Чтение онлайн

К строительству подобных укреплений на отдельных участках фронта и в армейских районах привлекалось, как правило, поголовно все население. Так, командующий 6-й армией генерал-полковник Холлидт докладывал в начале апреля 1943 г. командованию группы армий «Юг», что в его районе к строительству оборонительных позиций привлечено 22 тыс. человек. В приказе начальника оперативного тыла армии генерал-лейтенанта Буркхардта от 2 октября трем полевым комендатурам армейского района предписывалось выделить на строительные работы принудительным порядком 25 тыс. человек. На участках отдельных дивизий 3-й танковой армии плотность привлеченного к принудительным строительным работам населения иногда достигала 10 тыс. человек. Поэтому в населенные пункты, расположенные в районе действия какого-либо соединения, высылался наряд войск, который производил там обыск, выстраивал население в рабочие колонны и доставлял пешим порядком к соответственным оборонительным участкам (зачастую на значительные расстояния), где оно размещалось в особых лагерях. О том, что этот метод носил общий характер, видно из целого ряда документов. Так, командующий группой армий «Север» Кюхлер приказал в начале июня посадить на казарменное положение или разместить в рабочих лагерях население, насильственно привлеченное к строительным работам. Подобное распоряжение было отдано еще в конце января 1943 г. командованием 2-й армии (группа армий «Центр»). При проведении подобных акций командующие войсками зачастую не обращали внимания на установленный «распоряжением» главного командования сухопутных войск возраст населения и привлекали к работам по строительству фортификационных сооружений детей и стариков.

Больших размеров достигло и принудительное использование населения на работах по превращению городов, сел и деревень оккупированных районов в полосе наступления советских войск в укрепленные опорные пункты. Комендант Харькова затребовал, например, в начале 1943 г. для осуществления таких работ от 90 до 120 тыс. человек, часть которых большими партиями доставлялась и с окраин города.

Каких крайностей достигало это использование рабочей силы, показывает доклад начальника штаба инженерно-саперной службы 7-го укрепленного района, в котором говорится, что из рабочего лагеря Витебск на работу были присланы мужчины и женщины, уже неработоспособные, которым было сказано, что их направляют в лазарет. Среди них были старики, слепые, парализованные, сердечники, которые не выдерживали даже незначительной нагрузки, эпилептики, беременные женщины, больные, страдающие тяжелыми абсцессами, и несколько человек с обмороженными конечностями. Рейнхардт, бывший тогда командующим армией, пытался утверждать позднее, на процессе против военных преступников, что здесь речь шла о единичном случае, происшедшем якобы в результате недосмотра. Однако суд на основании целого ряда документальных данных доказал, что привлечение на работы нетрудоспособных являлось далеко не единичным случаем.

Особенно следует подчеркнуть, что использование местной рабочей силы осуществлялось не только в тыловых районах, но и непосредственно на передовых позициях, причем население безжалостно подвергалось опасности, связанной с ведением там боевых действий.

Поскольку жители всеми средствами пытались уклониться от направления на принудительные работы, фашистские органы применяли специальные методы по их вылавливанию. В качестве характерного примера можно привести утвержденный командованием 3-й танковой армии план 43-го армейского корпуса по проведению насильственного привлечения к работам населения сельских общин корпусного района в начале июня 1943 г. В соответствии с ним населенные пункты должны быть заняты войсками, все трудовое население собрано и вывезено с последующим распределением по дивизиям. На случай, если бы жителям удалось спрятаться при приближении к населенным пунктам указанных войсковых команд, с помощью громкоговорителей должно быть объявлено о том, что населенные пункты заняты ими на длительное время. Считалось, что население будет вынуждено в этом случае покинуть укрытия и таким образом его можно будет собрать. Одновременно в задачу команд входило и выявление мест, где жители прятали свой скот. Исходя из того, что население все же будет пытаться спастись бегством от направления на принудительные работы, кроме вышеупомянутых команд выделялись еще и усиленные подвижные войсковые подразделения для поимки беглых и осуществления транспортировки населения. Попытка к бегству наказывалась расстрелом. Наконец, планом предусматривалось и создание в полосе каждой дивизии рабочего лагеря, обнесенного колючей проволокой, с постоянной вооруженной охраной.

