одеяло кинула. Это на тот случай, если они разойдутся парами. Не успели пройти и пол круга, осмотреться, как к Кате подошел высокий парень, в картузе с лаковым козырьком, в хромовых сапогах. Он поздоровался со всеми. По пунцовым щекам Катюши девчонки поняли, что это и есть ее ухажер. Они прошли еще немного и пара отделилась, встали сзади.

Верка шла и думала, неужели к ним никто не подойдет. Разве парни не видят, какая она хорошенькая и платье красивое. Ох платье, солнышко. Конечно, надо показать им, какая она плясунья. И когда рядом с ними заиграла гармоника, девчонки пустились в пляс. Как хорошо, что у нее новенькие туфельки и как весело кружиться в своем солнышке. Вначале они вдвоем с Таней переплясывали друг друга, потом присоединились еще девушки, парни заходили возле них кругами.

Степанида, стоящая в толпе, повернулась к соседке: “Чья это такая ловкая пляшет? Росточком не велика, а глико сколь шустра.” Соседка пригляделась: “Дак баяли выселковская девка то, Федора конюха. Али ты своему Ивану приглядела. А чё, девка хороша, кровь с молоком. А чё маленька, так и Иван невелик. Под стать будет”. Степанида знала Федора. Мужик степенный, из рук копеечку зря не выпустит. Дом у них большой, да и живут похоже справно.

Степанида кого то высмотрела в толпе, помахала рукой. К ней подбежал мальчишка. Она что-то пошептала тому на ухо, парнишка кивнул головой и убежал. Немного погодя он привел к ней паренька и убежал по своим мальчишечьим делам. Это был Иван, судьбу которого мать сейчас пыталась устроить.

“Ты куды толы то пялишь свои?– зашептала она на ухо. Куды полоротый упялился на дылду. Али не видишь, что не по тебе она. Вон гли, по тебе девка то. Всем взяла, и басенька, и плясунья, и маленька. Ступай, походи рядышком” Степанида почти взашей подтолкнула Ивана.

Иван привык, что в доме всем заправляла мать. Даже отец старался не вступать с ней в перепалку. Все равно будет так, как хочет она. Вот и сейчас даже не сказал ни слова поперек, а отправился к Верочке. Он и не думал сопротивляться. Девушка притягивала его к себе.

Иван пробрался сквозь толпу зевак. Но девушки плясать закончили и вновь продолжили шагать по горелочке. Иван заметил, что к девчатам пристроились каких то два парня. Незнакомые, видимо приехали из дальних деревень, а может и со станции. Идти напролом одному на двоих он не захотел. Увидел Катюшу, которая шла с кавалером, подошел к ним. Спросил, что за девчонки впереди идут, чьи будут, откуда.

Катенька, простая душа, выложила все, что знала о своих подругах. Иван ей давно нравился и если бы он был чуток повыше ростом, она бы давно к нему приклонилась. Катя была высокая девушка и быть выше парня на голову ей не хотелось. Люди бы подсмеивались над такой парой. Но уж коли так случилось, пусть с ним познакомится ее подруга. “Вон та, маленька которая, Вера Федоровна. Тебе самый раз будет. Девка хороша, работяща, телят обихаживает на ферме.”

“Я счас, сведу тебя с ней, – проговорила Катя.– Парни то не знай какие, драчи бы не было. Омману их.” Катя велела Ивану оставаться тут, а сама подбежала к Вере и закричала: “Смотри, чё удумала, подруженька. Иван то тебя обыскался, думал не пришла. Хотел на выселок идти. А она тут разговоры ведет!”. Верка ошалело хлопала глазами, не могла понять, что происходит, даже рот от удивления приоткрыла. Катя за руку потащила подружку, оглянулась и крикнула парням: “Вы тут глядите, подруженьку нашу не обижайте. А ты если чё, к нам иди”.

Так и познакомилась Вера с Иваном. Весь вечер они ходили вместе за ручку, поглядывая на Таню, как она там справляется одна. Время близилось к полуночи, Народ потихоньку расходился по домам. Кто из других деревень, тоже пошли пораньше. Праздник закончился, завтра чуть свет работать надо.

Девчонки тоже засобирались домой. В сопровождении своих кавалеров, а Таня даже двоих, пошли к Катиному дому. Попрощались, пожали ручки и разошлись. Девчонки быстренько захлопнули калитку, и начались вопросы-распросы-рассказы. Какое там спать! Каждая хотела выплеснуть все, что рвалось наружу.

Во дворе стоял столик, который вечером затащили с улицы. Катина мать заботливо поставила крынку молока, половину каравая хлеба, да по куску оставшегося пирога. Знала, что девки с гулянья придут поздно, есть захотят. Увидев все это великолепие, девчонки сразу почувствовали, как они проголодались. Прихлебывая поочередно молоко из крынки, заедая его хлебом, каждая хотела рассказать подругам как знакомились, что говорили.

Потом забрались на сеновал. Лежали на свежем, душистом сене, укрывшись с головой одеялом от комаров и продолжали разговоры, пока сон напрочь не сморил сначала одну, а потом и других.

Внизу под поветью мать загремела дойницей. Она пришла убирать скотину. Петух закукарекал во всю прыть, извещая, что утро наступило, вставать пора. А вставать-то как не хотелось. Но сколько дел впереди. Разлеживаться некогда.

Подружки быстренько подбежали к кадушке с водой, ополоснули свои сонные лица и сон убежал прочь, испугавшись холодной воды. Вера с Таней поклонились хозяевам, поблагодарили за доброту к ним, попрощались и скорее домой. Даже туфли надевать не стали, босиком по росной траве. Бегом, бегом, дорогой даже про вчерашнее не вспоминали.

Верка забежала домой. Быстренько скинула свое счастливое платье, переоделась в рабочее и скорее на ферму. Солнышко то вон как высоко, Мать, наверное, коров еще доит, стадо не видно чтоб выгнали. А телятушки ее изревелись. Есть хотят.

Мать уже закончила с дойкой, перешла к телятам, которые плакали и не понимали, почему о них сегодня забыли. Тут и Верка подскочила. Обняла мать, счастливо рассмеялась. “Ой, мамонька, хорошо то как.– Потом подбежала к телятам, – Счас, счас, мои хорошие. Исти счас будем. Какая у вас мамка, шалапутная, загулялась. Счас, накормлю”. Она что-то еще бормотала ласковое, понятное только ей да телятам.