Вернуться бы в Камелот, Дубинин Антон

Вернуться бы в Камелот

Дубинин Антон

Шрифт:

14.10.00

Томас-Рифмач

Мне пока еще хватит друзей и рифм, Чтобы я не думал про тьму, И, корону из слов для себя сотворив, Я пока еще смерть не приму, Да и Богу, Господу моему, Я скажу, что пришел с долин И с шиповника розой стучался к Нему, Чтоб Он жажду мою утолил. Мне пока что хватает врагов и бед, Чтоб держать себя на пути — Но тому, кто в чаще увидел свет, Не на свет ли оный идти? Белый олень, печаль моего напева, Веди же меня, пока не порвется связь — Но что мне сделать, скажи, о моя королева, Что я могу сделать, чтоб ты спаслась?.. И прекрасен день, а мой конь еще свеж, Поцелуй — это птица в руке, И его еще чувствую кожею, меж Света пятнами на щеке, — Но проходит день, и все глуше лес, Здесь проедет лишь Галахад, И, почти седой, безутешен, без Золотых даров, и не свят — Я слепой поэт, промелькнувший день, Конь мой пал, и я снова пьян — Без вина, тоской, и белый олень Бросит взгляд назад — где же я… Но, белый олень, Господь не ведает гнева, Только печаль за Своих безнадежных нас… Что же мне сделать, скажи, о моя королева, Что я могу сделать, чтоб ты спаслась?.. Вот, я вижу свет, и ускорю шаг (Сам хотел, а теперь — молчи), И сухая трава вдруг запахнет — так, Что и сердце закровоточЗт, — Не к лицу нам кровь, разве вот — вода, И водою клянусь, мой Сир — Я хотел стать вечным, но навсегда Ухожу из вечности в мир… О, танец между дерев, и белая дева, В белых цветах растаял конец пути. Давай танцевать, прости, о моя королева, Как же мне жаль, что мне и себя не спасти.

8.11.00

Галахад

о. Йосефу Леониду

Теперь, наверно, ты священник — А кем еще ты мог бы стать, Несущий — добровольный пленник — Свое томленье, благодать. А может, рыцарь — сломан меч твой В иной земле, в иной войне, Но ты — всё тот, смотрящий вечно На свет, горящий в вышине. Но ты — фанатик с тихим ликом, И только вскинув яркий взгляд, Себя ты выдашь — или вскриком, Увидев — веточки лежат Крестообразно, или в чаше Порой засветится вода… О, воплоти надежды наши, Иди на свет, иди туда. Вслепую ли искать дорогу — Идущий не оставит вех. Лишь радостный угоден Богу, А хочешь плакать — плачь за всех… А может, сам ты ищешь знака, Совсем никто, и равный мне, Но радостный — и нам ли плакать В чужой земле, в чужой стране, Когда умолкнут разговоры, И сокол [10] сложит тени крыл — Глаза в глаза, и видеть город, В котором ты почти что был?.. Но о каком молиться даре Там, где, законом облечен, Йерусалимским государем Не назван, смотрит вверх барон? [11]

Галахад — кельтск. «ловчий сокол».

Готфрид, герцог Лотарингский, первый король иерусалимский, отказался принять королевский венец в городе, где Господа короновали тернием, и довольствовался титулом барона (ниже своего прежнего, герцогского титула).

30.11.00

Гвенивер

«Ты сказал — моим огнем Осиян твой дом. Только мне в твои слова Верится с трудом. Мы сажали сад вдвоем Не единый год, Нынче ж в нем одна трава Сорная растет». «Госпожа моя, прости, — Молвит верный друг, — Только роза без шипов Не для наших рук. Нам ли грезить по пути С бала в темный скит, И от бурь беречь свой кров, Если мир горит. Видишь, сединой травы Камелот зарос, И мельчает день за днем Цвет нетленных роз. Сокол короля [12] , увы, Наш покинул град — То ушел своим путем Рыцарь Галахад. Говорят, он слышал весть Утренней зари, В доле взысканный благой К сыновьям Мари [13] . Тот, кто алой кровью крест Наносил на щит, [14] Ныне в Логрии другой Рядом с ним сидит. За себя ответив сам, Что превыше сил, Перед тем, как уходить, Он за нас просил. Как бы сжалиться и нам Над его мольбой, Мы должны бы поспешить Тоже стать собой». «Знаю, рыцарь, не должна Плакать я сейчас. К нам из праведных любой Милостивей нас. Помни эти имена И шаги мои, Как оставим за спиной Имя Логрии. Может, суд костров земных Рук не опалит — Это соль чужих молитв На руках моих».

Галахад — кельтск. «ловчий сокол».

Библейской Марии, сестры Лазаря и Марфы.

Иосиф Аримафейский на галахадском щите нарисовал крест кровью.

