Чтение онлайн

— Сколько лет, сколько зим? Тебя стало больше, Филькина? И кто на повестке? — смотрит на мой прилично округлившийся живот.

— Сын, — гордо ответила я и нежно огладила контуры живота.

— Значит не зря пропала на столько лет, — улыбнулся одноклассник. — Не видел тебя на встрече выпускников.

— Я была не в курсе, — оголила зубки, состроив невинность.

— Странно. Глашка, говорила, что всем разослала. Благоверный, поди не отпустил? — озорно и понимающе подмигнул.

Не хочу об этом. О липовом и ненавистном муже. О лжи.

— Нет, я правда была не в курсе. Жаль, — потёрла щёку, чтобы немного скрыть неловкость. — Ты стал гинекологом? — озорно приподняла бровь.

— Не в том смысле, — изобразил суровость. — Я учусь на врача-анестезиолога. Прохожу интернатуру в гинекологии. Смотреть на женские вагины не стремился, но операции в гинекологии вызвали недюжиный интерес.

— Значит ты интерн? — понимающе поджала губы.

— Точно… — замялся. — Ты одна пришла? Может выпьем кофе? Поболтаем?

Нерешительно смотрела на мужчину. Алексей ждёт в машине, и мне не стоит задерживаться. Новых сцен со стороны мужа не хотелось, но с другой стороны — я человек, а не рабыня его бесчеловечных правил.

— С удовольствием, — улыбнулась однокласснику в ответ.

— Я в сто тридцатом кабинете. Как освободишься иди туда. Буду ждать.

— Хорошо.

Мне хотелось сменить круг общения. Отвлечься от постоянного негатива, мыслей о возможной потере. Птица в клетке мечтала о мизерной свободе. Да, в прошлый раз она обернулась комом, но в этот раз я стала умнее.

Пробыв у перинатолога, вполне решительно направилась к указанному кабинету. Поскреблась и села напротив. Услышал и выглянул в коридор.

— Дай пару минут, — улыбнулся Толя и снова скрылся в кабинете.

Через четверть часа я и бывший одноклассник мирно сидели в больничном буфете. Кофе было подстать учреждению, но меня это маловолновало.

— Значит гинекология, — с интересом подпёрла ладонью подбородок.

— Знаешь, знать анатомию взрослого человека может любой медик, но понимать её в миниатюре, когда человеческое сердце с напёрсток — под силу единицам. И это не жизнь человека, который был неосторожен или сгубил себя сигаретами или алкоголем, это жизнь крохи, который понятия не имеет, что такое жизни, но жаждит её. Кто-то должен провести внутриутробную операцию, чтобы дать ему возможность не только родиться, но жить полноценно.

Слушала его завороженно. Вот он смысл! Спасать, давать шанс, бороться…

Герой! Тот, кого жизнь обязана наградить.

— Ты говоришь, и у меня мурашки по коже. Это очень ответственно, Толь.

— Спасибо, — мужчина мягко улыбнулся и смущённо умолк. — Я рад был тебя увидеть. После смерти родителей ты сильно изменилась. Отвернулась от друзей, ушла в себя, а потом вообще исчезла. Не думал, что ты станешь женой своего опекуна. Мы всегда его опасались.

Склонила голову, смотря на остатки жижи в чашке. Если допью, то не увижу своего отражения и крепко сцепленных губ.

— Что есть, то есть, — отмахнулась я. — А ты как? У вас с Машкой вроде что-то было.

— По дурости да юности. Машка за какого-то бизнесмена выскочила, а я пока вечный поклонник хирургии. Медсёстры не в счёт.

Я улыбнулась и всё-таки опустошила чашку.

— Очень рада была тебя увидеть, — проронила с толикой грусти.

— Говоришь так, словно видишь в последний раз, — усмехнулся Толя, сверкнув синевой глаз.

— Лера, два часа! — голос со стороны ввёл в ужас. Лёд и пламя впервые ужились вместе в этих нотах.

Повернула голову. На нас смотрел чёрный взгляд моего мужа. Ледяная корка прокрыла каждый сосуд. Поднялась на стальных ногах. Сил противостоять ему не было, потому просто устало пояснила.

— Дорогой, познакомься, это мой одноклассник Толя Игнатьев, — дежурно отчеканила и протянула к Алексею ладонь, прося взять.

Муж запнулся, обмозговывая суть моих действий, но покорился. Приобнял одной рукой, а второй поприветствовал мужчину рукопожатием.

— Алексей. Очень приятно.

— И мне, — искренне улыбнулся в ответ Анатолий. — Вы классно смотритесь.

— Спасибо, — ощутила, как Лёша придвинул меня ближе и камень пальцев впился в бедро. Он требует отвадить парня и поскорей уйти. — Я так рада была тебя увидеть, Толь. Прямо вернул мне минутки счастливого детства.

Последняя фраза для супруга. Пусть знает, чего меня лишил он и его вышестоящие ублюдки.

— Не пропадай, Лер. И звоните мне, если будет что-то беспокоить, — протянул мужу визитку. — Приеду без вопросов.

— Это здорово, Толь. Спасибо.

Алексей перекинулся к моим одноклассником ещё парой слов, пока я одевалась, а после вывел к машине.

Полпути ехали в гробовой тишине, но всё же не удержалась от вопроса:

— Ты ведь знаешь о Максе. Умоляю, скажи хоть что-нибудь, Лёш.

— Связь плохая, но он жив. Датчики жизненных показателей работают. Бывают перепады, но он цел…

— Перепады? — эхом переспросила я, не совсем понимая суть ответа.

— Это может быть что угодно, Валерия. Но главное, он жив…

Я кивнула, прикрыв рот ладонью. Всё, что угодно… Но что именно? А если бьют до полусмерти, если пытают или морят голодом? Я никогда об этом не узнаю, не смогу спасти и тем более забрать оттуда.

Выдохнула и уставилась в окно. Улицы города мелькали свечением ярких завлекающих вывесок. Люди шли с работы. Кто-то домой к родным, кто-то в место досуга будь то клуб, бар или гостеприимство друзей. Они все живут, а я словно остановилась. Я не вижу будущего, не мечтаю о нем и не знаю его запаха и вкуса. Даже малыш под сердцем не может подарить мне покой. Я боюсь за него, за себя, за его отца. Черт возьми, я боюсь даже за Алексея. Что будет со всеми нами, если его вдруг тоже не станет? Быть в его клетке — мука, но выйти из неё до одури страшно.

— Если Макс молчит, то вы хоть что-нибудь предпримите?

— Самому пойти туда? — недовольно буркнул мужчина. — Боюсь, моя физиономия на всех мишенях в их учебном заведении. Не выйдет. Возможно, он не может связаться с нами из-за радиолокации.

— Что это значит?

— Сигнал не доходит. Подвал или глушь. Мне сообщили, что последний доклад от него был под Тверью.

В ужасе умолкла, переваривая данную информацию. Господи! Если с Максом что-то случиться, то ему абсолютно некому помочь.