Чтение онлайн

Капитан в три огромных прыжка преодолел расстояние между подъездом и машиной, ткнул пятерней в кодовый замок, с грохотом распахнул тяжелую дверь и устремился вверх по лестнице. Из замызганной девятки, почуяв неладное, к подъезду тоже бежали двое.

Бухин поскользнулся посреди чисто выметенного тротуара на невесть откуда взявшейся банановой кожуре, но удержал равновесие. Вот и арка. Алкаша в ней уже не было. Он еще прибавил скорости и, едва вписавшись в поворот, оттолкнулся рукой от шершавой кирпичной стены, а затем, загребая по крутой дуге кроссовками, на полном ходу вылетел на улицу. Там он увидел, как синяк с небывалой прытью несется по направлению к аптеке. У аптеки старлей Бухин краем глаза успел заметить припаркованную машину, очень похожую на машину Романа Юшко. Зрение у старшего лейтенанта было, как у орла, то есть вдаль он видел прекрасно, — но расстояние все-таки было большим, и на все сто он бы не мог утверждать.

Завидев бегущих, водитель завел мотор, и машина с визгом тронулась с места, помчавшись прямо на них. Узрев это, синяк еще наддал ходу и замахал рукой.

— Стой! — завопил Бухин не своим голосом. — Сто-о-й!!

Машина между тем, набрав скорость, пролетела мимо, обдав водой из лужи и мощной звуковой волной, и теперь Бухин мог бы поклясться, что за рулем сидел именно Юшко.

Виталик Мухин был уверен, что Рома сейчас притормозит, как в американских фильмах, распахнет дверь, подберет его и умчит от преследователя, неизвестно откуда взявшегося, прямиком в обещанный кокаиновый рай. Но Рома, пидор, проскочил на своей тачке мимо и даже не подумал остановиться. Муха, потрясенный таким предательством, от неожиданности резко затормозил, развернулся вслед удаляющейся машине и вылетел на проезжую часть. Догоняющий сделал резкий рывок, прыгнул и свалил Мухина лицом прямо в дорожную слякоть.

Пропало, все пропало! Муха, сволочь, подонок, прокололся и все испортил! Все, все пропало! Роман Юшко гнал машину какими-то незнакомыми переулками, намертво вцепившись в руль холодными пальцами и не замечая того, что уже не думает, а кричит вслух, как бы стараясь перекричать мощные динамики:

— Все, все пропало!

В панике он проскочил на красный, едва не сбив пешехода, но даже не заметил этого. Его всего трясло. Муха… Муха ее не убил, там явно была засада! Как его там повязали! А ждали там его, Романа! Или… или убил?! А теперь все свалит на него! Это… это еще хуже? Механически, как говорится, на полном автопилоте, он въехал к себе во двор. Музыка все гремела, и он бахнул кулаком по всем кнопкам сразу, обдирая костяшки пальцев. Все, все пропало!

«Постой, — неожиданно сказал загнанный в самый дальний угол небывалым выбросом адреналина здравый смысл, — а что, собственно, пропало?»

— Все, — тупо повторил Юшко.

«Ничего не пропало, — уверенно и громко заявил голос и вкрадчиво спросил: — Ты там был? Тебя видели?»

— Был. Видели. — Он почувствовал, как земля уплывает из-под ног.

«Никто тебя там не видел. И тебя там не было. Понял?»

Понял, понял! Распахнув дверь, он ввалился в квартиру и в изнеможении упал в кресло. Медленно переведя дух, налил себе стакан ледяной воды из холодильника и принялся цедить ее крохотными глотками. Каждый глоток как будто успокаивал его:

— Не был…

— Не знаю…

— Не видел…

В самом деле, нигде он не был, ничего не видел и ничего не знает. Виталика Мухина сто лет не встречал… Стоп! Да он вообще не знает, кто это такой! Был дома. А где еще быть в воскресенье утром? Спал. «А может, и не дома, — внезапно пришла ему в голову спасительная мысль. — Лучше сказать, что я был на даче. А еще лучше — чтобы меня вообще в этой стране не было. Уехать, уехать!» Он заметался, хватаясь то за одно, то за другое. Уехать к черту на кулички, все равно куда — в Египет, в Финляндию, на Гавайские острова. Главное — чтобы быстро и подальше. Взять горящую путевку и… Черт, сегодня же ничего не работает! Значит, завтра. А пока перекантоваться хоть у материного полкаша на даче. Прямо сейчас взять ключи, а матери сказать, что если будут спрашивать, то он там уже два дня. Или три… И она вместе с ним. Она скажет. Быстро набрал номер, долго слушал длинные гудки — к телефону все никак не подходили. Он стоял, от нетерпения дергая ногой и недоумевая, куда в воскресенье утром они могли подеваться. Наконец, когда он уже хотел бросить трубку, запыхавшийся голос сказал ему прямо в ухо:

— Алё…

— Мам, ты? — обрадовался он.

