Вернуться из смерти
Шрифт:
Как он мечтал отомстить, расставаясь с сестрой (вполне могло статься так, что навсегда), вопя под ударами плети, засыпая в куче остывающего шлака вместо постели... Но за него отомстили алки. Какой-то рыцарь тоже попал в тенёта долгов, но алк - не сколенец. Ростовщика обвинили в измене, сунули в застенок, и на дыбе заставили признаться во всём, что совершал и не совершал. Ну, а затем "изменник, чернокнижник, убийца детей и скотоложец" был показательно посажен на кол в центре Валлея. В тот день сын кузнеца впервые в жизни испытал благодарность к алкам.
Но сейчас та мысль снова выбралась на волю. Виной тому, наверное, всё ещё стоявшие в ушах крики тех, кого совали в печь броненосца. Алки переломали гевинцам руки и ноги, чтобы не сопротивлялись. "А ведь они такие же сколенцы, как и ты, - крутилось в голове.
– И их убили благодаря тебе. И сколько ещё убьют, когда этот вот "Морской ужас" двинется на Валлей - или, вверх по Эмбре, обстреливая деревни и города?" Наверное, впервые Барген задумался: а стоит ли милость Амори и их благополучие в Алкии той бойни, которую устроят алки на материке?
"А!
– уже почти привычно отогнал неприятные мысли Барген.
– Как будто у нас с Бартэйлой есть выбор!" Но тихая, торжественная песня сестры настойчиво звучала в комнатке над детской кроваткой, сработанной каким-то сколенским рабом. В ней звенела спокойная уверенность в правоте дела восставших. В том, что в конце обязательно будет победа - надо только не сдаваться и продолжать сражаться. Какой бы безнадёжной не казалась борьба сейчас, как бы больно ни было терять друзей и залечивать раны. Эта уверенность очень не нравилась Баргену - ведь для них с сестрой победа восставших станет кошмаром...
– Замолчи, слышишь!
– как затравленный зверь, прохрипел Барген. Сестра даже подпрыгнула от неожиданности, - Ты забыла, кто мы? Стоит хоть кому-то из алков, или даже местных сколенцев, это услышать...
– И кто же?
– спросила сестра с удивившей Баргена твёрдостью.
– Кто? Пока в нас нуждаются, Барген, нас будут кормить, но держать на коротком поводке. Но представь, что будет, когда война кончится? И когда нам на замену найдут подходящего алка?
– Не найдут, - скрежетнул зубами Барген.
– Я об этом позабочусь.
– Половина твоих мастеров наверняка алки, - произнесла Бартэйла, осторожно укладывая ребёнка в постель. Маленький Алкин ван Михалис ровно посапывал, будто и не спорили его единственные родственники, в том числе, и о его судьбе.
– И наверняка тебя уже обвиняют в том, что ты тащишь к себе сколенцев. Ведь обвиняют же?
Барген не ответил - а что отвечать, если так и есть? Тот же Веммер не отказался бы согнать с насиженного места выскочку-раба и возглавить весь завод. И разве он один? Михалису было проще: именно потому, что он был чужим во всём этом мире, он был приемлем для всех. Иное дело - сколенец, выходец из враждебного к алкам, как таковым, народа. Пусть он верен королю, пусть приносит пользу, пусть даже преемник и соратник Михалиса, которому, в противовес мятежникам, благоволит король. Но ведь король может и передумать, так? Малейшая ошибка на производстве, неосуществлённая задумка, да хоть сгоряча брошенное слово - и всё. Амори не был бы собой, если бы все яйца клал в одну корзину. Да, Михалис был незаменим - но и это не спасло. А ведь его, Баргена, заменить куда проще!
А сестра, будто забыла, в каком качестве пришла в этот дом, уже поёт крамольные песни. Как она не понимает, что стоит услышать подобные песнопения хоть кому-нибудь... И всё. Амори щедр к тем, кто ему полезен - но при этом требует абсолютной верности. Если он хотя бы заподозрит неладное... Алка, за которого горой встанет его клан, может, на первое время и пощадят. Но сколенца, да ещё раба... Они трое должны быть не просто верны и полезны. Они должны быть вернее и полезнее алков. Тогда у их потомков век спустя будет возможность пожить в своё удовольствие.
– Верно, сестра. Поэтому-то я и хочу, чтобы ты следила за языком, даже когда одна. И у стен есть уши, запомни. И постарайся забыть, что ты сколенка. Те, которые в Верхнем Сколене, сами выбрали свою судьбу. Они проиграют... да, в общем, уже проиграли, когда отрёкся Император. На них будут охотиться, как на зверей. А у нас есть надежда примкнуть к победителям и прижиться здесь, причём не в качестве рабов. Если тебе не дорога твоя и моя жизнь, подумай о сыне. За твои глупости расплатится он...
При первых же словах Баргена Бартейла возмущённо вскинулась, она готова была вспылить - даже если это разбудит сынишку. Но стоило Баргену напомнить о сыне, как плечи поникли, только странная гримаса, отдалённо напоминавшая вымученную улыбку, исказила её губы.
– Конечно, ты прав, Бар. Ты всегда прав. Я... не подумала. Но мы ведь сколенцы, как ни крути, от этого не уйдёшь. Сами алки этого не забудут. И мы ведь не просто сколенцы, мы рабы, пусть и пока без хозяина.
А вот Барген улыбнулся не как сестра. Широко, тепло, открыто - и сразу стало видно, что не так уж и много ему минуло зим. Циничный и расчётливый, знающий, что ошибки допускать нельзя, заводчик и доверенный слуга короля ненадолго отодвинулся на задний план, уступив сколенскому мальчишке, которому наплевать и на высокую политику, и на кровавые счёты между народами. Парень обнял сестру, как встарь, когда суровый кузнец Аск ван Стемид ещё держал кузницу около Валлея, а самой большой проблемой его детей могла быть взбучка за непослушание. Вроде и унесла его лихорадка каких-то семь лет назад, а отцово наследство отобрали за долги ещё позже - но, кажется, прошли века. И теперь они работают на тех, кого отец истово ненавидел...
– Вот об этом я и хотел поговорить, дорогая. Сегодня мы спустили на воду новое судно - ну, то, с железными бортами, ты его видела. Король остался доволен. Завтра он прибудет к нам в гости. Так что всё должно быть готово. С утра пойдём на рынок, приберёмся во всём доме. И краску на стенах нужно подновить. Если король в нас не разочаруется... Со временем с его помощью мы можем стать свободными!
Бартейла ойкнула: такого она не ожидала. Но как такое может быть? Неужто ради них двоих Амори отправил посольство в Энгольд, к Императору? Будто отвечая на её вопрос, Барген сказал: