Чтение онлайн

Из-за этого ублюдка.

— Убирайся из моего дома.

— Очень хотелось бы, но у меня есть строгое правило насчет мужчин, которые бьют людей меньше их. — Я подошел ближе, сжал кулак и расслабил его. — Понимаешь, я думаю, что настоящий мужчина выберет человека своего размера, правда же?

— Отъебись.

— Как насчет того, чтобы попробовать ударить меня? Держу пари, что это заставило бы тебя почувствовать себя больше мужчиной, чем бить женщину.

Я закружился вокруг него, подстерегая свою добычу, готовый броситься в ту же секунду, когда увижу, что Элли в стороне.

Однако синие и красные фары заливают комнату своим светом, и я вижу панику в его глазах.

Кевин движется налево, будто хочет выскочить по коридору, а затем через заднюю дверь, но я бросаюсь на него. Мои руки обхватывают его тело, и я позволяю импульсу и силе тяжести потянуть нас обоих на пол. Он наносит удар кулаком мне в лицо, и я откидываюсь назад, когда вокруг раздается громкий выстрел.

Это все, что я слышу, после чего чьи-то руки тянут меня назад.

— Отпусти его, сынок. Я заберу его отсюда, — говорит шериф Мендоза.

Он схватил Кевина, а я бросился к Элли, которая сидит, сгорбившись, на полу.

— Ты в порядке?

Она качает головой.

— Нам нужно доставить тебя в больницу.

— Где Хэдли?

— Она в безопасности, — быстро сказал ей. — Она у меня дома.

— Мне нужно пойти к ней. — Элли попыталась встать, но закричала.

— Элли?

— Мои ребра. Мой живот.

Я сжал зубы, чтобы удержаться от того, за что попаду в тюрьму.

Она ранена и пережила Бог знает что. Мне не нужно быть похожим на мужчину, которого она только что видела.

— Ты можешь ходить? — Ее губы задрожали, и она попыталась отвернуться, чтобы скрыть синяк, образовавшийся на щеке. Я поднял руку, но она отклонилась. — Мне жаль.

— Нет. — Она попыталась меня остановить. — Мне нужна Хэдли, и убраться отсюда.

— Я не сделаю тебе больно.

— Она в безопасном месте?

— Она у меня, — ответил я.

Ее глаза встретились с моими, и из них полились слезы.

— Спасибо, что пришел за мной.

Если бы эта девушка только знала, что именно она заставляет меня возвращаться раз за разом. Именно эта ночь, которую мы провели вместе, улыбки, смех и все, что она подарила мне когда-то. Я чувствовал себя живым, достойным. Будто я мог быть чьим-то героем. Я возвращался бы за ней каждый день своей жизни, даже если бы знал, что она никогда не станет моей.

— Я рад, что пришел сюда вовремя.

Она обняла рукой живот и задохнулась.

— Элли?

— Просто очень болит.

Я хочу оторвать ему руки. Как он посмел сделать такое со своей семьей? Его жена и дочь должны быть единственным, что имеет значение, а сегодня он сломал их обоих.

Я оглядываюсь туда, где стоит он с руками за спиной, и надеюсь, что эти металлические манжеты настолько тугие, что впиваются в его кожу. Он наблюдает за мной, и я двигаюсь, чтобы закрыть ее от него. Он не заслуживает на нее смотреть.

Она издает другой звук, и я не знаю, как ей помочь. Никогда раньше я не чувствовал себя таким бездарным.

— Что мне делать?

Слезы, которых не сосчитать, не прекращают падать вместе с моим сердцем.

— Просто отведи меня к Хэдли.

Я киваю, но потом шериф Мендоза привлекает наше внимание.

— Элли, у меня есть несколько вопросов, которые я хочу задать.

— Хорошо. Но мне нужно добраться до Хэдли.

Дрожь в ее голосе сказала мне, что она на грани потери сознания Ей нужно увидеть свою дочь.

— Можно ли было бы попросить ее дать вам показания там, где они оба в безопасности? — спросил я.

Мендоса посмотрел на нее, а затем кивнул.

— Конечно. Я попрошу заместителя Маккейба отвезти Кевина на станцию, а я подвезу вас обоих.

Элли выглядит так, будто она готова сломаться. Ее руки дрожат, и она продолжает втягивать воздух, когда двигается.

— Ты можешь стоять? — тихо спросил ее.

— Поможешь мне? — Я протянул ладони, не зная, куда прикоснуться, но она едва пошевелилась, чтобы принять предложенную помощь.

К черту это. Я наклонился и так осторожно, как только смог, взял ее на руки.

— Извини, — сказал я, когда услышал ее писк.

— Не извиняйся, спасибо. Я не думаю, что смогла бы ходить.

Я поднимаю ее, как можно нежнее прижимая к своей груди.

— Я не дам тебе упасть.

И, помоги мне Бог, я больше не позволю ему сделать ей больно.

Глава 10

Элли

Уже восходит солнце, когда я сижу на качелях Коннора на крыльце с одеялом на плечах и с чашкой чая в руках. Я онемела, это все, что могу обработать. Ничего не кажется настоящим. Это почти так, будто я оказалась в состоянии, похожем на сон, и наблюдаю за всем, что произошло, а не живу этим.

Хотя я знаю, что это неправда. Боль, которую я чувствую, пронизывающая мою грудь каждый раз, когда я делаю вдох, является доказательством.

Другая вещь, которую я чувствую, — это безопасность, или, по крайней мере, самая большая безопасность, в которой я могу быть.

Коннор был рядом со мной или в пределах видимости каждое мгновение, убеждая меня, что я знаю, что я защищена, и моя дочь тоже. Он был рядом, когда я отказалась от скорой помощи, зная, что не могу оставить Хэдли и не позволю ей видеть меня в больнице.

Он сидел на заднем сиденье полицейской машины со мной, а слезы молча текли по моему лицу. Мне было больно, да, но я чувствовала себя сломанной. Когда мы дошли до подъезда, он нежно сжал мою руку, чтобы успокоить. Я вытерла глаза и сдержала свою грусть, потому что мне нужно было снова быть сильной. Хэдли это было нужно.

Ничто не могло помешать мне подойти к ней, поэтому он убедился, что я вышла из машины и встала, прежде чем пошел и открыл дверь. Она бросилась с ужасом на лице, а затем с облегчением.

Все, что я могла сделать, это прикоснуться к ее лицу и заверить, что со мной все в порядке. Знает она об этом или нет, но она самый смелый человек, которого я когда-либо знала. Моя дочь спасла мне жизнь, и я никогда не смогу себе этого простить.

Я утешала Хэдли, как могла, прежде чем дать свои показания и позволить полиции сфотографировать мои травмы. Когда Коннор перевязывал мне ребра, он объяснил, что они понадобятся для судебного дела. Пока муж работал, я узнала, что он был медиком на флоте, поэтому не позволил медицинской помощи в Сиднее прикасаться ко мне.