Чтение онлайн

Евдокия несколько раз пересматривала кадры. Девушки тычут пальчиком, какое изделие им нравится. Выбирают для себя? Белевский просит показать. Кивает. Вынимает банковскую карту, рассчитываясь на терминале. Принимает от менеджера коробочку… Дальше, видео прерывается. Дуся не узнала, кому из молодушек предназначался подарок.

«Легок на помине!» — Дуся увидела всплывающее сообщение, что Белевский приглашает ее после работы посидеть в одном тихом месте. Скинул адрес.

— Шеф, чего ты расстроилась? Если не подарит тебе эту безделушку, звони. С Серегой наденем мешок ему на голову и вывезем в лес. Будет знать, как пудрить мозги нашей начальнице, — Санька выпятил тощую грудь. Защитник, блин нашелся.

Белевский прекрасно понимал, что Евдокия не разведет сопли с сахаром и не бросится ему с восторгом на грудь. Кольцо в его кармане сбивало с мысли, как правильно его преподнести? Непредсказуемая женщина Дуся — источник дерзости и независимости…

И это он виноват целиком, и полностью.

Сильными женщины становятся тогда, когда нет рядом того, кто позволил бы ей быть слабой, нежной, расслабленной. Любимой. Ей приходилось в одиночку растить сына, решать множество проблем. Выхаживать мать. Олег боялся, что когда озвучит свое предложение, то натолкнется на остекленение глаз… Таких, какие бывают у чужого человека, смотрящего сквозь тебя в общественном транспорте или у идущих потоком тебе навстречу по тротуару. Дуся ни разу не сказала, что хочет большего, чем просто встречи и секс.

Он, конечно, себя накрутил. Из множества вариантов, был готов практически ко всему… Но, уж вовсе не ожидал, что Дуся заявится взъерошенной и недовольной, как на войну.

— Зачем звал? — она опустилась на стул столь стремительно, что не оставила ему шанса поухаживать за ней. Он и подняться-то не успел, так задумался над торжественной речью.

Красивые янтарные глаза по-тигринному прицелились, словно Ахова видит угрозу. Вся в напряжении, в экспрессии. Выхватила и открыла лежащее на столе меню и стала читать вслух.

— Салат «Гранатовый браслет»… Я не хочу. Не люблю, когда косточки от граната между зубов застревают. Греческий — это банально. Пусть будет «Бриз» с кальмарами. Надеюсь, они не жесткие. И-и-и! — ее пальчик поехал вниз по списку со скрипом по ламинированной поверхности страницы.

— Дусь, посмотри на меня, — затянул он просяще тихо, на выдохе.

Несмотря на стук посуды вокруг, она его прекрасно услышала среди какофонии звуков… Кто-то режет, кто-то стучит бокалами. Смеются, разговаривают, стульями противно двигают.

— Дуся, не сжимай нож так сильно, он хоть тупой, но ты можешь пораниться, — его забота звучит лучше всяких признаний о любви.

И то, как он просовывает палец в ее кулак, чтобы ослабить хватку. Лезет и лезет, проталкиваясь на миллиметры вглубь. Он отсекает ее кожу от металла, оберегая… Чем-то напоминает скрытый интим. Проникновение. Олег мысленно просит его пустить в себя, в свою душу, в свою жизнь. Белевский, будто знает, что касания — лучший способ раскрыть женщину. Она потянется, и распуститься цветочным бутоном навстречу теплу.

— Ты не ответил, зачем пригласил спонтанно. Вчера ни намека на свидание, — напряжение немного спало, и у Евдокии включился любопытствующий интерес.

— Торопишь события, милая. Мы даже ничего не заказали еще, хотя оба голодные после работы, — по его адвокатским уловкам, учебники писать надо. Женской психологии.

Посмотрел на нее так откровенно горячо и жарко, будто Евдокия и есть основное блюдо в его меню.

