Чтение онлайн

Приветствуем Степана на парковке, рассаживаемся по машинам и едем домой.

В беседке Надин и Нина Федоровна накрывают на стол. Увидев нашу большую компанию, улыбаются, идут нас встречать. Потом относим наши вещи в комнаты, принимаем освежающий душ с дороги и садимся в беседке за большим столом. Как же я соскучилась по еде Нины Федоровны и шедеврам Надин. Последний раз мы прилетали в Россию три месяца назад на день рождения Пал Палыча. В конце мая папа, Надин и брат прилетали на день рождения близнецов. А вот день рождения Николя решили отметить в России и недельку побыть здесь. День рождение сына будет в следующие выходные. А вот четырехлетия дочери мы отпразднуем во Франции. Мама и Жак прилететь не смогут. Они во всю заняты подготовкой к новому показу. Николя уже взрослый и с пониманием относится к их работе.

Сидим в беседке в тени деревьев, дети поели и резвятся в бассейне. Они все замечательно плавают, даже дочка. Но для моего спокойствия на нее надели нарукавники. Няня Пал Палыча присматривает за детьми, а няня наших детей отпросилась немного отдохнуть. Мы делимся последними новостями. Папа рассказывает, как идут дела в ресторане, Валери рассказывает про кафе, я делюсь своими успехами развития Бюро переводов и показываю последние фотографии со съемок. Надин рассказывает о том, как идет подготовка на базе отдыха ко дню рождения Николя. Мы отправимся туда в четверг и пробудем до воскресения. В субботу сыну исполнится девять лет. В четверг с нами на базу проедут Саша с Софи и моей крестницей. Вика уже подросла, и эта шестилетняя девчушка ожидает в скором времени рождения братика, что бы нянчить и играть с ним, как она нам об этом сообщила по видеосвязи с важным видом. Еще прибудут несколько наших друзей с детьми. Все выходные и начало недели мы провели гуляя по Москве, катаясь на речном трамвайчике, посещая музеи и ВДНХ. Нашей троице необходимо было посетить несколько экспозиций для лучшего понимания как, что и где устроено. Лучше так, чем они опять разберут что-нибудь по винтикам. На вторник у нас было запланировано посещение Парка Горького с катанием на всевозможных каруселях. Валери с близнецами и Надин с Пал Палычем, должны были подъехать после обеда к центральному входу в парк. Мы с Анри, няней и детьми уехали с самого утра. Анжела захотела посетить театр и посмотреть детское представление, Николя, как старший брат вызвался сопроводить ее. За ними в это время будет присматривать няня, которая приехала с нами из Франции. Мы же с Анри отправлялись на переговоры в известную нам ранее компанию «ТЕКиФОР». Жак и мама не смогли приехать и поручили нам провести переговоры. По всем вопросам Жак будет с нами на связи, но основные пожелания мы знали. Прошлые переговоры, на которых мы с Анри присутствовали, были десять лет назад и закончились предварительным соглашением, но потом, компания «ТЕКиФОР» затянула с продолжением переговоров и Анри с Жаком посчитали, что не будут подписывать окончательный договор, и предпочли сотрудничать с другой компанией. Сейчас насколько я знаю, переговоры решили возобновить. Поступило выгодное предложение из «ТЕКиФОР» и Жак посоветовавшись с мамой и Анри решил его рассмотреть. Мы должны лишь заключить предварительное соглашение, если все стороны оно устроит. После переговоров, мы отправимся с детьми в папин ресторан «Екатерина Великая», где пообедаем, а затем отправимся в парк Горького, куда к этому времени подъедут остальные.

Подъезжаем к компании «ТЕКиФОР», Анри помогает выйти из машины. Меня бьет мелкая дрожь. Он гладит меня по плечу и притягивает к себе.

– Успокойся. Ты дрожишь, как осиновый лист. Мы здесь уже были. Тебе все там знакомо. – говорит тихо на ушко. – Ты зря так волнуешься. Это деловые переговоры, на них будет присутствовать его отец и директора отделов, юристы, я буду рядом. Он должен увидеть уверенную бизнес леди. Выдохни и подумай о маме с Жаком. Это соглашение должно быть для них выгодным, а если ты будешь так дрожать, они подумают, что мы их боимся, и будут продавливать свои условия. Это мы им нужны, а не они нам. Не забывай об этом. – эти слова отрезвляют. Вдох, выдох и я совершенно спокойна. Волноваться должен он, а не я. Это он заключил пари на меня, поставив на кон мотоцикл. Расправляю плечи, беру Анри под руку, и мы заходим в здание. – Не знаю, что ты вспомнила, но вспоминай это во время переговоров почаще, твой хищный взгляд даже меня пугает. – усмехается мне на ухо Анри.