8.07.02

Сэр Гавейн вернулся

Где он был, возлюбленный рыцарь — Лицо его бледно и мирно, Только тень волос — серебрится. Не взыскал ни славы турнирной, Новых ран, ни любови новой, И ступает конь его смирно. Моего ли послушал зова, Или просто в далеких странах Не нашел он дома иного? Мне привыкнуть немного странно, Что бояться больше не надо — Вновь открывшейся старой раны, Колдовства, коварной засады, Злого плена, раздоров кровных. Он вернулся, и вот я рада. И сойдет с коня мой любовник, Горьким ветром пути овеян, Перекрестится на часовню, Преклонится благоговейно — И забудет до самой смерти Неудачу сэра Гавейна.

24.11.01

Псалом

(Ланселот)

Я думал быть тверд — И сломался, словно тростник. Я думал быть горд — И пред собственным сыном сник. Щепы сломанных слав, Как обломки копья на воде. Я думал быть прав — Где же нынче та правда, где… Что еще бы я мог Попросить для души своей — — О, мой Бог, Упаси меня от львиных когтей! Окончен турнир, По трибунам носится пыль. Кому — Божий мир, Кому же — мирская гниль. Крылатый эсквайр По ристалищу смотрит гербы — Ты — убит, ты — вставай, Ты — лежи до последней трубы… А мне б — не влаги глоток, Не бальзам для больных костей: — О, мой Бог, Упаси меня от львиных когтей! Я думал — беда Никогда не ходит одна. В Мортезе вода Сверкает, светясь до дна. От влаги доспех Заржавеет теперь, боюсь — Но я слышу смех, Наверное, я смеюсь. Смой, вода, с этих ног Весь песок непрямых путей, — О, мой Бог, Упаси меня от львиных когтей! Переломленное древко По реке уплывает легко, Это было моё копьё, Это было — имя моё, Ветхий я, убитый за так. Слава Господу, ибо Он благ.

20.03.02

Карлеонская песенка

Рыцарь Галахад темным лесом скачет, Рыцарь Галахад никогда не плачет, Конь его так бел, и копье его бело, Он спешит вершить священное дело. Рыцарь Галахад, он как сокол Божий, Вверх лететь из рук ему жизни дороже, — Но я вижу, влага глаза ему точит? — Это только тени ночные, сыночек. — Мама, тени так не ложатся на лица, Не лукавь со мною — то плачет он, рыцарь, Нету с ним отца и матери нету, Не возьмет с собой их к священному свету. — Хорошо, сынок, спи-усни до рассвета, Плачет он и впрямь, только важно не это, Видишь, его губы в молитве — он знает, Что Господь всех любит и всем отвечает. Рыцарь Галахад охранит тебя, спящий, Он спокойно едет безвыходной чащей, Конь его идет по незримому следу, Сокол в небесах возвещает победу. — Мама, твоей песни слова золотые, Но теперь я знаю, что плачут святые. — Плакать даже чаще, чем мы, они могут — Плачут и за нас они Господу Богу.

20.03.02

Сон Мерлина

(Корабль детей)

Мой король, идущий новыми путями, Соль земли с небес рассыпана горстями, Наши земли ей просолены немало. Собирай ее, чтоб все начать сначала: Как в СаррАсе, разливается вино На двенадцать мест, пустует лишь одно, И встают двенадцать верных первым кругом, Словно ангелы, открыты друг пред другом, Первый — ты, и пусть не спросит ни один, Где остался твой единородный сын, Чья рука его качает в колыбели, Что за крестный его примет из купели, Чья рука уже погибельный удар тот Направляет в сердце Логрии, мой Артур… Что придет на смену ветреному марту — Даже я не предскажу тебе, мой Артур: Может, засуха, а может — майский снег. Это время тоже кончится навек — Так призыву никакой любви не внемлет Соль земная, уходя с земли — да в землю, Так и барка в бурных водах не утонет, Колыбелью в Богоматери ладонях, Так, неся ее во тьме, Мария плачет О единственной, мой Артур, неудаче, Ибо выкована смерть, и закалится — Дети спят, а одному из них не спится, Одному из них навеки не до сна. Спи, мой милый, завтра новая война.

10.08.02

«Королева Гвенивер в монастыре…»

Королева Гвенивер в монастыре. Королева Гвенивер в монастыре. При каком она ныне сияет дворе, В золоте свечном, в лунном серебре? Кто еще тут помнит, кому дело есть До прекрасных погибших, которых не счесть, А под Солсбери травы красны на заре, [15] Королева Гвенивер в монастыре. А в другой-то обители — сэр Ланселот, «Отче наш» повторяет, поклоны кладет. Кто же нас теперь, сирых, на бой поведет, Если в тесной обители сэр Ланселот? Кто еще тут помолится, после всего, За отца Короля и за сына его, Кто, без имени сам, все имена назовет — Разве в тесной обители сэр Ланселот. И сэр Бедивер тоже надел скапулир, Слава рыцарства спит, и опустел Божий мир, Слава рыцарства гостией справляет свой пир, И сэр Бедивер тоже надел скапулир. Неужели и Борс удалился во скит, Кто и светом Грааля не был убит, Кто не меч королевства, но верный был щит — Даже доблестный Борс удалился во скит. И теперь из них каждый на коленях твердит — «Нас прости, Боже правый, и к Себе забери». По которой дороге слышен топот копыт? Первый ангел отправится в Эмсбери [16] . Пунктуален и вежествен, встанет к дверям, Не войдет без стука, концы крыльев в росе. Как вся слава Логрии — по монастырям, Так мы будем вместе, как истлеем все.

