Верни моей душе крылья
Шрифт:
Антуан воспринял этот оклик, как сигнал тревоги, одна рука сразу же легла на эфес шпаги, другая проверила готовность ножей за поясом, а взгляд уже стал рыскать по окрестностям в поисках опасности. Он хорошо помнил, что где-то здесь уже должен быть Рон, а значит и очередная ловушка. Но нет, ничего особенно, как будто всё спокойно.
И тут молодой граф, наконец-то, обратил внимание на Пита, который, оказывается, уже сошёл с коня, открыл свою дорожную суму, извлёк из неё какое-то подобие щётки и стал быстро обрабатывать ею свою шляпу. Прямо на глазах изумлённого Антуана эта шляпа волшебным образом очистилась от пыли, вернула себе глубокий чёрный цвет, а ещё через мгновение украсилась уже знакомым нам белоснежным страусовым пером, которое, оказывается, тоже пряталось в дорожной суме Пита. Только приведя в порядок свою шляпу и встряхнув от пыли плащ, Пит развернулся к Антуану.
Молодой граф от души рассмеялся:
– Ты не перестаёшь меня удивлять, друг. Да, ты мастер преображаться, но я думаю, мама прониклась расположением к кавалеру де Ригори точно не из-за его чудо-шляпы.
Пит улыбнулся в ответ и легко взлетел в седло. Что ж, Антуан решил выбрать кратчайшую дорогу к замку, прямо через поля, благо те в этом году были под паром. День только приближался к полудню, был свежим, ясным. И на душе вдруг стало так легко. Так что не удивительно, что Антуан пересёк порог родного дома в очень приподнятом настроении.
И тут он увидел своего управляющего Жерара. Тот был совершенно не похож на себя – сутулый, мрачный, камзол застегнут лишь на половину пуговиц, волосы взлохмачены. Во всём его облике нет даже тени обычной бодрости и приветливости. Но главное этот взгляд воспаленных глаз, в нём угадывался… страх?!
Антуан едва ли не на ходу соскочил на землю и подбежал к Жерару:
– Что случилось, друг? Говори!
– Ваше Сиятельство! – лицо дворецкого прояснилось, он даже улыбнулся в ответ, – Как я рад видеть вас!
– Жерар, что-то с мамой?! – Антуан даже взял управляющего за плечи и чуть встряхнул, – Говори же!
Тот осторожно высвободился, кинул опасливый взгляд куда-то за спину Антуана и попробовал улыбнуться. Но получилось это у него плохо. Он отчаянно старался справиться с волнением, даже отступил на пару шагов, может быть, надеясь, что это поможет ему спокойнее дышать. Не помогло. Жерар поднял на Антуана затравленный взгляд и заставил себя говорить, правда подбор слов давался ему с трудом:
– Нет, господин, нет… Ваша матушка? Она в порядке… Она… Ваш отец увез её. Так что её здесь нет.
– Мой отец?! Когда он приехал?! Они уже уехали?! Когда?! Куда?!
Хоть Антуан уже и допускал мысль, что может снова разминуться с отцом, слишком много времени потеряно, но одно дело допускать мысль, другое знать наверняка. Оказывается, он всё-таки надеялся, что эта встреча состоится, что он уже сегодня предстанет перед отцом, они поговорят и… в конце концов решат, что делать дальше, как скорее найти Жана и Виктора. Отец должен знать, почему Виктор продолжил изображать Глена, и так ли это на самом деле… Нет. Снова стена. Да ещё и мама пропала! Молодой граф стоял перед своим управляющим, оглушённый новостью об отъезде матушки, и в это время совершенно позабыл о плачевном состоянии слуги.
А тот стоял перед господином и отчаянно старался привести в порядок своё растрёпанное сознание:
– Позвольте, господин, я расскажу по порядку… Его Сиятельство господин граф приехал в тот же день, когда уехали вы. Вы разминулись на несколько часов. Он приехал со своим другом брианцем Генрихом Раем. Они пробыли здесь пару дней, и потом увезли госпожу графиню.
Конец ознакомительного фрагмента.