— Ромочка… А мы за домашним молочком ходили… Только вошли… Что-то случилось?

— Ничего-ничего, — поспешил заверить Роман. — Ничего не случилось. Просто захотелось позвонить. Мам, вы на дачу ехать не собираетесь? — спросил он осторожно.

— Нет, — удивилась она. — Холодно же еще. Витя говорит…

Ему было совершенно не интересно, что там говорит ее драгоценный Витя, но он выслушал все: и про полезность домашнего молочка, и про сад, который они вдвоем с этим самым Витей посадили, и про какие-то там прививки (какие прививки? кому прививки?), и про Витину драгоценную рыбалку… Мать все говорила и говорила, обрадованная редкой возможностью поговорить с одним любимым человеком о другом любимом человеке. Наконец ему удалось вклиниться:

— Можно я возьму у тебя ключи от дачи? От города хочу отдохнуть…

— Это правильно! — с жаром дачного неофита согласилась мать. — Я сама от города та-а-ак устаю. Вот Витя говорит…

Он, не выдержав, перебил ее на середине фразы:

— Мам, так я сейчас заеду!

— Да заезжай, Ромчик! Я тебе еще фотографии наши последние покажу, как мы с Витей на зимнюю рыбалку вдвоем ездили, смешные такие! — Она счастливо засмеялась, а он буркнул:

— Счас приеду. — И с силой нажал кнопку отбоя.

Фотографии! Только фотографий ему сейчас и не хватало. Но чтобы уговорить ее сказать все, как он придумал, наверное, придется смотреть и эти дурацкие фотографии, и есть вонючую, полкашом же засоленную рыбу. Он выглянул в окно. Машина спокойно стояла там, где он ее поставил, а прямо перед ней, в луже талой воды, распушившись и став похожим на огромную шишку, плескался голубь. Подъездная дверь хлопнула, он инстинктивно отпрянул, затем осторожно выглянул снова. Соседка, прямо в домашних шлепанцах на босу ногу и в накинутом на халат пальто, озабоченно направлялась куда-то — очевидно, в хлебный ларек на углу их дома. Голубь, похожий на шишку, не спеша вышел из лужи и замер на краю тротуара — сушиться на солнышке. Роман почувствовал, как паника, не дававшая ему продохнуть с того самого момента, как он увидел выбегающего из арки Муху, потихоньку стала отпускать его.

И впрямь, чего это он так переполошился? Если Муха что-то трепанул, то за ним бы уже приехали. Сколько тут ехать! А уже… да, уже вон сколько прошло! — с облегчением заметил он. И вообще, кто ему сказал, что Муху замели менты? Это он сам себе сказал, идиот! Какие там могли быть в девять часов утра, в воскресенье, менты! Откуда? Что они там делали? За Мухой, что ли, следили? Тоже мне наркобарон, Виталик Мухин! Подумаешь, мужик какой-то за этим отморозком погнался! Да Муха всем по городу должен и никому не отдает, наверняка мужик этот его как раз и увидел… Или сосед — Муха как-то рассказывал, какие у него соседи сволочи, даже жратву друг от друга по комнатам прячут. Ну и сам Муха, между нами говоря, тоже еще тот подарочек…

Рассуждая в таком духе, он быстро собирал вещи и время от времени осторожно выглядывал в окно. Но во дворе по-прежнему было тихо, его машина безмятежно сияла на солнце, сияла и лужа, в которой отражались белые облака. Мокрый голубь куда-то ушел или, может быть, улетел. Он собрал две сумки: одну — для жизни на даче, другую — если удастся куда-нибудь уехать. Хорошо бы, где потеплее. Здесь весна никак не наступает, а ему вдруг до смерти захотелось теплого моря, жаркого солнца… Лечь на солнышке, закрыть глаза… Чтобы никого, никого не было рядом… Чтобы никого — ни Лины, ни этой Соболевой, ни Мухи… Пошли они все…

Он отправился в ванную за туалетными принадлежностями, по пути еще раз машинально глянув в окно и не обнаружив там ничего нового. Да, дурак он, что не остановился. Может, Муха какую-нибудь мелочевку задолжал, может, он с Соболевой все как надо сделал? Может, не стоит пока никуда ехать, подождать — если с Соболевой все выгорело, то Муха непременно припрется за обещанной платой. «А может, он к Соболевой и вовсе не пошел, а проваландался где-нибудь, — пришла ему в голову неожиданная, но весьма логичная мысль, — а мне скажет, что все сделал. И потребует платы». А он, как лох последний, купится на эту байку! Как это ему сразу в голову не пришло? Муху же сто раз проверить нужно, прежде чем расплачиваться! Наркошам вообще ни в чем нельзя верить…