Чтение онлайн

Придется мне,наверное,подробнее рассказать о флор-имаджинаторах.Придумали их всё те же Великие Неизвестные для того,чтобы можно было входить в и н ф л о р м а ц и о н н о е поле планеты-государства Флористан или,как ещё учил Гиацинт говорить,– "инфлорироваться".Но большинство предпочитало слово "внюхиваться",ведь флор-имаджинаторы создавались в форме тюльпанов, – чаще всего их так и называли.

Собственными"тюльпанами"могли обладать только взрослые – стамены и писциллы,а пестики и тычинки должны были инфлорироваться под контролем наставников.Недотыкомки до флор-имаджинаторов вообще не допускались.Для того,чтобы выйти в инфлормационное поле(или по-просту -"выйти в поле"),необходимо лишь вообразить желаемое(согласно с о ц в е т а л ь н о м у положению) и занюхать(с силой понюхать) бутон флор-имаджинатора.Если сделать наоборот – сначала занюхать,потом вообразить – "тюльпан" не включится.После правильного инфлорирования следовало погружение в транс,во время которого и н ф л о р а т о р получал необходимую инфлормацию,но не забывал её,как это часто бывает после сновидений.

Флор-имаджинаторы использовались также и в развлекательных целях.Стоило только вообразить какой-либо романтический сюжет(опять-таки согласно соцветальному положению),определить в нём свое место и – о в у л я(В СНОСКИ:ВУ АЛЯ)!– можешь стать принцем,поцелуями пробуждающим спящих вечным сном принцесс,или рыцарем,умертвляющим драконов разнообразными способами,включая классический плевок на кончик хвоста,а можешь просто наслаждаться ложечкой малинового варенья,если,конечно,позволяет соцветальный статус.

Если же кому-либо хотелось"пронюхать" о том,чего знать не следовало,флор-имаджинатор включал режим ароматического гипноза,и нарушитель под его воздействием шел сдаваться в ближайший участок Службы Согласия с Мировой Гармонией.Там его принимали мировые гармонисты,осторожно вынимали из послушных рук прижатый к груди "тюльпан" и "давали телу ход":одевали в одноразовый скафандр,сажали в трехступенчатый споролёт и отправляли на орбитальную космическую станцию вырабатывать в условиях невесомости эфир для Флор-махины.Как они его там вырабатывали – никто не знал,поскольку это была государственная тайна первой важности, и того,кто пытался о ней "пронюхать",флор-имаджинатор не аромагипнотизировал,а просто убивал на месте,включая функцию подачи смертельной дозы отравляющего газа,который,кстати,также производился на орбите.

Такой участи мы бы не пожелали даже вреднючему Репью,несмотря на то,что в этом случае беспрепятственно могли бы забрать "прототюльпан" из его безжизненных рук.В общем,было решено отправиться на центральную проходную и посмотреть,точнее подсмотреть,что тот делает.

Мы удивились,не застав вахтера на боевом посту,– у панели управления въездными воротами,а обнаружив его марширующим по плоской крыше вахтенного помещения со стеблем на плече. Его напарник в панике метался перед воротами,причитая и заламывая руки,но Репей,похоже,ничего не слышал.Он с упоением предавался шагистике:сам себе отдавал команды – "напра-налево",тянул носок,лихо разворачивался на каблуках,доходя до края крыши,а свободной рукой давал такую отмашку,что аж ветер свистел!В нагрудном кармане бравого вахтера торчал желтый "тюльпан".