– Подумала, что я лучше мотоцикла. – ответила так же на ухо Анри и сверкнула улыбкой. Анри скрипнул зубами. Ухмыльнулась. – Твой взгляд сейчас так же страшен, как и мой. Интересно, Дэн боится, что я могу рассказать его отцу правду или он вообще не ждет меня на переговорах?

– Знает, Папа с мамой прислали официальное письмо с извинениями, что не могут приехать, и их интерес будем представлять мы. – все так же тихо говорит Анри, и мы проходим в холл здания. Там нас уже встречает помощница Петра Борисовича – Алина.

Она приветливо нам улыбается. Поднимаемся на верхний этаж. Проходим по коридору, на встречу выходит секретарь Дэна. Я помню, что она моя фанатка. Прошу Анри и Алину остановиться. Подхожу к ней и здороваюсь. Она счастливая улыбается. Киваю. Она достает свой телефон, я прошу Анри нас сфотографировать, он улыбается, качает головой, как бычок, и делает снимок. Она достает из стола журнал. Пишу на нем пожелания, сначала на французском, а затем на русском. Ставлю подпись фотомодели и отдаю ей. Она благодарит. Достаю открытку из Франции, у меня специально парочка лежит в сумочке на такой случай, и подписываю для нее на французском. Она светится, как солнышко за окном, благодарит. А мы с Анри продолжаем свой путь в переговорную. В дверях нас встречает отец Дэна. Пожимает руку Анри, целует мою и провожает до наших мест. Садиться напротив меня, не хочет, чтоб мы решили, что он считает себя выше нас. Ему важен итог и он ведет переговоры на равных. Дэн сидит рядом с ним, напротив Анри. Дальше идут директора отделов и юристы компании. Переговоры длятся очень долго. Дэн все это время сидит, молчит и смотрит только на меня. Стараюсь не обращать на него внимания. В какой-то момент решила для себя, что его здесь просто нет. Постоянно общаюсь с его отцом и Анри. Пытаемся выбить нам еще большую скидку при закупке материалов компании. В какой-то момент переговоры заходят в тупик. Просим перерыв, нам нужно позвонить Жаку. Нас провожают в небольшой зал для демонстраций. Там мы спокойно звоним Жаку и сообщаем, что связываться с этой компанией смысла нет. У них дешевле всего на один процент, но и риски большие, так как они нас уже подводили. С их конкурентами, мы сотрудничаем не первый год. Все наши разговоры с Жаком идут на французском. Анри за эти годы неплохо стал разговаривать на русском, поэтому при переговорах мы общались без перевода с моей стороны. Жак просит попробовать еще раз, и если дополнительная скидка не будет минимум три процента, прощаться с ними. Выходим с Анри в холл и идем в переговорную. Прошу Алину сделать нам кофе. Я уже готова развернуться прямо сейчас и уйти. Но так делать нельзя. Это для Жака и мамы. Не понимаю, зачем мы вообще здесь. Все это напоминает какой-то сюр. Возвращаемся к остальным участникам. Переговоры опять идут по тому же кругу. Я не выдерживаю.

– Петр Борисович, мы можем поговорить наедине? – он кивает. Накрываю руку Анри своей, и сжимаю. Улыбаюсь, давая понять, что все нормально. Встаю и иду с Петром Борисовичем к двери. Вижу, как Дэн провожает меня испуганным взглядом. За спиной слышу, как Анри ухмыляется.

Проходим в кабинет отца Дэна. Он просит Алину принести нам кофе. Присаживаемся в кресла. Секретарь ставит нам две чашки кофе на журнальный столик и уходит.

– Петр Борисович, вы хорошо знакомы с моим отцом, поэтому не буду ходить вокруг да около. Скажите, зачем мы здесь? – он поднимает брови от удивления.

– Катя… Кхе, кхе… Ничего, что я так неофициально? – я киваю. – Катя, мы уже заключали ранее предварительное соглашение о сотрудничестве, десять лет назад. Но по непонятным причинам договор так и не был заключен. – выгибаю бровь. – Да, мы затянули с договором, но мы посылали письмо и просили перенести его подписание.

