Чтение онлайн

— По-ня-ла!

Стеклянная дверь открывается.

— Приглашается пострадавшая Полякова Аксинья Олеговна!

Переступаю порог.

Ничего не понимаю. Разговор про выстрел в глаз, кровь, рану в боку…

— Вот, вот она ударила, а ее дружок стрелял! Воспитали преступницу! Думали, отец военный, жаловаться не буду… А я пришла! Да, пришла!

— Тишина! В зале суда! Еще раз с места выкрикнете — удалим из зала.

Мне страшно. Сжимаю шкатулку. Папа тащит на середину, сжимает руку.

— Олег Ростиславович, можете отпустить свою дочь. Мы просто выслушаем ее.

— Нет! Я буду около нее, и так натерпелась.

— Ну, вы не имеете права… — возмущается адвокат!

— Сейчас на все имею право! — испепеляет словами молодого защитника отец! Повернувшись к судье, приветствует кивком головы праведную силу.

— Хорошо! Ваше право! — берет слово судья.

— Аксинья, говори! Отвечай перед тетей судьей, как было. Не молчи! Ну же! Он тебя запугал? Что запретного он делал? Смотри в глаза и говори!

Инициативу подхватил и прокурор. Как две плиты с двух сторон.

Вопросы стали сыпаться градом, и от них не укрыться.

— Он тебя целовал? Раздевал? Обнимал? Ты лежала с ним? Он стрелял? — без остановки лили обвинитель и отец.

Не успев обдумать, выпаливаю одно лишь слово:

— Да!

Зал взорвался.

— То есть нет! Не так, он не стрелял! Папа, ты слышишь? — дергаю отца за руку. Но никто уже не слушал. Все услышали лишь слово «Да»!

Все как в тумане!

И лишь глаза друга наполнены страхом, разочарованием и болью.

Он нуждался во мне. А я предала. Предала свою первую любовь.

Звон наручников и плач женщины, умоляющей не делать этого…

Если бы я только знала, что ждет меня. Какой механизм запустила. Если бы я только знала…

Я заплач'y за это. В трехкратном размере. Намного позже.

— Ияр! А мы всегда сможем быть вместе?

— Конечно! Даю слово мужчины!

— А когда вырастем? Тоже?

— И тогда тоже!

— Я скоро уеду, ты меня забудешь.

— Не забуду! Я на тебе женюсь!

— А-ха-ха! Я не выйду, ты худой, а мама говорит, мужчина должен быть в теле и военным, как папа, чтоб мог меня защитить.

— А я стану таким! Вот увидишь! У нас очень красиво забирают невесту из дома! Осыплю тебя золотом! Будешь во-о-он как та звезда!

— А ты как та звезда! Рядом с моей!

— Давай, это будет наше созвездие, назовем его «Аксинияр».

— Точно! — звонкий смех детей разряжает тишину.

(10 лет спустя) Ияр

Вдох-выдох. Темнота вокруг.

Вдох-выдох. Страх. Неуверенность. Беспомощность. Давно справился с ними. Задавил их своими руками. Почему чувствую их снова?

Вдох-выдох. Хруст снега. Промерзаю до костей. Зуб на зуб не попадает. Стараюсь дышать через нос. Руки коченеют.

— У-ху-у-у, — выдыхаю. Белые клубни пара вырываются из моей груди.

Силы быстро покидают. Метель набирает обороты. Встаю на колено. Нельзя останавливаться. Надо двигаться. Только вперед. Порывистый ветер усиливается, сбивает с ног, пытаюсь встать, он прибивает к земле, еще и еще, удар за ударом.

«Только вперед, только вперед», — повторяю как молитву.

Скручиваюсь как эмбрион, сохраняя хоть какое-то тепло, время на исходе. Трясусь.

Картинка трансформируется. Журчание воды, пение сверчков, уханье совы. Я дезориентирован. Собираю последние силы, поднимаюсь, осматриваюсь по сторонам.

— Что за?..

Лес?

На мне шорты, майка с Микки-Маусом. Какую дурь съел? Топчусь на одном месте.

Походу, свихнулся. Вижу, посреди глуши уличный фонарь как маяк сигналит своим мерцающим светом.

Понимаю: место знакомо. Оно из другой жизни, оттуда, где был никем. Закрыл эту страницу. Запечатал.

Но какого хрена тут делаю? Еще и с ружьем на плече. Снимаю его. На нем гравировка: «Только вперед». Отцово! То самое.

— Бля! Я что, на охоте?

Маленькими шагами двигаюсь к фонарю. Внутри все переворачивается. Замечаю движение, там, за деревьями. Останавливаюсь, задерживаю дыхание, не шевелюсь, и только сердце отбивает там-тамы, ударяясь о рёбра. Быть охотником и чувствовать этот адреналин в крови, держа добычу под прицелом, — это одно, но сейчас нутром чую: добыча — это я. Ледяной пот по спине, бешеный пульс разрывает голову. Движение по кругу. Снимаю ружье, смотрю в прицел. Надеюсь, заряжено.

— Эй! Ты! Стой!

В ответ хихиканье.

Смех?

Смех девочки?! Он то ближе, то дальше, около меня, в моей голове.

— Стой! Стрелять буду!

Слишком быстро двигается. Она как будто вокруг меня бегает.

— Ияр! — Шёпот. Смех. — А мы всегда будем вместе? Аха-ха-ха. Вместе, вместе, вместе…

— Знаешь, как меня зовут?

— И-я-а-ар! — уже громче, тембр меняется на женский. И эта дьявольская симфония грохочет, заполняя все пространство.

П…дец, уже не до смеха. Чертовщина.

Смех нарастает, становится невыносимым, децибел зашкаливает. Падаю на колени, зажимаю уши, глаза и начинаю кричать во все горло, чтобы заглушить это сумасшествие. Резкая тишина, ничего не слышу. Так бывает, если нырнул. Мотаю головой в стороны. Ничего.

В следующий миг большой силуэт наступает на меня. Похоже на собаку.

— Афган?

Из темноты светятся близко сидящие ярко-изумрудные глаза, во взгляде гордость и непоколебимость. Злое торжество, словно его позвали на пир. Крупные, вытянутые лапы пересекают грань из мглы на свет. Широкий лоб, заостренные уши, гладкая шерсть, длинный хвост, массивная вытянутая морда. Всем своим видом дает понять: это его территория.