Чтение онлайн

— Отчего вы не скажете им правды? — спросила я.

Валент Страбус стал объяснять мне, думаю потому, что хотел взять меня на службу:

— Природа доносчика такова, что одной лишь награды ему мало. Иные северяне тащат мне иноземцев усерднее, если верят, что пойманный будет растерзан полубогом-полузверем, а не отправлен в родную землю. Впрочем, некоторые из приведенных мне южан действительно будут наказаны, ибо самовольно ушли за пределы Империи в земли наших врагов. Там, где власть дика и невежественна, она уничтожает иноземцев в своих владениях. Просвещенная власть преследует своих подданных, посмевших уйти в иные страны. Обычно она делает это руками невежественных жителей этих стран, которые сами истребляют тех, кто мог бы принести им знания. Думаю, что наш тайный легион приносит Риму большую пользу, чем все боевые легионы вместе взятые. Мы уже внушили северным варварам страх перед изучением письменности. Они умеют рисовать знаки, именуемые рунами, но используют их только для гадания. Некоторые северные вожди знают о нашем тайном легионе, но они сами не хотят письменности в своих землях. Не желают, чтобы оказались увековечены некоторые их славные деяния, не хотят, чтобы голоса убитых звучали в вечности, как посмертное эхо. Слишком много здесь берез, слишком много бересты рукописей. Хвала богам! Эти варвары темны разумом, и останутся такими, но еще лучше было бы, если бы они существовали бы только в форме рабов. Поэтому мы постепенно склоняем их к братоубийству, чтобы самые сильные и воинственные истребили друг друга, а нас приманивали для содействия в их распрях. В приграничных землях мы уже достигли этой цели, превратили их существование в бесконечную войну. Мы внушили им, что на небе есть некая страна блаженных, где реками льется любимое ими пиво, и якобы попадают туда только те, кто погиб в битве. Теперь они бьются даже не ради добычи, а чтобы избежать несчастья умереть позорной мирной смертью. Но в глуши этой страны многие все еще следуют каким-то древним законам Справедливого Солнца и живут в согласии. Здесь ты можешь быть нам полезна. Придумай, как принести смуту в эти племена, ведь ты родилась среди них. Для женщины ты не глупа. Ты поможешь нам в нашей тайной войне и получишь меч с изображением лисицы.

Верно говорят, что гнев и страх не живут вместе. Забыв, кто передо мной, я сказала ему:

— Валент Страбус, ты веришь, что служишь твоей стране в ее войне против варваров! А на самом деле ты служишь злым богам в их войне против всех людей земли! Вы хотите оставить большую часть рода человеческого во мраке невежества, погубить их в бессмысленных войнах — но вы и себя лишаете того, что мог бы принести вам их ум. Если бы варвары, нищие, рабы и женщины могли обучаться наукам и делились с вами мыслями своими, то мы сейчас умели бы все: могли бы добраться до звезд, узнали бы тайну вечной юности и умели бы оживлять мертвых!

Префект Алета нахмурился, схватил меня за подбородок и стал рассматривать мое лицо, будто стараясь разгадать загадку:

— Дочь диких лесов, неужели ты из рода мудрых безумцев? Из тех, кто верит, что говорит от имени богов — пока судьба, что выше богов, не перемелет их кости в пыль? Неужели ты из тех небесных птиц, которых пронзают стрелами и душат, а они являются снова? А может быть, ты вовсе не безумна… возможно, ты хитрее многих, северная амазонка. В юности я не получал наслаждения от плотского соития с женщиной, если она не сопротивлялась мне. Теперь мою стареющую кровь не может воспламенить та, что в споре сдается без борьбы. Женщины всех цветов и повадок делили мое ложе. Но ни одна из них не сумела возразить мне так, чтобы я не смог ответить ей раньше, чем она закроет рот. Тебе это удалось. Я отвечу тебе, но на размышления у меня уйдет ночь, и я хочу провести ее с тобой.

Он взял меня за руку и повел туда, куда не доходил прилив, где песок был сухим. Расстелил свой плащ и пригласил меня сесть рядом с ним. Потом тихо заговорил, глядя не на меня, а на океанские волны. Он разговаривал сам с собою, как те, кто привык к одиночеству, и голос его был насмешливым и злым, будто он был зол на богов, обрекших его на одиночество:

— Ты родилась под счастливой звездой, дочь ливийца. Пока ты не наскучишь мне, ты будешь моей собеседницей в ночные часы. Наследницы греческих гетер подобны раскрашенным мумиям Египта, они не имеют собственных суждений и повторяют чужие слова будто попугай, купленный у южных охотников. Они ленивы и изнеженны, они боятся снега и тумана, тьмы лесов и боевых коней. Высокие белокурые северянки прекраснее статуй из мрамора и золота, но темна и легка была волчица, вскормившая основателей Вечного города. В тебе, дикарка, страстная африканская кровь смешалась с сильной германской или кельтской. Ты будешь сопровождать меня, когда я поведу моих воинов в глубь страны в поисках изменников и беглых рабов.