Между тем,стали собираться зеваки,– пока только тычинки и пестики из других флор-боксов,но скоро могли появиться и взрослые,ведь происходившее всё больше напоминало балаганное представление:младшие радостно смеялись,хлопали в ладоши и подпрыгивали;старшие посвистывали и улюлюкали.Надо было что-то делать.Мы вопросительно уставились на Лофаню.Тот молча кивнул и тихонько свистнул.Репей моментально застыл на месте – с высоко поднятой ногой и рукой на отлёте,как бы в задумчивости,а потом,словно невидимая ладонь хлопнула его по лбу,развернулся и зашагал по крыше в нашем направлении,ловко спрыгнул на землю,подошел к нам,"приставил ногу",отдал честь и так и замер с растопыренной пятерней у непокрытой головы.Глаза его при этом были закрыты.Настала наша очередь свистеть от удивления:Лофант не обманывал – Фло был способен на многое,а главное,Лофане действительно удалось с ним подружиться. С гордостью взглянув на нас,Ло протянул руку и вынул "прототюльпан" из нагрудного кармана вахтера,затем еле слышно прошептал:"Пора сматываться" и спрятал Фло под курточку.

Но далеко уйти нам не удалось. – Что здесь происходит?– раздался слишком хорошо знакомый нам голос.Гиацинт! И,как назло, – дежурный наставник сегодня – белоснежный китель,золотом шитые обшлага и ярко-красная гвоздика в петлице – символ безграничной власти до самого утра.

Мы с надеждой взглянули на Лофаню, но тот только потупился.Гиацинт подошел ближе,смерил нас быстрым презрительным взглядом и с нескрываемым любопытством,заложив руки за спину и слегка покачиваясь на носках,уставился на Репья.Затем вновь повернулся в нашу сторону,зачем-то потянул носом воздух и скомандовал:– Ну-ка,вы,"великолепное соцветие",быстро за мной! – А ты,– обратился наставник к напарнику Репья вахтеру Кардусу,– отнеси-ка товарища в караулку,сними сапоги и поставь его в таз с холодной водой,– к вечеру отойдёт.

За всю дорогу Гиацинт не сказал ни слова и ни разу не обернулся.Это не предвещало ничего хорошего.Заведя нас в наставническую,он закрыл дверь на ключ,включил нижний свет и опустил шторы.Затем подошел вплотную,наклонился и стал сосредоточенно принюхиваться,полуприкрыв глаза.Голова его плавно и ритмично покачивалась на длинной шее,словно у гигантской предысторической змеи во время охоты,а лампы,вмонтированные в пол и источавшие тусклый красноватый свет,придавали происходившему ещё большей жути.Вскоре жертва была найдена.

– Тебе помочь или сам достанешь?

Ло втянул голову в плечи и съёжился так,будто хотел прорасти с другой стороны Флористана,но рука его послушно,почти торопливо полезла под курточку,потом поползла назад и замерла на пол-пути. – Смелее,– подбодрил наставник и – уже нетерпеливо,– в чем дело?

– Он просит выключить красный свет и включить обычный,дневной.Правая бровь Гиацинта дернулась и приподнялась.А я-то думал,что удивить наставника невозможно. – Какие мы капризные,– немного смущенно пробормотал он,но просьбу выполнил.Лофант достал из-за пазухи флор-имаджинатор и протянул Гиацинту,от волнения сделав это столь резко,что тот отпрянул от неожиданности. – Не бойтесь! – улыбнулся Лофаня, – можете погладить.Фло разрешает.Мы ушам своим не верили.В таком тоне с наставником ещё не разговаривал ни один тычинка.Но Гиацинт не обратил на это никакого внимания. – Фло?!! – громким,свистящим шепотом,словно внезапно охрипнув,произнес он. – Ты дал ему имя?!Наставник был потрясен.На высоком,с залысинами,лбу выступили капли пота,и без того удлиненное лицо,напоминавшее мне морду предысторической пржевальческой лошади,стало ещё длиннее,черты его заострились как у покойника,губы затряслись,руки задрожали,казалось,он вот-вот грохнется в обморок.И что нашему "отважному и великолепному соцветию" тогда делать?

