Чтение онлайн

— Рома, ты понимаешь, что осталась только одна неделя? — Металлический голос с так до конца и не изжитым прибалтийским акцентом вывел его из оцепенения. — У нас было две недели. Ничего не сделано! Даже ключей нет. Может, ты ей не нравишься? — насмешливо спросила она.

Это был чувствительный щелчок по его самолюбию. Да не бывало еще такой бабы, которая, только увидев, не захотела бы затащить его в постель! Кроме самой Лины, конечно. Но к ней он и не пробовал подкатываться. Зачем? Если бы он имел от этого какую-то конкретную выгоду… Но Лина была женщина босса и сама немножко босс, и вообще, она была… неживая, что ли? Слишком правильные и бесцветные черты лица, слишком правильная речь, да к тому же худая и плоская, как доска. Если бы он знал слово «андроид», то непременно окрестил бы им Лину.

А эта, рыжая, — она была как раз в его вкусе. За неделю, которую Лина сейчас ставила ему в укор, он полностью осознал это. Странно, что никогда раньше у него не было рыжих женщин. Кажется, натуральных рыжих не так-то и много. Крашеных полно, а вот натуральных… У нее даже кожа пахнет как-то особенно. Какими-то белыми цветами. Может быть, нарциссами. Или жасмином. И это не был запах духов, это был ее собственный запах, на который духи только накладывались. Ему нравилось в этой женщине все — и то, как она ходит, и как волосы падают ей на лицо, и как она поправляет непослушную прядь, закладывая ее за маленькое розовое ухо, и как сидит, положив круглый подбородок на сплетенные в замок пальцы, и как закидывает ногу на ногу — от этого движения его просто бросало в жар! Он чувствовал, он знал, что эта женщина была создана для него, Романа Юшко, но с его огромным опытом соблазнения она его отвергала!

Лина, похоже, также вдруг засомневалась в нем. Да что Лина! Лина — бездушная механическая кукла. Наверное, никогда никого не любила и не хотела. Да и он тоже никогда никого не любил — но с его работой и любить было невозможно. Просто по техническим причинам. А вот Лина, похоже, такая от природы. А с боссом спит, наверное, потому что так ближе к власти. Такие фригидные дамочки больше всего любят власть. А рыжая как раз не фригидна — в этом он готов был поклясться. Просто у нее другие правила. И он был готов принять эти правила. До сих пор он навязывал ей свою игру. Почему не попробовать так, как хочет она? Может быть, в этом и есть ключ к успеху? Но слова Лины задели его за живое. Влюбился! Готовность играть по другим правилам, конечно, можно истолковать только так. Он не может, не должен влюбляться в эту рыжую, с ее чуть слышным, но совершенно умопомрачительным ароматом белых цветов, с капризным ртом, янтарными глазами хищной птицы. Это будет означать, что она выиграла, а он проиграл. До сих пор выигрывал только он. И Лина права. Деньги. Он получит кучу бабок, если заставит рыжую все-таки играть по своим правилам. Но она не хочет. Он почувствовал, что окончательно запутался.

— У тебя кокс есть? — спросил он сумрачно.

— Для прочищения мозгов? — насмешливо ответила вопросом на вопрос бледная прибалтийская моль. — Ладно. Возьми. Здесь даже больше, чем ты заслуживаешь.

Да много она понимает, чего он заслуживает!

— И что, ты так ни разу с ней и не переспал? — продолжала допытываться Даугуле. — Может, все-таки дело не в тебе?

— Что ты хочешь сказать? — удивленно спросил он. — У нее что, есть кто-нибудь другой?

— Я думаю, что скорее другая.

— Что?!

— Ромочка, ну чего ты так кричишь! Ночь на дворе. А у меня соседи. Еще подумают бог весть что.

— Если ты с самого начала все знала, зачем тогда ее мне подставила?! — зло прошипел Юшко. — Что, выбора другого не было?!

— Я сама ничего не знала. Да что ты так задергался! Это только предположение. Остынь.

Она пристально взглянула на него, и в ее водянистых северных глазах читалось что-то — он никак не мог понять что. Сочувствует она ему? Или все-таки издевается? Или рада, что у него ничего не получилось? Да что же это такое?! Врет она, подставила его, а сама все знала. Вот сука, а? Ключи ей были нужны, вот что. Чтобы пошарить у этой Соболевой. Что-то ей у нее понадобилось. А про деньги просто для отвода глаз. Он ей как дурак принесет ключи, а она ему ничего не заплатит. Договор дороже денег — это Линины любимые слова. И она еще советы ему дает! Хорошенькое дело. Остынь! Да, это, наверное, все и объясняет. Так все и есть.

