Чтение онлайн

— Зачем мне твои деньги? — удивился сумасшедший. — Я твой глазик хочу. Фу таким быть, — брезгливые нотки в голосе. — Ссыкун, блин.

Да, от ужаса, мочевой пузырь Геннадия Михайловича не выдержал подобного обращения с хозяином тела. Чиновник обмочился.

— Не стоит общаться с Бертшейном, это может плохо кончиться. Умный — да поймёт. Ладно, поспи, ссыкунишка, — резкий, дозированный удар в висок и привязанный к стулу вместе с ним же рухнул набок, потеряв сознание.

— Ох! — девушка старалась не открывать глаза, но услышав звук падения, инстинктивно открыла их, а увидев валяющееся на полу тело, решила, что её клиента убили. — Я не смотрела, нет, ничего не видел. Прошу… — зачастила она, видя, что убийца направился к ней. — Не слышала… прошу. Не убивайте! У меня мама… она больна… деньги… Деньги нужны…

— Деньги всем нужны, — она открыла зажмуренные глаза и увидела перед собой шлем, незнакомец присел на корточки прямо перед ней. — Твое дело, этим заниматься, но не совсем это… — его правая кисть неопределенно повела в воздухе.

Она поняла, что её занятие не одобряют, но у неё мама:

— Это мой первый раз. Мама, операция. Надо 8 тысяч долларов. Семь есть, надо ещё восемь, — она частила короткими, рваными фразами, думая, что таким образом останется в живых.

— А сколько всего надо на операцию? — голова в шлеме склонилась к правому плечу.

— Пятнадцать тысяч долларов, — ответила она, не понимая, зачем он это спросил.

— Паспорт!

— Его? — спросила она, бросив взгляд в сторону валяющегося на полу.

— Дед Мороза! — хмыкнул убийца. — Твой!

— В сумочке, — её взгляд метнулся в сторону, а проследив за её взглядом Герман увидел небольшую сумочку на кресле.

Ксения ничего не понимающим взглядом смотрела, как человек в чёрном распрямился, подошёл к креслу, открыл её сумочку и достал из неё паспорт.

— Евстигнеева Ксения Анатольевна, — раздался его голос. — Проживает… — и продиктовал адрес её регистрации. — Принял, понял, — сказал непонятно для девушки, а потом положил паспорт обратно.

— Вы меня убьете?

— Я по субботам не убиваю. Шабат (Суббота, — ивр, прим.), однако, — сказал он, а она ничего не поняла.

— А как же…

— Да живой он, — перехватив её взгляд на тело, ответили ей. — Ладно, мне пора. А ты… — тяжелый взгляд карих глаз давил её. — Езжай отсюда. Всё будет хорошо. Не стоит заниматься этим. Хотя тебе решать.

Ксения до последнего боялась, что её убьют.

Мрачная, чёрная фигура покинула помещение, выскользнула в дверь и исчезла. Она сидела, боясь пошевелиться, совершенно не понимая, сколько прошло времени.

Затем раздалось несколько хлопков, какие-то крики, но слов было невозможно разобрать. Потом в комнату ворвались люди в форме, в помятом виде, у части из них были синяки на лицах…

* * *

Уйти спокойно и тихо не удалось!

Герман нахально вышел из банного комплекса и неспешно направился в сторону забора, следуя к месту, где проник на территорию. Перебегать от дома к дому, пытаться прятаться при наличии кучи источников света было просто глупо. Территория клуба была хорошо освещена, так что…

— Оп-па, — неожиданно на Германа из-за угла основного здания вышли четыре охранника Геннадия Михайловича, неизвестно зачем решившие прогуляться по территории.

Охранники неосознанно стали расходиться в стороны по двое, решив пропустить идущего им навстречу, как один из них почувствовал несуразность нахождения здесь мотоциклиста. На территории клуба постоянно находилась обслуга, многих из них охранники знали в лицо, а также гости клуба, которые на мотоциклах сюда не приезжали.

— Ты кто такой?

— И чего пристали? — буркнул Герман. — Я доставщик еды. Пиццу привозил вашему клиенту, — ответил интересующемуся.

— Чего? — охранника переглянулись.

До времени десятков тысяч курьеров, доставляющих еду по всей Москве и Подмосковью было ещё далеко. Так что высказанное неизвестным прозвучало откровенно чушью.

Герман успел сделать пару шагов, как на него сзади накинулся один из охранников, до этого успевший безмолвно переглянуться с коллегами. Профессионально прихватив горло сгибом правой руки, схватившись пальцами за предплечье левой.

Ребята были не из бывшего 9-го отдела КГБ (охрана особо важных лиц) или нынешнего ФСО (правопреемник 9-го отдела), но неплохо подготовлены различными специалистами.

— Стоять! — двое других схватили Германа за руки, выкручивая на «болевые», четвертый, огибая Германа, стал заходить спереди.

— Он вооружен! — схвативший Германа со спины, прижавшись к нему ощутил телом ножны, сделав правильный вывод.

— Попался! — заявил стоявший перед Германом. — Сейчас узнаем, кто ты такой и что ты тут делаешь.

— Думаешь? — раздался смех из-под шлема, с неприятным дребезжащим звуком.

Четвёртый никак не ожидал, что нейтрализованный незнакомец оттолкнётся ногами от плитки и со всей дури врежет обеими ногами державшим его за руки, попав металлизированными носками ботинок по лбу каждому.

Резкий мах ногами вперёд, с захватом освобожденной правой руки за шею державшего Герман, резкий наклон и тело схватившего его со спины летит в стоящего впереди. Спиной вперёд, головой вниз из-за сильной инерции и простой физики.

Четвертый инстинктивно принял в объятия коллегу, но из-за большой скорости летящего грохнулся вместе с ним на спину, проскользив по плитке около метра. Столкнув с себе коллегу, четвёртый резко встал на ноги.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — тихий, дребезжащий смех из-под шлема. — Ну нет, — резкий разворот и удар правой ногой назад (бэк-кик или уширо-гери, — прим.)

Слишком быстро, слишком неожиданно, — рука охранника дернулась к кобуре на бедре, как нога неизвестного со всей дури впечаталась ему в брюшной пресс, откинув назад его назад.

— И тебе, — резкий присед на левой ноге.

Полетавший охранник получил ослабленный удар головой об плитку: коллега не совсем удачно принял его, но стал поднимать с колен, когда грёбаный мотоциклист присел, а потом с разворота нанёс мощнейший круговой удар правой ногой в голову.

— Пора, загостился.

Ещё трое охранников Геннадия Михайловича стояли у машин и о чём-то болтали, когда из-за угла дома показался человек в мотоциклетном шлеме и легко трусцой пробежал к забору.

Благо схватка с их коллегами произошла за углом основного здания, и они ничего не видели.