Выручил всех Лофант.Он поднес "прототюльпан" к носу Гиацинта и что-то пробормотал(мне послышалось слово "ландыш").Наставник несколько раз глубоко и жадно вдохнул,– лицо его просияло,глаза наполнились слезами блаженства;он упал на колени и прижался губами к стеблю Фло.

Глава 6-ая.

Спустя некоторое время мы сидели в мягких одуванчиковых креслах в той части наставнической,куда вход пестикам и тычинкам был строжайше воспрещен,и попивали ароматный синточай из красивых голубых чашек,покрытых тончайшей сетью искуственных трещин.Гиацинт уже полностью оправился от потрясения,вызванного первым свиданием с Фло,и с воодушевлением,обычно ему не свойственным,продолжал недавно начатый рассказ: …– А того,о чём вы сейчас услышите,нет ни в одной учебной программе ни одного просветительского заведения Флористана!Ни одна теория по вопросу существования протофлор-имаджинаторов не была признана в достаточной степени научной,в том числе и та,которой придерживаюсь я!Наставник возбужденно вскинулся в своем кресле,совершенно позабыв о технике безопасности при сидении на романтических седалищах(В СНОСКИ:К РОМАНТИЧ. СЕДАЛИЩАМ, ПОМИМО ОДУВАНЧИКОВЫХ КРЕСЕЛ, ОТНОСЯТСЯ:ЛОШАДИНЫЕ СЕДЛА,ПОДВЕСНЫЕ КАЧЕЛИ,ЛЕТАЮЩИЕ СТУПЫ И МЁТЛЫ,КОРОЛЕВСКИЕ ТРОНЫ(список дополняется)),и едва не ударился головой о потолок,подкинутый вверх чувствительным,встроенным внутрь, механизмом наподобие предысторической катапульты.Но всё обошлось,и Гиацинт,из осторожности немного отвисевшись на массивной золоченой люстре,благополучно вернулся в пуховые объятия коварного предмета интерьера. – Говоря вообще,– продолжил он, – все теории о существовании протофлоро-имаджинаторов сводились лишь к двум:теории существования и теории гипотетического существования,но если честно,то никакие это не теории,а бесконечные и беспредметные споры на тему "было-не было".Моя же теория,как вы убедились,вовсе не беспредметна,и, мало того – она говорит о количестве,именах и половой принадлежности – да,да – вы не ослышались, – о половой принадлежности "прототюльпанов"!

С удивлением мы взирали на нашего,вчера ещё такого обычного,ничем не примечательного,наставника,а он,меж тем,с неослабевающим воодушевлением,продолжал: – Так вот,протофлоро-имаджинаторов было двенадцать, – по одному на каждого Великого Неизвестного.И у десяти из них есть имена.Десять устроением напоминают обычные(точнее,в условиях Флористана,необычные)цветы – об одном пестике и пяти тычинках. А вот два из них,– Гиацинт со значением поднял палец вверх,– б ы л и безымянны,и существенно отличаются от остальных. – Покажи-ка нам ещё раз своего Фло,– обратился наставник к Лофане. Лофант осторожно достал "прототюльпан" и протянул Гиацинту. – Так я и думал! – воскликнул тот,заглядывая внутрь бутона, – здесь только пестик и ни одной тычинки! Фло п о ш л а по рукам, и все смогли убедиться в правдивости слов наставника. – Кстати, где ты нашел е ё ?

– В выгребной яме посреди пустыря,что за оградой.

– А нам сказал, – на свалке! – возмутился Дрок.

– Зачем же ты туда полез? – удивился Флокс.

– Потому что Фея Цветочная туда из нимфолёта сиганула!

– Цветочная фея – и в выгребную яму?! – Врешь!

– Он не врет! – вмешался я,– это та самая,о которой мне Василёк рассказывал…она ему ещё морковку дала,то есть Ова ему её подсунул…фея задачки решать не хотела,вот и прыгнула…

– Интересно,интересно.., – пробормотал Гиацинт и даже в кресле заерзал.