— Но… она ведь замужем?.. Да? Или нет? — неуверенно и зло спросил он.

— Замужем, — подтвердила Даугуле, с усмешкой наблюдая, как целая гамма чувств отразилась на лице собеседника. — И ее муж платит нам пятьдесят тысяч, чтобы мы его от нее избавили. Я хотела, чтобы эти деньги заработал именно ты. Я всегда к тебе хорошо относилась, Рома.

— Что значит — избавили? — не понял он. — Он хочет с ней развестись? Ему нужен на нее компромат? Но ты же видишь сама, что у меня с ней ничего не выходит…

— Он не хочет с ней разводиться.

Да, времени остается чертовски мало. Придется сказать этому самовлюбленному кретину почти все. Все равно он им больше не нужен. Слишком большой риск, что он когда-нибудь проговорится. А еще он слишком любит деньги. Хотя это даже хорошо.

— А зачем тогда… — Он умолк на полуслове. Понял. Закашлялся. — Лина, я не стану ее убивать.

— А тебе и не нужно будет ее убивать. Дурачок. — Даугуле улыбнулась.

Она подошла к нему вплотную, ласковым жестом взлохматила волосы. От этого жеста, а особенно от улыбки у него мороз пошел по коже — так было страшно, как будто улыбнулась и приласкала его восковая кукла из музея мадам Тюссо.

— Не нужно никого убивать. Не нужно никакой крови. Все должно выглядеть как несчастный случай. Маленький несчастный случай. Просто несильно ударишь ее — и все. Чтобы она потеряла сознание. И сделаешь маленький укольчик. Понял? А потом разденешь, уложишь в ванну и пустишь воду. Все очень просто.

— Она не пускает меня дальше порога, — упрямо повторил он.

— Ну, на порог все-таки пускает? А дальше и не нужно. И денежки, Рома, денежки. Огромные деньги за такую пустяковую работу.

Да, деньги. Она, несомненно, знала его слабые места. Болезненное, замешанное на собственном обожании самолюбие и деньги. Сначала он испугался. Потом испуг как-то незаметно стал улетучиваться. Действительно, человек может поскользнуться в ванне, удариться, потерять сознание и утонуть. Особенно под кайфом. И это ни у кого не вызовет ни малейших подозрений. Милиция? Сборище тупых, ленивых, жадных скотов. Они даже не почешутся, если их не заставить. А кто будет заставлять? Муж? Он будет молчать.

— А она правда лесбиянка? — вдруг спросил он.

— Рома, Ро-о-ма, — благодушно пропела Даугуле. — Ну зачем тебе это знать? Я думаю, что, скорее всего, да. Может быть, скрытая, латентная, так сказать. А может быть…

Больше всего он не любил, когда она при нем умничала. Он не понимал и половины тех терминов, которыми она сейчас сыпала. Обычно, когда при нем говорили о вещах, которых он не понимал, Роман страшно раздражался. Но сейчас это даже как-то его успокоило. Так. Ударить ее по голове совсем не сложно — хоть и на пороге квартиры. Охраны в доме никакой, только кодовый замок. За все время, что они с ней встречались, он ни разу не видел никого из соседей. Плохо, что этаж у нее не последний. Ничего. Главное — все сделать быстро. Реакция у него дай бог всякому, да и силой он тоже не обижен. Не зря столько времени проводит в тренажерном зале. Итак, ударить и быстро затащить в квартиру. Да, двух-трех секунд хватит. Эта рыжая постоянно высокомерно поворачивается к нему спиной, когда открывает дверь и берет на руки своего жуткого кота. Он все равно заработает эти пятьдесят тысяч!

— Слушай. — Он вдруг обернулся и с ужасом посмотрел на темные окна, как будто все его мысли сейчас были озвучены. — А нас тут никто не услышит?

— Ну кто нас тут услышит? Сам посуди — пятнадцатый этаж. Привидения в бетонных домах не водятся. Рома, у тебя совсем развинтились нервы. Это она тебя довела. Я тебя не тороплю. Езжай домой, перевари все. Обдумай. Но ответ должен быть у меня не позже завтрашнего утра. Иначе я буду искать другого человека. И я его легко найду, поверь. Пятьдесят тысяч — огромные деньги. Но… знаешь, я бы хотела, чтобы они достались тебе.