Столь же варварскими, как и методы сбора рабочей силы, были в большинстве случаев условия труда. Нечеловеческие условия размещения (в целях более легкого обеспечения охраны лагеря зачастую устраивались в открытом поле), недостаточное питание и ежедневная работа по 12 часов и более приводили к быстрому истощению сил и частым заболеваниям рабочих, так что лагеря должны были вновь пополняться уже через короткие промежутки времени. При этом рабочие принуждались варварскими методами к высокой интенсивности труда. Командование 29-го армейского корпуса отдало, например, распоряжение о том, что лица, уклоняющиеся от работы или занимающиеся саботажем, должны быть повешены по приказу любого офицера, который только окажется поблизости. Необходимо отметить, что не все солдаты, выделявшиеся на охрану лагерей, действовали с одинаковой жестокостью, что вызывало гнев высокого начальства. Так, генерал-полковник Рейнхардт отмечал во многих приказах, что рабочие работают слишком плохо, но недостаточно подгоняются охраной. Он требовал в связи с этим не только использования рабочей силы на принудительных работах «вплоть до изнурения», но, как это видно из его собственноручной приписки к проекту приказа в январе 1944 г., даже привлечения к ним детей в возрасте старше 10 лет. Подобные приказы отдавались и другими старшими военными начальниками, например, генерал-фельдмаршалом Бушем, временно исполнявшим обязанности командующего группой армий «Центр», который положительно оценил преступные действия Рейнхардта.

Привлечение населения к принудительным работам на оккупантов использовалось ими одновременно и как массовая репрессия для подавления народного сопротивления. Об этом свидетельствует содержание листовки, выпущенной в июне 1943 г., с обращением к местному населению. В ней говорилось, что за активную поддержку партизан в целом ряде населенных пунктов района были отобраны все работоспособные жители и направлены на принудительные работы в другую местность сроком на три месяца. Скот их передан под охрану войск. Оставшиеся родственники могли начать переписку с близкими лишь в том случае, если сообщат немецкому командованию что-либо о партизанах. При подтверждении сведений угнанные лица могли быть возвращены назад.

Эта низкая попытка шантажа имела так же мало успеха, как и уже упоминавшееся выше стремление побудить население к предательству путем осуществления раздела земли и предоставления других льгот. Поэтому оккупационные органы наряду с проведением депортации населения из партизанских районов в немецкие концентрационные лагеря приступили к созданию при полевых и районных комендатурах специальных штрафных рабочих лагерей для непокорных. Практически эти рабочие лагеря являлись дополнением к уже имевшимся на оккупированной территории с 1941 г. концентрационным лагерям для «подозрительных» и «нежелательных» лиц.

Во все большей степени разворачивались против этих мероприятий принуждения действия советских партизан. Наряду с уничтожением только что возведенных укреплений партизаны предпринимали налеты на вооруженные подразделения, выделенные для охраны лиц, пригнанных на принудительные работы. В качестве примера можно привести нападение партизан на подразделения, охранявшие население, принудительно используемое с начала 1944 г. на строительстве оборонительного рубежа на реке Збруч. 3 марта партизанские отряды «Смерть фашизму», имени Суворова и имени Котовского разгромили в результате неожиданного налета фашистские охранные подразделения, в том числе 725-й строительный батальон, и освободили несколько тысяч советских граждан.

