Чтение онлайн

Второй слово в слово повторил рассказанное.

Чего греха таить, взяли их быстро и без особого шума. Не считая ранения одного из захватывающих, ну и драки Давида с этим психом.

— Хара! (Дерьмо! — прим.) — неожиданно подал голос до этого молчавший Нахум. — Давид, ты прости, но я хочу уехать из этой страны и больше сюда не возвращаться.

Давид очень пристально посмотрел на своего человека и понял, что он «сломался». Подобное может быть с любым, даже очень профессиональным солдатом, прошедшим не одну боевую операцию. Из-за разных причин, но человек теряет уверенность в себе и становить непригодным для их работы. Подобное Давид несколько раз видел сам лично. В особенности это проявлялось у людей, побывавших в плену у «Хамаса» или «Хезбаллы».

— В чём дело, Нахум? — решил выяснить подробности Давид.

— Здесь живут натуральные маньяки, — Нахум не сразу, с паузами, но рассказал, как ему чуть не вырезали глаз ножом.

Захваченные на втором этаже и потерявший сознание Давид не могли видеть то, что творил с Нахумом сумасшедший руководитель тех, кто их захватил.

— Тебя просто пугали, — пытался донести эту истину Давид до своего подчинённого и друга. — Несмотря на то, что здесь творится, какое-то понятие закона здесь существует.

— Давид, — потухшие глаза Нахума смотрели на него. — Ты не видел его глаза!

— Ну может актёр хороший, — подал голос Гидон.

— Может, только помимо его глаз, я успел увидеть глаза людей, что были вместе с ним, — сказал Нахум. — Они были реально уверены, что он исполнит свою угрозу.

— Приедешь домой в Хайфу, пройдешь курс реабилитации и всё будет хорошо, — успокаивал друга Давид.

— Не знаю… не уверен, — тихо сказал Нахум.

Давид сам понимал, вряд ли это произойдёт, но не мог оставить его без своей поддержки. И… он сам помнил этого — Германа, когда дрался с ним.

Жестокий бой для этого психа был тренировкой, поводом для развлечения. И никогда ещё Давиду не приходилось сталкиваться с бойцом такого уровня. Мгновенная реакция, дикая скорость. При этом, скудность используемых приёмов и ударов… Только вот сейчас он понял, что тот просто игрался.

И тот удар, когда он чуть стенку не сокрушил ударом правой ноги, чуть не попав Давиду в голову. Сейчас был уверен, что если бы попал, то просто бы сокрушил ему кости черепа.

И последние секунды боя, когда Давид был выведен из строя?

Последнее, что он помнил, это попытка застрелить Германа — два выстрела, затем боль в руке, удары в живот, голову и… провал. В себя он пришёл только в машине, в наручниках.

Равиль и Моисей поделились своими впечатлениями от прошедшего боя на базе.

— Никогда не сталкивался с бойцами такого уровня, — сказал Равиль, а Моисей молча подтвердил это кивком.

Помолчал несколько секунд и добавил:

— Он сломал ногой деревянный брус. Не на тренировке, ни на татами. Не специально подготовленное дерево, а обычную толстенную доску.

— М-да, — вздохнул Равиль. — Боюсь представить, если бы он ногой с такой силой в голову попал.

* * *

Пришлось просидеть продолжительное время, а потом из коридора раздался какой-то шум, затем лязгнув открылась дверь и в помещение зашёл… Иван Сергеевич:

— На выход! — коротко бросил он и вышел из комнаты.

Давид и остальные переглянулись, а потом вышли из комнаты один за другим, встретив в коридоре вооруженных охранников.

На крыльце их встретил Герман и ещё несколько человек.

Перед входом стояло две «Газели», ожидавших своих пассажиров, а также два Ford «Explorer». Ивану Сергеевичу с двумя его людьми предложили сесть в первую «Газель», а людей Давида с его людьми загнали во вторую.

Герман с Петровым сели в первый джип, а сотрудники СБ и милиции распределились во втором джипе и «Газелях». И спустя сорок минут, кортеж из четырёх автомобилей прибыл в аэропорт. Большое Сормово.

Доставленных высадили из машин и под присмотром шести человек увели в здание аэропорта на предполётный досмотр. Герман и Петров проследовали за ними.

Стоя перед стойкой, где проверяли паспорта, Герман вытащил из кармана стопку паспортов, билетов и отдал их Ивану Сергеевичу.

Проверяющие документы были удивлены прибытием странной компании и тому, что неожиданно их город покидали сразу такое количество израильских граждан.

— Иван Сергеевич — в спину раздался голос Германа.

— Да, Герман, — прошедший стойку в зону вылета, Иван Сергеевич обернулся.

— Наша не очень приятная встреча не отменяет возможность нашего пересечения в Европе. Посидим, выпьем по бокалу вина, о жизни поговорим.

— Я вас услышал, Герман, — кивнул Иван Сергеевич.

Спустя десять минут их компанию пригласили проследовать в самолёт, выведя их из здания, чтобы дождаться автобус, который их отвезёт к самолёту.

— Хара! (Дерьмо! — ивр.) — еле слышно прозвучало от Нахума.

— В чём дело? — обеспокоенно спросил его Давид.

— Смотри! — Нахум показал осторожно рукой вверх и наискосок.

Давид поднял глаза и увидел за прозрачным, чистым стеклом на втором этаже здания аэропорта Германа, который держал в правой руке нож, подведя клинок к правому глаза, смотря при этом на Нахума, а потом перевёл взгляд на Давида. На секунду на лице показалась неестественная улыбка, через секунду исчезнувшая с его лица, превратив лицо — в маску.

— Развлекаешься? — посмотрел на отодвинувшегося окна Германа, убравшего небольшой нож в ножны на ремне, прикрыв их утеплённой кожаной курткой. Увидев стоявших израильтян, в последний момент вспомнил о ноже. Вот и решил немного по хулиганить.

— Это напоминание, — пожал плечами Герман, направившись в сторону выхода. — Кстати, а когда приёмные часты в нашей больнице? — он повернул голову к Петрову.

— Вроде с 10:00, — ответил тот.

— Так, ага, — Герман посмотрел на часы на запястье. — Ну время гораздо больше, так что сейчас едем посещать нашего неосторожного друга, — очень язвительно выделил последнее слово, — навестить. И поздравить его со званием — Придурок года!

Петров только вздохнул, понимая, что разнос для Титова будет жёстким. И есть за что. Это же надо умудриться, заламывая вдвоём одного визитёра, умудрились пропустить нож. А если бы он пистолет успел достать? Там бы оба и легли? За подобное, Петров своих бы сам, лично прибил.

* * *

п. Сылва. Поселковая больница

Евгения Анатольевна — главврач больницы не хотела пускать, мотивируя тем, что Роман совсем недавно отошёл от наркоза, но сдалась после уговоров. Так что спустя десять минут Герман и Петров запёрлись к Титову в палату.