Чтение онлайн

что вечерами бродим допоздна

по городу в скафандрах одиночеств,

что ищем снова неслучайной встречи

и возвращаясь, сочиняем по-

чему не в силах дать любви для тех,

кто нас друг другу заменить желают

сказал – уходи. потому что был счастлив. очень.

но бремя любви стало невыносимым траблом

уехала в провинциально-глухие ночи

лечить бытовыми нагрузками психо-травму

флиртуй! это проще и силы почти не треба

в он-лайнах, офф-лайнах себя убрала из вида

я выйду на станции бросить синицам хлеба

попросит «быстрее в вагон» – проводница Лида

в стакане пустом подыграет печали ложка

когда наберёт скоростей паровоз железный

и будет трясти – и наклонится вкривь дорожка

в отчаянье в тамбуре на потолок полезу

с него упаду по закону всемирной тяги

окурки и пепел раздую холодным стоном

заноза в груди разрастётся в труху-корягу

закончится жизнь по ту сторону стен вагона

начнётся другая – без имени и глагола

дорога в неё станет в тысячи шпал короче

когда зазвонит телефон и далёкий голос

прошепчет – вернись. потому что несчастлив. очень.

уезжать и возвращаться

возвращаться уезжать…

лучше будуар палаццо

никогда не покидать

попивать там пунш махито

в пеньюарах принимать

не заумников-рахитов

но упитанную знать

не шататься по вокзалам

безбилетно не сигать

с высоты платформ

но мирно и богато поживать

жаль, здесь не ресторан «Восточного экспресса»,

куда в вечернем платье приходить,

не вызвав чрезвычайной ситуации

или срамного интереса,

возможно.

и не станется краснеть

от встречи с хипстерами в унисексе…

промчим по Николаевской дороге,

заезженной, без шика, без понтов.

и что? что из теперешней столицы?

моя – имперский скромный Петербург!

в дубле плебейском, видишь, не в манто,

я обойдусь без устриц и «Клико»

варёной колбасой и молоком,

а ты – моею кровью, милый друг!

до Павловского

павильона вокзала,

где ты меня встретил

с подарком,

смеялась как дети

смеются теперь в луна-парках!

по первой в России железной дороге каталась!

ах, да, я тебе не сказала мерси или данке,

твоя хулиганка Люси благодарна, пардон!

намедни Жуковского видела, выглядит он

таким, как в портретах…

обратно доедем быстрее, живее в вагон!

влюбиться в поэта?

пожалуй, могла бы… не в Фета, конечно,

– в эМ. Ю!!!

но он далеко, а ты рядом, садись на скамью!

откроем шампанское, выпьем за новую эру,

на огненном дьяволе до Царскосельского пью

за – «боже царя храни» и моего кавалера!!!

Москва. Жара. Тогда я опоздала

На поезд, увозящий в Дагестан,

На три турбазы, жителей из тундры.

Я в девятнадцать выглядела на

Пятнадцать и спасалась этим скромно.

И вот на Курском без билета я

В слезах просила помощи ментовской.

И мент купил в военной кассе, друг!

Москва-Баку. Как хочется на юг!

Я еду первым местом – плюс немалый.

Ведь остальные – пятьдесят и три

Везут азербайджанских дембельнутых!

Везло ли вам, как мне, когда-нибудь?

И начались муслимские визиты:

«Всё, что захочешь, девочка! Пойдём,

Покурим в тамбур», ну и прочий мускус.

Но я застыла, двигаться боясь.

Мне проводник потом в висок крутил –

«Совсэм бэз башни, что ли, дура, что ли?

Кто ходит в шортах среди дэ-эм-бэ?»

Но надо мной уже сосед взял шефство.

Всех разогнал и объявил: «Женюсь,

Когда закончит девочка учиться!»

И дольче вита началась моя!

Арбузы, винограды… и курила

В окно на верхней полке. Проводник

Грозил мне пальцем, лыбился в усищи.

И вот на полустанке Избербаш

Я высадилась с адресом бакинским,

Запасом фруктов, семечек, рублей,

Что мой жених мне благородно выдал…

Все дембеля и милый проводник

Торчали из вагона, улыбались,

Родная словно им. Аллах простил

Меня, наверно. Писем не писала.

Азиза вспомнила за щедрый жест, что спас

От домогательств глупую девчонку,

На этот раз Бакунина читая:

«История заключается в прогрессивном отрицании

первоначальной животности человека

путём развития его человечности».

тополь пирамидальный

прячется за вышкой билайн

еду одна в спальном, но не двуспальном.

щёки румянит стыдом нелюбимое вайн

я не хочу заявлять о себе в этом мире

страшно от глупости, страшно от мудрости, тонны

опыта падают страхом причинным на плечи

страшно, что дверь неслучайно заклинит в сортире

страшно, что ложка до трещин состарит гранёный

страшно, что мне возразить бабе мане в деревне,

что даже куры бухают, действительно нечем…

поезд москва-ейск меня догоняет в ростове.