Использование населения на принудительных работах по поддержанию в рабочем состоянии немецкой сети коммуникаций в оккупированных советских районах наряду со строительством линий укреплений и оборонительных позиций становилось с усилением народной борьбы первоочередной задачей оккупационных органов. Если вначале их главную заботу составляло содержание в исправности путей сообщения, то летом 1943 г., особенно с началом осуществления партизанами крупных операций «рельсовой войны», на первый план вышли почти непреодолимые трудности по постоянному восстановлению путей. Кроме значительных собственных сил (около 120 тыс. человек, в том числе немецкие железнодорожники-строители, инженерно-саперные части железнодорожных войск, подразделения организации «Тодт», отряды имперской трудовой повинности) и военнопленных на этих работах в больших масштабах стало использоваться и гражданское население. Кроме специальных, приданных немецким строительным и ремонтно-восстановительным подразделениям постоянных рабочих команд типа уже упоминавшихся рабочих рот к ним привлекались жители населенных пунктов, расположенных вблизи путей сообщения. На этих жителей возлагалась ответственность не только за ремонтно-восстановительные работы, но и за обеспечение бесперебойной работы путей сообщения. Так, по действовавшему в Белоруссии распоряжению, на местное население была возложена ответственность за обеспечение бесперебойной работы всех путей сообщения, проходивших по территории генерального комиссариата. Наряду с другими вопросами было установлено, что деревенские старосты должны были, по указаниям местных оккупационных властей, назначать специальные команды для разведки мин и разминирования, а также выполнения других задач по охране коммуникаций. Всем уклонявшимся от этих работ грозила смерть. К первоочередным задачам, кроме того, относилось строительство новых путей сообщения, полевых железных дорог и т. п. в прифронтовых районах.

Поскольку выше были рассмотрены главным образом специальные формы массового привлечения населения к принудительным работам во фронтовом районе сухопутных войск, необходимо указать на то, что и в оккупированных тыловых районах, находившихся под управлением гражданской администрации, подобные работы также носили массовый принудительный характер. В этой связи следует сослаться в качестве примера на принудительные работы, к которым привлекалось латвийское сельское население. Только в 1942 г. кроме выполнения своих непосредственных сельскохозяйственных работ оно вынуждено было отработать на оккупантов более 2,6 млн рабочих дней на извозных работах. В период с начала 1943 г. до середины 1944 г. общее количество отработок на различных физических и извозных работах составило 8,4 млн рабочих дней.

Привлечение населения к принудительным работам на оккупационные органы, в особенности на фашистские войска, достигло кульминации в период с лета 1943 г. до весны 1944 г. Но даже отход фашистских войск с советской территории еще не означал полного избавления советских людей от рабства, так как войска угоняли с собой еще десятки тысяч человек. Так, группа армий «Южная Украина» при отходе на территорию Румынии летом 1944 г. имела при себе около 40 тыс. насильственно угнанных советских рабочих, часть которых была оттуда переправлена в Германию. Подобным же образом обстояло дело и в группе армий «Центр». Во время продвижения советских войск от Вислы до Одера в январе 1945 г. только сборными и пересыльными пунктами 1-го Украинского фронта было зарегистрировано 49 500 принудительно угнанных советских граждан, причем многие из них попали туда потому, что их тащили с собой отступавшие фашистские войска [175] . Только с разгромом фашистских вооруженных сил в этих странах и для них пробил час свободы.

Грубая сила и массовый террор являлись основными, характерными для всего оккупационного режима средствами достижения преступных целей фашистского германского империализма. Они дополнялись безудержной антисоветской пропагандой и целым рядом политических маневров, с помощью которых фашистские органы пытались ввести население в заблуждение относительно этих целей и сделать его слепым исполнителем своих намерений. Использование этих средств находило широкое применение, так как все более ясной становилась безвыходность положения самого режима вследствие военных поражений на германо-советском фронте и успехов народного сопротивления в тылу фашистских войск. С самого начала необходимо оговориться, что едва ли в какой другой области фашистской оккупационной политики планы и мероприятия отдельных органов власти столь переплетались, а отчасти даже и противоречили друг другу.