Вернись
Шрифт:
Тот вечер стал переломным в отношениях троицы. Евгений принял наблюдательную позицию, не вмешиваясь в женские дела. Вероника была ему благодарна за понимание. Варвара сохраняла нейтралитет, который давался ей особенно тяжело. На семейном совете было решено предоставить квартиру племяннице, достигшей восемнадцатилетия, а Веронике переехать к будущему мужу. Второе предложение воспринялось с восторгом и полагающимися по такому случаю поцелуями и радостными восклицаниями.
Варвара вначале растерялась. Она понимала, что для её любимой родственницы такой исход событий является наиболее приемлемым. Столкновение с Евгением в их женском жилище действовало на неё, как красная тряпка на быка. Она часто отпускала дерзкие шутки или демонстративно не замечала его. Варвара прикладывала неимоверные усилия, чтобы обуздать свой нрав, но происходило прямо противоположное. Девушка очень переживала, что портит жизнь тёти своим упрямым характером. Вечерами она рисовала карикатуры на себя, на свою выпячивающуюся ревность, на сверкающую молнией боль. Эскизы то уничтожались, то закидывались под кровать, чтобы вечером принять новое обличие.
Первая ночь в пустой квартире оказалась серьезным испытанием для неё. Тишина прерывалась тиканьем будильника, бульканьем холодильника и едва уловимым шумом машин за окном. Варвара распахнула окно и высунулась на улицу лишь бы заполнить звуковой вакуум и почувствовать себя в единении с миром. Пешеходная часть пустовала. Только разноцветные огоньки в окнах выдавали присутствие живых существ. Силуэты мелькали то здесь, то там. Автомобили, мигая фарами, быстро проносились мимо. Варвара почувствовала озноб. Все-таки в сентябре ночи уже не такие теплые.
Девушка вскипятила чайник. Пузырьки медленно наливались, объединялись, становясь все больше и злее. Они бурлили внутри прозрачной емкости. Бах! Кнопка громко отщелкнулась. Вода постепенно успокаивалась. Одиночество вновь нахлынуло на неё тяжелой волной. Одна! Она опять одна. Варвара повторяла про себя заветное правило: не вспоминать, не плакать… И не оборачиваться – добавила она. Вероника ушла – значит, так надо. Учиться жить самостоятельно – вот, что сейчас главное.
Варя взялась за карандаши. На листах то и дело появлялись темные скалы, черные бездны. Ей необходимо заполнить душевную пустоту новыми друзьями и знакомыми.
Глава 2
На их курсе продвинутого испанского появился новый ученик. Красивый молодой человек свысока посматривал на женскую часть аудитории. Он снисходительно принимал знаки внимания с их стороны, только посверкивая таинственным взглядом и обволакивая чарующей улыбкой. Варвару зацепило такое обращение. Она словно бабочка полетела на огонь, расправив крылья. Сногсшибательные наряды не действовали на новичка. Он словно не замечал её. Девушка злилась.
Однажды Варвара столкнулась с Борисом, так звали новичка, в университете. Оказалось, он учился на четвертом курсе на инязе. Людмилка тут же ввела подругу в курс дела. Девчонки давно заметили красавчика, но он не отдавал предпочтения никому. Некоторые даже говорили о том, что Борис меняет девчонок как перчатки, не задерживаясь в их постели и на неделю. Ни одной не под силу охмурить его.
– Будет моим! – решительно заявила она.
Однокурсницы посмеялись над её самонадеянностью.
– Спорим? – выпалила Варвара.
– На что? – тут же согласилась староста в их группе.
– Если я выигрываю, то вы поете гимн России на лекции. Если проигрываю, вы получаете шпоры для любого экзамена.
– Выигрыш – это предложение руки и сердца, – заявила спорщица.
– Идет! – девушки пожали ладони друг другу, а Людмилка их разбила. Она не понимала подругу. Как можно биться за мужчину, флиртовать с ним. Её Сережка никогда бы не посмотрел на такую женщину-охотницу. Хотя признаться честно, идея участвовать в интригах Варвары ей всегда нравилась. Жизнь рядом с немного вздорной подружкой превращалась в нескончаемое приключение, наполненное разномастными эмоциями. Людмилка словно принимала участие в съемках сериала, только это было ещё увлекательнее и реалистичнее.