Пока шарахался официант — молодой парень, раздавая ненужные советы, рекомендуя Дусе десерт, Олег ерзал на стуле, как ужаленный. Коробочка с кольцом жгла ляжку даже через подкладочную ткань в кармане.

— Мороженое? У нас есть клубничное и фисташковое, — распинался молодчик, согнувшись в двое, очень близко к ее рыжим волосам, приклонив щеку. Медные пряди зашевелились от чуждого дыхания.

— Она сказала — нет! Хренали ты навязываешься? — рыкнул Белевский. — Неси салат и рыбу. Чай зеленый с жасмином. А мне телятину средней прожарки с овощами. И если мясо будет резиновым, как подошва, напишу отзыв в «Яндекс картах» и прикреплю видео, как ты сам его жуешь.

Официанта сдуло моментально, будто красная лампочка над столиком зажглась: «Проблемные посетители».

План, сначала накормить свою женщину, а потом уж и замуж звать, трещал по швам. Дуся, словно потеряла к нему интерес, закрылась. Скрестив руки на груди, она качала под столом ногой, разглядывая ляпистую картину на стене за его спиной. Молчала, поджав губы.

Наконец, принесли заказ. Сказав друг другу «приятного аппетита», они уткнулись в свои тарелки.

«Босс? Ну, что? Подарил? Мы с Серегой зарубились на банку кофе» — экран телефона у Дуси вспыхнул оповещением…

Которое, конечно же, заметил Белевский, не успев донести кусок еды до рта.

— Смешное что-то заметил? — огрызнулась Евдокия, разглядывая его расплывшуюся улыбку от уха до уха.

— Кажется, я начинаю понимать, — Белевский кашлянул в кулак и откинувшись назад на спинку стула, запустил руку в правый карман.

На свет явилась красная бархатная коробочка, которую трудно спутать с чем-то еще. Олег заметил, как расширились янтарные глаза, и Дуся выпрямилась, будто по хребту сзади долбанули и вышибло весь воздух из легких.

В своих обидах и подозрениях было безопасно, привычно. Ахова научилась отгораживаться от него с философией: «Есть мужчина и ладно. Наперед загадывать не стоит». Она больше не та глупая девчонка, что читала любовные книжки, где красивый финал отношений — свадебная церемония. Кольца. Клятвы. Брызги шампанского со звоном бокалов.

«Нет, нет, нет!» — хотелось закричать и остановить его, сползающего на пол на одно колено. Люди вокруг перестали жевать и разговаривать. Музыка встала на паузу.

— Дусь, сделай лицо попроще, — проговорил он тихо, вскинув голову. Усмехнулся, помолодев лет на пять. — У тебя такой вид, будто я сейчас чеку выдерну, а не замуж тебя позову.

— З-зачем з-замуж? — один глаз у нее дернулся. — Нам и так хорошо. Все просто замечательно.

Евдокия пригнулась, чтобы уменьшить расстояние между ними и разглядеть, что там транслируют его наглые бесстыжие глаза. То, что Дуся в них прочитала, поразило ее до глубины души. В обычно серых бесстрастных радужках вспыхнул внутренний свет. Темный зрачок пульсировал, выдавая крайнюю степень волнения. Она вскочила с места, чувствуя, как пол под ногами качается, будто они в лодке на бурной реке. Схватилась за край стола, чтобы не упасть.

До жути захотелось убрать нависшую на лоб его челку, когда он тряхнул головой, собираясь с мыслями.

— Дай, я скажу, милая? А потом поступай, как захочешь, — он облизал губы, упрямо выдвинув нижнюю челюсть вперед. Уперся в нее взглядом, как адвокат на сторону обвинения.

— Говори, — сдалась сыщица и сцепила руки между собой, чтобы больше они не пытались поправить дурацкую темную челку.

Время для двоих перестало существовать. На них замкнулся круг, отрезая от всего лишнего и ненужного.