Я сказала ему:

— Одного из сыновей этой страны я назвала мужем моим, я поклялась быть верной ему. Он уплыл за море, но я буду ждать его.

Страбус в ярости сжал зубы, его лицо снова стало подобным темному льду:

— У тебя не может быть нет никаких обязательств в отношении темного разумом животного, которое верит, что может переплыть океан в кожаной лодке. Думаю, что он уже утонул, и тем лучше для него. По твоим словам, твой возлюбленный был стражником в этом городе. Всем стражам-варварам известен наш закон, который он посмел нарушить. Северянин, посмевший сойтись с подданной Империи — будет изорван бичом. Если же она образованна — его ждет смерть, и чем больше она знает, тем более жестокой будет казнь. Ибо ни одна капля чистого знания не должна упасть в мутный пруд их невежества.

Вот отчего Рейг не захотел рассказать мне о Валенте Страбусе. Если бы я знала правду, я бы не пришла провожать его на берег океана, я даже не приблизилась к Рейгу!

Грозный темный океан! Скажи мне, где теперь Рейг и жив ли он? Но далекий, тихий шум волн заглушал проклятый голос того, кто называл себя Лисом-Охотником:

— Дикарка, когда я говорил о моем влечении к женщинам, которые не сдаются без борьбы, я не имел в виду глупого упрямства! Я люблю словесные сражения с женщиной, но лишь в присутствии двух свидетелей: теплого огня и хорошего вина. Иди за мной, ибо в эту ночь боги благосклонны к тебе. Если ты сумеешь не утратить моего расположения, я подарю тебе волшебную черную кошечку с белыми лапками, и у тебя будет столько рабов и рабынь, что ты не будешь успевать давать им приказания.

Семь Зверей научила меня быть хитрой. Я сказала:

— Тот, кто назвал меня женой, не имеет невольников и сам снимает свои драные сапоги. В этих диких землях я не встречала иных, поэтому полюбила его. Ты вернул мне разум, и я пойду за тобой как тень. Но нельзя изменять мужу, не погадав сперва по старинному обычаю. В нашей стране гадают по полету стрелы, закрывают глаза и стреляют из лука. Если стрела улетит в небо, значит, жена должна хранить верность. А если стрела упадет на землю — тогда Мать Земля дала жене законное разрешение делать все, что она хочет. Но чтобы гадание было честным и без обману, разгони отсюда всех. А то стрела не упадет на землю, а застрянет в чьих-нибудь ребрах, проклятье на него и на его род!

Префект приказал всем разойтись, и берег опустел. Я подняла лук, а Страбус рассмеялся:

— Славное гадание! Вот она, женская верность: женщины нерушимогоспожу тайн верны только самим себе! Я напишу об этом в Рим, тем моим друзьям, кто верит в добродетель варваров.

Его живот еще трясся от смеха, когда в него вонзилась стрела. Стрелы горных охотников никогда не падают на землю.

К удивлению моему, старый воин не стал звать на помощь. Он сказал лишь:

— Проклятые тупые стрелы. Я буду умирать до зимы. Может быть, когда-нибудь ты поймешь, что убила меня только потому, что высоко в небе все птицы кажутся черными.

Я не только убила, но и ограбила его, забрала себе его коня. Да окажется этот конь быстрее, чем весть об убийстве префекта Страбуса.

Океан и смерть

Волшебный город

Океан и смерть

Мне надо было соображать, как разделаться с заокеанскими чудовищами, а я совсем не про битву думал, глядя на серые волны. Я вспоминал восход солнца у разбойничьей пещеры, когда я впервые увидел колдовские косы Ифри, чернее угля в костре, чернее ягод ежевики. Я сказал этой горянке, что выберу себе подругу не за цвет волос, но это такая хитрость против женщин. Чтобы они не знали, что ты думаешь на самом деле. Ведь я всегда любил полный опасностей сумрак леса и темную ночь, хозяйку тайн. И священных черных воронов всегда чтил. Разве сумел бы я забыть эту воронову сестру! А ресницы у нее такие длинные, что я видел их даже после захода солнца….

Берег был уже далеко, а мне чудилось, будто Ифри стоит рядом со мной, улыбается мне и разговаривает со мной. Смотрит на меня ласково и ободряюще, а глаза у нее светло-золотые, будто мед, собранный с самых белых из всех растущих в полях цветов.

До встречи с ней я был один. Как первый или последний из людей на земле… Наши хуторянки и селянки таких, как я, не хотят — мол много рассуждаешь и много знать хочешь. Мы, говорят, хранительницы мудрости. А вам, мужикам, большого ума не надо чтоб топором-то махать. А если и будет у вас ум, все равно в первой же битве у вас его из головы дубиной выбьют. Да имея ум-то, может вы и не захотите в сражение лезть. Знай одно: быть храбрым и ходить с грозным видом! Вот что надо хитрой дочери Матери-Земли. Тогда хоть и будешь называться глава семьи, а на самом деле станешь при ней вроде пса сторожевого, дом охранять и чужаков распугивать, за кормежку и ласку. Да дрова рубить для ее священного домашнего очага.