Чтение онлайн

Дома ее не оказалось, и я уже начал дергаться. Сейчас темнело раньше, она без телефона и на взводе. Ходил из угла в угол, соображая, где ее вообще можно искать и что делать. И когда уже порядком накрутил себя, услышал звук лифта. Метнулся в прихожую, услышал звук ключа в замке и распахнул дверь. И сразу накинулся на Дашку:

– Где ты была?

Черт, Ростовцев, не так, не с того ты начал. Ну и где же твоя хваленая дипломатия и умение держать себя в руках. Но при виде Дашки все полетело в тартары. Бледная, осунувшаяся, ее глаза больше не смотрели открыто и радостно. Она вообще на меня избегала смотреть. Но была внешне собрана и даже как будто спокойна. Это меня и насторожило. Но поговорить было надо.

А потом случился взрыв. Она увидела цветы. И Дашку, мою спокойную и всегда уравновешенную Дашку прорвало. А я… Я только что и мог стоять и впитывать в себя ее боль. Получай, Ростовцев.

Я хотел бы изменить то, что случилось. Просто хотел, чтобы она не узнала. Но сейчас я мог просто наблюдать. И даже прикоснуться к ней не мог, она бы все равно не позволила. Гордая. Сильная. Моя. Когда-то была. Теперь – нет. Я протянул к ней руку, сам не осознавая, чего хочу в этом момент. Схватить за руку и не отпускать? Обнять? Но она отшатнулась, не позволяя даже дотронуться до себя.

Кидала слова, метясь побольнее и поточнее. А я просто позволял каждому слову, как стреле, достигнуть цели. Может, тогда станет легче? И мне, и ней.

Когда она выскочила из квартиры, я ударил кулаком о стену. И бил, бил, бил, не замечая разбитых костяшек и боли. Метнулся за ней по лестнице и опоздал, на какое-то жалкое мгновение опоздал. Только и успел, что увидеть, как Дашка, вся в крови, лежит на асфальте.

Даша

Я пыталась выбраться из болота. Но меня все больше и больше затягивала трясина, я кричала, звала кого-то, но помощь не приходила. И как это часто бывает во сне, липком и вязком, ты хочешь сделать что-то, но не получается. Когда трясина сомкнулась надо мной окончательно, и я поняла, что не могу больше дышать, я с криком открыла глаза. Уперлась взглядом в белый потолок, попыталась пошевелиться и почувствовала боль в руке. От нее тянулись проводки к капельнице и какому-то аппарату. К голове тоже крепились датчики.

Так. Похоже, я в больнице. Что последнее я помню? Я пыталась напрячь память, но вызвала только сильную головную боль. Скосила глаза в сторону, чем вызвала очередной приступ головной боли и, не сдержавшись, застонала. Закрыла глаза и поняла, что так, пожалуй, лучше. И снова отключилась.

В следующий раз я очнулась, почувствовав, что меня кто-то держит за руку. Открыла глаза и наткнулась на взгляд темных, почти черных глаз. Поморщилась. Никогда не любила карие глаза. Они меня всегда пугали и отталкивали, по ним никогда невозможно было прочитать хоть какие-то эмоции и выражения чувств. Я пристально рассматривала лицо мужчины, пытаясь понять, кто он. Брюнет, красивый, с легкой небритостью, хищный нос с горбинкой. Волосы немного вились и были уложены в модную прическу. Скосила глаза на его руку, которая все еще удерживала мою. А руки у него были потрясающие. С длинными чуткими, но сильными пальцами, ухоженным ногтями. Было в его внешности что-то восточное. И еще он был в белом халате. Врач? Посетитель?

– Вы так внимательно рассматриваете меня, Дарья, – голос у него был низким, хорошо поставленным, чувствовалось, что он скорее всего часто выступает на публике. – Но не переживайте, что вы не помните меня. Мы действительно не знакомы. Пока не знакомы.

И он мне улыбнулся. Вот в этот момент я поняла, что готова пересмотреть свое отношение к кареглазым мужчинам. Было ощущение, что улыбка осветила все его лицо, а глаза посветлели и в них появился что-то медовое. Глаза цвета горчичного меда.

– Как вы себя чувствуете? – он тепло смотрел на меня. И почему я думала, что в карих глазах не читаются эмоции?

– Голова болит, – получилось тихо и хрипло, и я откашлялась.

Мужчина кивнул.

– Так и должно быть. К сожалению, головная боль еще сохранится какое-то время.

– А вы кто? – я с недоумением смотрела на него, не понимая, если он врач, почему не представился до сих пор.

– Меня зовут Лев. И я ваш врач, нейрохирург, пока буду наблюдать за вами сам.

– А как я вообще здесь оказалась? – я опять попыталась вспомнить, что произошло, но в голове был только черный шум. И боль.

– Вам пока нельзя напрягаться. Не пытайтесь сейчас вспоминать, вы только вызовете очередную головную боль, – и он успокаивающе чуть сжал мою руку, которую так и не отпустил.

– Где мой муж?

Лев помрачнел.

– Полагаю, скоро будет. А сейчас ни о чем не волнуйтесь и отдыхайте, хорошо? – Лев опять тепло улыбнулся мне.

В это момент дверь открылась и в палату вошел Влад. Увидел сидящего рядом с моей кроватью Льва, который держал меня за руку и застыл в бешенстве.

– А ну отойди от нее и не прикасайся, – практически прорычал Влад, рванув ко Льву. Он что, хотел его силой оттащить? Но Лев поднялся сам и оказалось, что он высокий, выше Влада, а еще хорошо, атлетически сложен. Удивительно, тело спортсмена, а руки пианиста…

– Вы забываетесь, – холодно произнес Лев. – Во-первых, я лечащий врач Дарьи и буду прикасаться к ней, как того требует мое вмешательство. А во-вторых, я могу запретить все посещения, ваши в первую очередь, потому что Дарье противопоказаны волнения.

Влад со Львом еще какое-то время мерялись взглядами. Влад уступил первым, кивнул Льву и направился ко мне.

– Прости, солнце, за сцену. Но я просто переживаю за тебя. А этот… – Влад скосил глаза в сторону Льва, но промолчал.

– Влад, почему я здесь? Что случилось? И что у тебя с рукой? И я, конечно, понимаю, что выгляжу сейчас не лучшим образом, но мог хотя бы чмокнуть в щеку, – ворчливо сказала я, рассматривая разбитые костяшки на руке мужа.

Влад как-то потерянно смотрел на меня и потом осторожно чмокнул в щеку, все так же внимательно наблюдая за мной. Потом оглянулся на Льва.

Тот подошел и, откашлявшись, начал пояснять.

– Дарья, у вас черепно-мозговая травма не тяжелой формы. Но скорее всего у вас наблюдается частичная амнезия последних событий, которые предшествовали аварии. Что последнее вы помните?

Я напрягла память. В голове зашумело, но я проигнорировала и сосредоточилась на воспоминаниях.

– Был понедельник, пятнадцатое сентября, я это хорошо помню, потому что по понедельникам у меня сессии с моей постоянной клиенткой. Я психоаналитик, – пояснила я на вопросительно поднятые брови Льва.

– Почти коллега, значит, – улыбнулся он мне. – Вы лечите души и голову образно, а я – буквально, влезая в черепную коробку.

– Очень смешно, – передернула я плечами.

Лев еще шире мне улыбнулся и развел руками.

– Я все время забываю про профдеформацию. У нас, у хирургов, вообще специфический юмор. Так, что еще помните из того дня?