– Петр Борисович, те условия, что вы нам предлагаете, не несут для нас никакой выгоды. С вашими конкурентами мы работаем около десяти лет, мы уверенны в их продукции и выполнении обязательств, в отличии от вашей компании. Вы один раз уже отложили подписание договора, по непонятным причинам, а что потом? Будет задержка материала? – он открывает рот, возразить, но я знаю, что он хочет сказать. – Да, я знаю, что есть неустойка. Но поймите и вы нас. Вот сейчас, готовится выход новой коллекции, дата официально назначена. От задержки материалов пострадает коллекция, нам надо будет быстро искать временную замену, а это не так-то просто и быстро. Для нас это большие риски. А разница между вашими конкурентами и «ТЕКиФОР» всего в один процент скидки. Так скажите, зачем нам так рисковать ради экономии такой мелочи, когда риски на кону выше?

– А у тебя железная хватка, Катюша. – ухмыляется он и отпивает свой кофе. – Мы десять лет восстанавливали, что упустили. «Рэф Шери» один из последних, с кем нам не удалось вернуть сотрудничество и еще пара компаний. Мы неоднократно посылали предложения о сотрудничестве и вот, наконец, вы его приняли и прилетели на переговоры. – смотрит на меня по-отечески, улыбается и ставит чашку на стол. – Хорошо, мы дадим вам дополнительную скидку в пять процентов, помимо той, что уже предложили, но в вашей рекламе и на показах будет указываться, что ткани вы закупаете в нашей компании. – киваю и прошу минуту подождать. Достаю телефон и набираю Жака. Говорю с ним на французском, озвучиваю предложение, Жак рад и соглашается. Прощаюсь и кладу трубку.

– Мы согласны. – он кивает и улыбается. Я смотрю на него, и любопытство не дает мне покоя. – Простите, понимаю, что это не мое дело, но все же я спрошу. Что тогда случилось? Почему вы задержали подписание договора?

– Ничего страшного. Это не секрет. Я думал, ты знаешь. Мы старались вычистить всю информацию из новостей, но до конца это сделать не удалось. И если я не ошибаюсь, ты училась с Денисом в одном институте, а там информация разлетелась быстро. – я удивленно смотрю на него. – В моего сына стреляли. Он находился на грани жизни и смерти целый месяц, врачи не давали никаких прогнозов. Кома - это такое не предсказуемое дело. – с моего лица сходит краска, я становлюсь белее мела. В горле встал ком, пытаюсь взять чашку в руки, чтоб сделать глоток кофе, протолкнуть ком внутрь, но у меня ничего не получается, руки жутко дрожат. Отец Дэна видит мое состояние, быстро встает, наливает стакан воды и вкладывает мне в руки. Пытаюсь сглотнуть, получается с трудом. По щеке бежит слеза. Петр Борисович пытается меня успокоить, гладит по руке. – Ну, девочка, что же ты так принимаешь все близко к сердцу, все уже позади, как видишь, жив, здоров. – получается немного успокоится. – Если бы знал, что ты так отреагируешь, промолчал бы. – вспоминаю шрам на груди Дэна. Он тогда сказал, что бандитская пуля, а потом… что пошутил и это царапина.

– Кто? – говорю осипшим голосом. Делаю еще глоток. Становится легче. – Известно кто стрелял? И что с ним стало? – он смотрит на меня, молчит, думает говорить или нет.

– Стрелял его одногруппник Сергей. – встает, наливает еще один стакан с водой и выпивает его залпом. Поворачивается ко мне. – После выстрела в Дениса, он отправился к дому Олега Воронова, там его и скрутили охранники. Он был не в себе, все повторял одни и те же слова «я сделал это», «я убил человека» и «я отомстил». Ничего вытянуть из него больше не удалось. Его признали невменяемым и поместили для лечения в психиатрическую клинику. – я опять бледнею. Господи, это он за меня мстил! У Сережи, оказывается, проблемы были, а все произошедшее, спровоцировало его расстройство.

– Что с ним стало? С Сергеем. – уточняю. Десять лет прошло. Надеюсь, он поправился. Я не желаю ему зла, он хороший парень. Добрый, отзывчивый. Смотрю на Петра Борисовича. Он постукивает пальцами по столу и смотрит куда-то в окно. Похоже, ему самому неприятна вся эта ситуация. Интересно, Дэн с Олегом рассказали правду, за что стрелял? За кого мстил? Думаю врядли. Отец Дэна нормальный мужчина, он давно принес бы за своего сына извинения, а не рассказывал мне сейчас про этот случай. Да и Дэн не испугался бы так, когда мы с Петром Борисовичем выходили из кабинета.