Чтение онлайн

Записывал цитаты, которые, по моему убеждению, должны были помочь мне в бою. И в самом деле помогли. Вот, например, одна из страниц.

Начинается она словами Ленина: «…действовать с величайшей решительностью и непременно, безусловно переходить в наступление».

Дальше афоризмы: «Не опознав самолет, признавай его за противника», «Перед атакой посмотри назад, не атакует ли тебя противник», «Воздушный бой — море комбинаций, положений, неожиданностей», «В бою побеждает тот, кто отлично владеет самолетом и оружием, первым нападает на противника, применяет нужный маневр и овладевает инициативой», «Победа дается людям сильной воли, людям чистой и благородной души». А вот и заповеди Суворова, которые в те дни обрели всю свою силу: «Сам погибай, а товарища выручай», «Никогда не отбивайся, а сам бей», «Не бойся смерти, тогда наверное побьешь»; выдержки из его науки побеждать: о трех воинских искусствах — глазомере, быстроте, натиске.

И сейчас, перелистывая старенький блокнот, ставший потом фронтовым, я вспоминаю ту далекую пору, когда мои товарищи и я в глубоком тылу готовили себя к фронту, жили одной мыслью, одним стремлением — скорее вступить в бой за освобождение советской земли.

Большую пользу принес мне альбом майора Гуриновича. Я стал нагляднее представлять себе действия летчиков в бою и решил поделиться с курсантами всем, что узнал и узнавал. В свободный час стал собирать свою группу: рассказывал об опыте наших боевых летчиков, а рассказы иллюстрировал рисунками, вычерчивал схемы боев. Готовя курсантов к фронту, я готовился и сам.

В день 24-й годовщины Советской Армии политрук зачитал приказ по училищу. Нам, инструкторам, было присвоено звание старшего сержанта. И даже не верилось, что после всех моих неудач оно присвоено и мне.

Как-то в середине марта я пошел в штаб эскадрильи. У витрины с газетами толпились летчики-инструкторы и курсанты.

Раздавались оживленные голоса:

— Да ведь это инструкторы Скотной, Мартынов, Король! Наши-то как отличились!

Спешу к товарищам. В витрине висит авиационная газета от 11 марта 1942 года. Бросается в глаза призыв: «Истребитель! Всегда ищи боя! Будь смелым, решительным и инициативным в воздушном бою, как капитаны Еремин и Запрягаев, лейтенанты Скотной, Седов, Саламахин, Мартынов и старший сержант Король!» Семь летчиков-истребителей на «ЯК-1» вышли победителями в воздушном бою против двадцати пяти немецких самолетов: восемнадцати истребителей «Мессершмитт-109» и семи бомбардировщиков «Юнкерс-87» и «Юнкерс-88». Наши летчики сбили один «Юнкерс-87» и четыре истребителя, остальные фашисты покинули поле боя. Наша героическая семерка потерь не имела.

Кто-то из ребят читал вслух:

— «Этот бой и победа не есть счастливая случайность. Отечественная война с немецко-фашистскими захватчиками дала уже нам немало фактов, когда советские летчики вступали в бой с превосходящими силами врага и побеждали его.

Группа капитана Еремина обнаружила гитлеровских разбойников раньше, чем они заметили наши самолеты. Это — одно из условий победы. Умей постоянно вести наблюдение в воздухе, первым находи противника — золотое правило истребителя… Победить такую многочисленную стаю фашистских стервятников небольшой группкой самолетов можно было только блестящим применением тактики и передовой техники. Именно в этом сказалась сила семерки истребителей. Они показали себя не только храбрецами — настоящими воздушными снайперами, летчиками, в совершенстве владеющими техникой пилотирования на всех высотах и скоростях своих самолетов».

Статья кончалась так: «Блестящая победа группы капитана Еремина заслуживает тщательного изучения. Все новое, все необходимое для нашей борьбы с врагом должно быть усвоено всеми частями, всеми летчиками».

И мы подробно изучили этот бой. Да, воевали летчики комэска Еремина не числом, а умением!

…Когда в декабре 1942 года по почину колхозников Тамбовской области начался сбор средств в фонд обороны, колхозник-патриот Ферапонт Головатый внес деньги на постройку самолета в дар командиру славной эскадрильи капитану Еремину.

Программа обучения заканчивалась пилотажем. Выполняя фигуры пилотажа, курсант должен уверенно владеть самолетом, у него вырабатываются волевые качества, решительность и смелость, необходимые воздушному бойцу.

Все мои курсанты хорошо пилотировали, кроме одного — Мешкова. Он боялся штопора, и ему не давалась чистота вывода. А надо было непременно добиться чистоты выполнения этой фигуры — приближался день выпуска группы, и меня очень тревожил отстающий курсант.

Как всегда, ранним утром мы уже на аэродроме. Механик «УТИ-4» Наумов доложил, что самолет исправен и подготовлен к полету. Поднимаюсь в воздух с Мешковым: собираюсь еще и еще раз показать ему правильный вывод из штопора. Он мягко держится за управление. Делаю срыв в штопор. Сопровождаю свои действия объяснениями.

Начинаю выводить самолет. И когда он начал задирать нос, даю газ. А мотор не работает. Самолет самопроизвольно сорвался в штопор и стал вращаться в другую сторону.

Земля быстро приближается. Не могу понять, что произошло с мотором. Делаю последнюю попытку вывести самолет из сложного положения. Удается его выровнять. Мотор по-прежнему не работает. Вынужденная посадка неизбежна.

Местность под нами гористая. Только в стороне виднеется небольшая площадка — хлопковая плантация. Направляюсь к ней. Снижаюсь. Потянул ручку на себя — самолет коснулся земли и вдруг запрыгал: я садился поперек борозд — как пришлось. Вот-вот перевернется на спину. Впереди, метрах в пятнадцати, — обрыв. Самолет останавливается вовремя!

Очевидно, кончилось горючее. Да, бензина действительно нет. Как подвел меня механик: а ведь он такой исполнительный, аккуратный!

Раздается гул мотора. Низко пролетает самолет. И кто-то грозит с него кулаком. Да это комэск! Показываю знаками, что нет бензина, а командир грозит кулаком еще яростнее.

Самолет улетел. А мы сидим и уныло ждем бензина. Уж наверняка я снова попал в нерадивые, опять будет отложена моя отправка на фронт.

Комэск приехал на автомобиле. Я готов был провалиться сквозь землю. Но подобрался и доложил о вынужденной посадке из-за недостатка горючего и о полной исправности самолета.

Комэск сердито посмотрел на меня и, пробормотав что-то нелестное на мой счет вместо ответа, приказал заправить самолет бензином.

Бензобак залит. Командир влез в кабину и попытался взлететь. Но площадка была слишком мала. Тогда он приказал разобрать самолет и доставить его на аэродром на грузовике.

Я знал, что на этом дело не кончится. И в самом деле комэск вызвал меня, как только я приехал. Я ждал неприятного разговора: комэск умел снимать стружку!

К моему великому удивлению, командир встретил меня не так сурово, как я ожидал. На этот раз он даже не кричал — может быть, оттого, что я удачно, без поломок, посадил самолет. Я не сказал командиру, что все произошло из-за оплошности механика. Принял вину на себя, но комэск и без моих объяснений все понял. Он строго сказал:

— Помните: доверяя, нужно проверять!