Чтение онлайн

Около панорамного окна стоит маленькая девочка, перевоплотившаяся из девушки-амазонки! Профиль идеален, и только один изъян — маленький шрамик на верхней дрожащей губе. Уверен, половину не слышала моей речи. Лицо освещают красные лучи заходящего солнца, что придает черным волосам огненный окрас. Взгляд устремлен за горизонт, она — где-то там, не здесь. Отчего зеленые глазищи становятся еще насыщенней, но они наполнены до краев слезами. Сжимает предплечье, борется с собой. Один раз долго моргает, может сложиться ощущение, что закрыла глаза. По щеке скользит кристально чистая слеза. Скатившись к подбородку, капает на грудь.

Не люблю женские слезы, они лживы, как и сами женщины. Но сейчас мерзкий осадок оседает от сказанного. Хера делаю?

— Правда красивый закат? Жаль, что за красотой не сразу можно различить уродство и безнадежность.

— Ой, уволь меня от этой прозы. Индийского кино обсмотрелась? Топай сюда.

— Это что? Договор займа между ОАО «Платина Treid» и ООО «Самоцвет Дона», — читает вслух по слогам. Замолкает на полуслове. Озадаченно пробегает еще раз.

Выгибает бровь, молча требует объяснений.

— Ты…

— Заткнись. Читай дальше, а точнее, переходи к последней странице, четвертый абзац! Время — деньги! Тик-так! Долго соображаешь. Наверно, побочка.

Чиркаю зажигалкой.

Зыркает своими зелеными блюдцами.

— Читай, читай! Ну же! Не стесняйся, милая! Это честь для тебя, не каждому такой шанс выпадает: трудиться у нас без собеседования. Папа будет гордиться, — делаю затяжку, испытывая величайшее наслаждение от ненависти на милом личике.

— Полякова Аксинья Олеговна является директором компании «Самоцвет Дона». Договор займа на пять миллионов рублей, по плавающей ставке — шестнадцать процентов… Это шутка, Ияр? Шутка?

— Нет!

— Че ты лыбишься? Тебе весело? Весело от этого шоу? Что вообще происходит? Ничего не понимаю. Притащил сюда, обвиняешь и хочешь втянуть бог знает во что? Долбаный псих.

— Не могу отрицать! Кайфую, родная!

— Да ничто меня не заставит это подписать! Понял! Сочинение твое! Эту липу!

— Эх, Аксинья, Аксинья, умная же девочка. Юрист, как-никак, а прикидываешься истеричной дурой.

Сажусь в кресло, закидывая ноги на стол, выпускаю дым ей в лицо.

— Не привык врать! Твой брат-недоумок подписал, не читая! Сейчас процент — шестнадцать, а завтра будет девяносто. Сложил полномочия. Подставил тебя. Его разыскивают, ты в курсе? Судя по твоему кислому лицу, Акси, — нет.

— Ложь! Ты врешь! Тошно тебя слушать!

— Придется! — выпускаю кольцо дыма. — На чем я остановился? Ах да! Его ищут не только коллекторы, правоохранительные органы, еще и плохие дяди. Толкал им пустышку. Он по уши в какашке и даже заложил свой дом! Но ты же не бросишь в беде?

Встаю, обхожу стол, обнимаю ее сзади! Меня опять ведет, но, черт возьми, это надо.

— Отойди! Не приближайся! — Брыкается. Сдавливаю сильнее, ахает! Больно!

— Много говоришь. Обычно мои протеже мало говорят, но много делают. Даже в перерыв постоянно рот занят.

— Неинтересно.

— Тогда читай внимательней, юрист!

Утыкиваюсь в ее затылок! Настоящий дурман. Пахнет охуит…но. Чувствую себя животным, обнюхивающим свою самку в период спаривания. Интересно, правда девственница?!

— Видишь! Отказаться не можешь. Вы все потеряете. Тебя арестуют, если все всплывет наружу. Ты же у нас директор фирмы, отвечать тебе. Братца, может, найдут в канаве. Тетя Люся… Как она, кстати? Пойми, не оправится от смерти… Всего лишь нужно найти одни документы. Взамен гарантирую свободу и решение проблем.

Целую ее висок, отхожу.

— Угрожаешь? Я тебе не какая-то девочка с улицы. У меня уважаемая семья. У тебя будут крупные проблемы за вот это, — трясет договором! — Папа вышлет тебя в Антарктиду и пересажает твою зажравшуюся семью!

Не могу сдержать смех.

— Твой папочка не такой Робин Гуд, как кажется. Не зря же переписал все состояние на тебя. Квартиры, деньги, недвижимость за границей! Он пару раз уличен в контрабанде оружия и наркоты и неоднократных взятках. Если начну ворошить это осиное гнездо, то папуля поедет следом. К пингвинам.

— Что? Что ты несешь? Мы живем в двухкомнатной квартире. Старой хрущевке.

— Отличный ход! С его стороны! Мы, стражи порядка, блюдём закон и все такое… Короче, в любом случае останетесь на улице, если ты не согласишься на все вышеперечисленное.

— Да кем ты себя возомнил? Царем, богом, президентом?

— Можно просто: господин Ияр!

— А я тогда царица. Всея Руси! Просто — царица! Знаешь что! Вот тебе мое согласие, — рвет договор, бросает мне в лицо. — Ты ж умный, не надо тебе объяснять, твое предложение отклонила!

Идет к двери, хватает за ручку, но не открывает.

— Не так я представляла нашу встречу!

— Представляла? И что же ты представляла, Акси? Куплю розового пони? Назову звезду именем твоим? Напишу в небе, как счастлив, возьму в жены и проживу до смерти? После лживых обвинений, что покушался на жизнь соседа, склонял к разврату свою подругу, которая подтвердила, что именно так и было! Не подскажешь, а то запамятовал, кто же это был?! Ах да! Это была ты! Лживая малолетняя дрянь! — ударяю по столу, отчего она содрогается.

— Я была ребенком, не хотела, чтобы так было, растерялась и…

— Я тоже был испуганным ребенком.

Хватит! Замолчи! Мне насрать, что ты хотела!

— Прости, мне жаль!

— Простить? За что? За то, что мы побирались по улицам, потеряв все? За то, что меня возненавидели родные? Что я вообще существую? Или за то, что моя мать потеряла своего неродившегося ребенка? Она сбежала, бросила меня. Не могла простить своего ребенка-монстра. Людям нельзя верить, любовь к чему-то — это слабость. Только верил тебе! А ты мразью оказалась! Вот так в жизни бывает. Буду ждать завтра в десять! Или приведу договор в исполнение! Блефовать не мое кредо. Убирайся.

— Прошу всех встать! Суд идет! Рассматривается дело номер триста двадцать по делам несовершеннолетних!

— Молодой человек, встаньте! Представьтесь.

— Здравствуйте, меня зовут Ияр.

— Скорей всего, Беньяминов Ияр Ашурович, — с усмешкой поправляет прокурор.

— Протестую! Соблюдайте профессиональный этикет по отношению к моему подзащитному и прекратите дискриминацию национального характера!

— Протест принимается.

— Сколько полных лет? Что вы ищете на потолке, Ияр? Вы не знаете, сколько вам лет?