Чтение онлайн

– Видела.

– И какой у Лешки дом? – не без ехидства спросила Римка.

– Большой. Белый.

Алька следила за Юлькой, видела, как Лешка Коробов подводил ее к своему дому.

– И все?

– Почему все? Там какой-то узор под окнами…

– Узор, – кивнула Римка.

– А ты откуда знаешь? – не удержалась от сарказма Алька.

– Ну знаю, и что? – нахмурилась Римка.

– Тебя там тоже того?..

Развить свою мысль Алька не успела. Мишка Лаптев кивком показал ей на грузовой «ЗИЛ», который остановился неподалеку. Из машины вышел Алькин отец – маленький, невзрачный и безобидный. Сегодня он был почему-то мрачнее тучи. И на Альку смотрел, как грозовая туча на землю.

Он подошел к завалинке, зло глянул на дочь.

– Про Юльку все врешь? – спросил он.

– Я? Вру? – возмутилась Алька.

Но отец глянул на нее так, что язык стал отниматься. Он пребывал сейчас в том редком для него настроении, когда ему лучше не перечить. Он опасен в гневе. Очень опасен. Однажды он самым натуральным образом привязал Альку к распилочным козлам и выпорол, как сидорову козу. И сейчас он мог поступить так же.

– Врешь!

– Конечно, врет! – расправив плечи, Римка ехидно зыркнула на Альку.

И пошла, покачивая бедрами. Алька завистливо глянула ей вслед и поплелась за отцом во двор.

Он завел Альку в дом, зажал в угол и придавил злым взглядом:

– Еще раз Юльку тронешь, я тебя собственными руками…

Он и впрямь поднял руку, растопырив пальцы. И внизу живота у Альки развязался какой-то горячий узелок. И потекли мысли. Действительно, а чего она привязалась к Юльке?

Автобус еще не подъехал, но люди уже подходят к остановке. И Юля здесь. Стоит в сторонке, придерживая пальцами наброшенную на плечи кофточку. Небо чистое, птицы поют, радуясь отличной погоде, но солнце пока еще робкое, а утренняя прохлада дает о себе знать.

Дима мог согреть девушку. Он на мотоцикле, она может сеть к нему на заднее сиденье, обнять его, прижаться.

Он подъехал к ней с шумом, с огоньком во взгляде.

– Привет! – весело подмигнул.

Но Юля смотрела на него с холодным выражением лица. Смотрела равнодушно. Хотя и можно было заметить интерес в ее глазах.

Он же помнил, как она посмотрела на него, когда вышла из «семерки». Дима определенно произвел на нее впечатление. А как иначе! Он молодой, удалой, собой недурен. Мало того, перспективный. Ему работу отличную в Подреченске предложили, администратором в кафе, зарплату обещают хорошую. Сегодня у него собеседование, а завтра уже, может, и на работу. Если возьмут. А как не взять, если на работу его позвала сама владелица кафе? Троюродная сестра матери давно уже в бизнесе, но за последние два года развернулась во всю ширь. И швейный цех у нее, и магазины, столовую возле рынка недавно купила, кафе из нее сделала. Кафе большое, место людное, так что доход солидный. Ирина Павловна сама об этом рассказывала. Ей двадцать восемь лет, разница в возрасте не такая уж и большая. К тому же родственница – троюродная тетка, считай, седьмая вода на киселе.

– Чего не здороваешься? – спросил он, снимая с заднего сиденья второй шлем.

– Здравствуй, – сухо сказала Юля.

– В техникум?

– В техникум.

– Экзамены?

– Экзамены.

– Ты человек или робот? – с улыбкой и как бы в шутку спросил он.

Но в его голосе прозвучала обида.

– Чего ты хочешь?

– Подвезти тебя хочу.

– Спасибо, не надо.

– Почему?

– Растрезвонишь потом. – Юля едва заметно скривила губы.

– Я что, похож на свистобола?

– Уезжай.

– Ты что, обижаешься на меня?

Слух, который распустила Алька, разлетелся по всему селу, через печные трубы разлился по ушам. И Дима оказался в числе первых, кто его подхватил. Но ведь он же видел, как Юля выходила из машины… Потом вроде бы сказали, что не было ничего такого. Юлю подвез однокурсник, а глупая Алька раздула из мухи слона. Но Дима поверил, и Юля это заметила. Потому и простить его не может.

– Нет, – покачала она головой. – Не обижаюсь. Но никуда с тобой не поеду.

– Обижаешься.

Он стал надевать на голову запасной шлем, забыв, что на нем уже основной. Один шлем стукнулся о другой. Стоящая неподалеку полнощекая девушка прыснула в кулак. К ней Дима и подъехал.

– До города подвезти? – спросил он, гипнотизируя ее взглядом.

Он знал, как покорять девчонок, как смотреть на них, разжижая их волю обаянием своего взгляда. С Юлей этот номер не прошел, а полнощекая с радостью запрыгнула в седло. И крепко прижалась к Диме у людей на глазах.

Указатель с названием села остался уже позади, когда она спросила:

– А почему ты не спрашиваешь, как меня зовут?

– Спросил.

– Катя меня зовут… А к Юльке ты зря подкатывал.

– Почему?

– Она у нас недотрога. К ней на хромой козе не подъедешь.

– Где это у вас?

– В колледже… Ни с кем не дружит, никого не хочет.

Дима промолчал, и она затихла, но через какое-то время брякнула:

– А я хочу!.. Ну, в смысле, дружить.

Но Дима продолжал молчать. Любовь и дружба есть результат стремления двух сторон. А его сторона молчала. Не нужна ему Катя. А за Юлю он бы поборолся.

Дима уехал, и стало еще холодней. Юля поежилась и надела кофточку в рукава. Может, зря она ему отказала. Сейчас бы ехала, прижимаясь к его спине. Это глаза у него холодные, а тело, должно быть, горячее.

А глаза у него действительно холодные. И это при том, что взгляд теплый. Странное сочетание, но что есть, то есть. Дима парень хороший, добрый. И внутренний стержень в нем, скорее всего, крепкий. Но шаткий. Ненадежный. Как легко он поверил в то, что Юля – шлюха… А ведь он поверил. И зачем он ей такой нужен?..

Автобус уже должен был появиться, но его нет и нет. А людей на остановке все больше. Как бы Алька со своим жалом не появилась.

Юля заметила синюю «семерку» со знакомой антенной дугой. Только окна закрыты, и музыки не слышно. Машина выехала на площадь, сделала полукруг и остановилась рядом с Юлей. И тут же стала объектом пристального внимания. Автобус, похоже, сломался, второй рейс на носу, но народу будет не протолкнуться. И если есть возможность уехать на попутке, упускать ее люди не станут.

Пышнотелая Патрикеевна открыла дверь, сунула голову в салон, но водитель к этому времени уже вышел из машины. У него спрашивали, можно ли доехать до города, а он невозмутимо шел к Юле. На этот раз одет он был довольно прилично. Светлая рубашка, черные джинсы, начищенные до блеска туфли. И жвачку он не жевал, и ключи на пальце не крутил. Даже движения у него стали плавными, размеренными. И куда только вся дерганость делась?

– Сынок, до города возьмешь? – спросила Патрикеевна.

Рома кивнул, открыл заднюю дверь, но Патрикеевна рвалась вперед.