Первым испытанием, придуманным подружками для красавчика Бориса, являлось полное его игнорирование. Варвара входила в аудиторию и здоровалась с каждым, кроме него. Во время диалогов она холодно отказывался от работы с ним в паре, выбирая любого другого. Преподаватель, зная горячий нрав ученицы, уступала. Порывистой Варваре тяжело давалось изображать из себя холодную и неприступную леди. Она внимательно следила за изменениями, происходящими с Борисом. Его взгляд чаще стал останавливаться на маленькой тонкой фигурке. Иногда Варя замечала, как его руки ненароком задевают её тело, в тесном коридоре он скользит мимо, слегка приобняв за талию.
Борису девушка понравилась с первого взгляда. Воплощение его идеала красоты! Волнистые темные волосы переливались при ярком свете, приобретая иссиня-черный оттенок. Невинный взгляд широко раскрытых карих глаз заставлял любого поверить в правдивость сказанного и сделанного. Хотя Борис замечал, что именно смуглянка в их группе и является тем самым генератором шаловливых идей. И если девушки с сомнением относятся к ней, то молодые люди плясали под её дудку, не задумываясь о последствиях. Она легко порабощала парней. Первое время он замечал озорной блеск её глаз, как только дело пахло конфликтом. Вроде и стоит в стороне, наблюдает, а на самом деле – главный провокатор. Борису импонировала необузданность и порывистость девушки. Он чувствовал, как сам готов попасться на крючок. Страх превратиться в очередного раба заставлял игнорировать смуглянку, притворно улыбаясь и проходя мимо.
Когда победа над собой уже была близка, Варино поведено резко изменилась. Девушка влетала в кабинет и стремительной походкой направлялась на своё место. С ласковой улыбкой она поворачивалась ко всем присутствующим и здоровалась. Со всеми, кроме Бориса. Её взгляд скользил мимо или сквозь него, словно через стеклянную перегородку.
Ему импонировала Варина любовь к испанскому языку. Она постоянно выискивала новые песни, фильмы, тексты и переводила. Встречая сложные языковые ситуации, девушка приносила их в аудиторию и обсуждала, спрашивая мнение любого, кроме Бориса. Однокурсники чаще всего растерянно молчали, а он знал! Знал! Молодой человек терпеливо молчал, скрипя зубами. Новое отношение его задевало больше, чем он ожидал. Вначале Борис улыбался, мол, наиграется и перестанет, но Варвара с упорством осла продолжала гнуть свою линию из занятия в занятие.
Варя лекала его все сильнее. К волнистым волосам хотелось прикоснуться, пухлые губы, чуть тронутые помадой, поцеловать. Стремление обладать девушкой усиливалось. Он готов был сдаться и обратиться к ней первым, пугало только одно – её отношение к деньгам.
Приехавшим из провинции тяжело приходилось в российской столице, особенно если твоя семья прозябала в гордой нищете. Казалось бы, как бедность может быть гордой. Но его родители считали её достоинством. Папа всю жизнь работал в лаборатории при институте, а мама – воспитателем в детском саду. Им не нужны были деньги. Они пахали на родном предприятии во имя идеи. Питались дома скудно – хлеб, каша, макароны, картофель. Иногда – колбаса. Крайне редко – мясо или рыба. Сладкое было под запретом. Одежду Борис донашивал за детьми родственников или знакомых. Ремонт в квартире последний раз делался в доперестроечные времена. Старая, обшарпанная мебель, облупившаяся ванна, вечно протекающий кран вводили Бориса в депрессию.
В подростковом возрасте им была поставлена цель, к которой он медленно, но верно двигался, – стать богатым и жить заграницей. Выбор пал на Испанию. Мальчик пропадал в библиотеке, выискивая учебники по истории этой страны, по лингвистике. Институт был найден с высоким проходным баллом, но приближающий к мечте. Борис знал, что поступит.
В Москве Борис столкнулся с ненавистью коренного населения по отношению к провинциалам. Он четко знал, чего хочет. Присматриваясь к москвичам, юноша выделил значимые вещи в их среде. Во-первых, произношение. Во-вторых, модная одежда. В-третьих, наглость вперемешку с интеллигентностью. Борис научился всему быстро. Правда, зарабатывать на новые вещи приходилось вечерами и ночами. За два года чего только он не перепробовал: и официант, и грузчик, и курьер, и разнорабочий, и менчердайзер. Причем рабочее место находилось в отдаленности, чтобы соврать о посещённой вечеринке, о свидании с красивой девчонкой.