Под Солсбери была последняя битва между Артуром и Мордредом, где погибло почти все камелотское рыцарство.

В Эмсбери был монастырь, куда ушла королева Гвенивер (дамы вперед!).

27.08.02

«Скачет рыцарь, спеша…»

Скачет рыцарь, спеша, Видно, вести несет, Катит к Троице год — Что ж так плачет душа? «Gloria» в небе поет Хор небесного клира, Новое время мира Всадник несет в Камелот. О, кем станем мы там, В новом времени этом, Чьи святые приметы По глазам и устам Писаны ярким светом? По придорожным крестам Следуя, как по метам, Рыцарь ищет ответа — Чем же будем мы там. Вестник — имя тебе, Юноша в белом платье, Что ты привез для братии — Радость ли, смерть с небес? «Ветер горячий, брат, Что опаляет лица, Дней огня вереницу — Многие в них сгорят; Кто ж сквозь пламя пройдет, Тоже ангелом станет, И своими крылами Подожжет Камелот». О, кем станем мы там, В новом времени этом, Чьи святые приметы По глазам и устам Писаны ярким светом? По придорожным крестам Следуя, как по метам, Рыцарь ищет ответа — Чем же будем мы там. «Рыцарь Неба, ответь, Боль ли — имя служенья, Кроме лишь всесожженья Нет ли платы за свет?» «Пламя — вестник и весть, Мы иначе не можем: Кто приблизится к Божьей Славе — тот вспыхнет весь. Но не ведайте страха, Каждый к пламени зван — Что очаг для монаха, То маяк для мирян». О, кем станем мы там, В новом времени этом, Чьи святые приметы По глазам и устам Писаны ярким светом? По придорожным крестам Следуя, как по метам, Рыцарь ищет ответа — Чем же будем мы там. «Новым миром Отец Кормит из этой Чаши, В ней — все надежды ваши, В ней же и ваш конец. Те, кем станете там, Будут светлее вас. То, что осталось вам — Не осквернить тот час: Гордостью, суесловьем, Похотью ли мирской, Или иной какой Ненастоящей любовью». О, кем станем мы там, В новом времени этом, Чьи святые приметы По глазам и устам Писаны ярким светом? По придорожным крестам Следуя, как по метам, Рыцарь ищет ответа — Чем же будем мы там. Время ль зла впереди, Время ль страстей и мести: Скачет к городу вестник С алым крестом на груди; Я же — смотрю вослед, Сердцем горя в печали: Близится день Грааля, Близок твой день, Мордред. О, кем станем мы там, В новом времени этом, Чьи святые приметы По глазам и устам Писаны ярким светом? По придорожным крестам Следуя, как по метам, Рыцарь ищет ответа — Чем же будем мы там. Стать горящим, спастись — Раньше срока сгорая, Я почти что желаю, Я не боюсь почти. Ворон ли смотрит с вершин, Голубь над градом кружит? Тот, кто Господу служит, Не бывает один, Как бы он ни устал На пути за ответом, Чем бы он там ни стал В новом времени этом, Вымыт водой и светом, Вымыт кровью Христа.

13-06-2003

A lovestory

Вот такая простая картина, Путь средь многих земных путей: Жил Алейн, жила Вильгельмина, Им хотелось иметь детей. За три дня успели влюбиться, Та — принцесса, этот — поэт. На двоих им, если сложиться, Было тридцать и девять лет. Ничего-то они не боялись, Хоть на свете была война. Рядом ехали и смеялись, Пожениться вот собирались, Как с победой придет весна. …Он жил дольше, жизнью простою, Защищал короля и честь. А она-то стала святою, В честь нее и часовня есть. В двадцать с лишним — Господня милость — Воссияла, бела, как звезда. Но такой она мне не снилась Никогда еще, никогда. Что ж поделать — плотская память. Понимаю, чего ж не понять. Но закрою лицо руками — И так ясно вижу опять, Как они под снегом полночным, Улыбаясь, идут вдвоем. Это даже не ропот, Отче, Это — ревность о доме Твоем.

2003-11-22

«Нет повести печальнее на свете…»

Нет повести печальнее на свете: Сетей не рвали — пустовали сети, Никто не умер и никто не предал, Никто не взял, чего Господь и не дал. Но все сдались, и не друг другу — вместе: Так жаждущий бежать сдается чести, Тому, что больше жажды жить — сдается, И погибать на поле остается; Так мученик сдает себя на муки, Диакону так связывают руки. И Ланселот в опочивальню к даме Не восходил смертельными ночами, И королева, лилия долины, Не зачинала Логрии кончину, А Ланселот встречал рассвет во бденье, Достигнув нищего благодаренья Забвенным лесом, а не темным садом, А Ланселот остался Галахадом. И все собой остались, ибо жалость — Цена бытья собой, и мне осталось Смотреть сквозь кровь души, как во Граале Пресуществляется вино моей печали.

1 2 3 4 5

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Вернуться бы в Камелот

Дубинин Антон

Шрифт: