Чтение онлайн

Москва, улица Горького, дом 41. 20 августа 1941 года. 23.47

Тяжелая дверь лифта солидно лязгнула за спиной, и свет в кабине погас.

«Черт! Как на звук тюремной решетки похоже! – подумал Павел. – А может, ну его? Всего-то на два этажа спуститься – и все, я дома! Сделаю вид, что от усталости не ту кнопку нажал. Нет! Так не пойдет! Достало в одиночку болтаться, как известная субстанция в проруби!»

Палец вдавил кнопку новомодного электрического звонка, и из-за усиленного полотна новенькой (дом сдали всего два года назад) двери еле слышно долетела бодрая трель, так не похожая на вялое треньканье привычного механического звонка, что был установлен в его собственной квартире.

Ждать пришлось недолго, и, к удивлению позднего гостя, дверь открыл не охранник, а сам хозяин квартиры.

– Пал Анатолич, чего это ты на ночь глядя? Или стряслось чего? – Форменные галифе соседствовали на выглянувшем с домашним халатом.

– Извините, Всеволод Николаевич, что без предупреждения. Посоветоваться с вами хочу.

– А чего не в Наркомате? Хотя ладно, проходи. Все одно – ложиться я не собирался еще. Да и рано сегодня уехал. – Первый зам Берии шагнул в сторону, пропуская Судоплатова в квартиру.

В просторной прихожей Павел остановился, не зная, в какую сторону идти.

– На кухню проходи, туда – до конца коридора. Чаем угощу, – подсказал комиссар госбезопасности. – Лидия в отъезде, а домработницу я уже отпустил…

– Ну говори, с чем пожаловал? – поставив чайник на плиту, спросил Меркулов.

– Посоветоваться надо.

– Это я уже слышал. Ты, Павел, не мнись, а говори прямо. Раз уж пришел, так чего кота за известное место тянуть?

– Вы, Всеволод Николаевич, «синюю тетрадь» читали?

– Не успел еще, только пролистал. – Достав из коробки папиросу, начальник ГУГБ присел на подоконник и, открыв форточку, закурил.

– У вас, насколько я знаю, образование университетское, да и гимназию вы окончили. Не то что я – от сохи…

– Не прибедняйся, товарищ Судоплатов, не идет тебе! – махнул рукой Меркулов.

– Есть мнение, что члены группы «Странники» – люди тоже образованные. Вот и подумалось мне, что, как известно, рыбак рыбака видит издалека…

– Понял я тебя! Давай сюда эту волшебную тетрадку! – усмехнулся замнаркома. – А ты чаю нам пока сообрази, чашки в буфете… – И Меркулов погрузился в чтение.

«Черт! Дурака я свалял или, наоборот, выход из сложившийся ситуации нашел? – думал Павел, наливая кипяток в красивые, китайского фарфора, чашки. – Ведь я фактически «запряг» замнаркома на меня работать!»

Поставив чашки на стол и опустив меркуловскую заварку в изящном ситечке, Судоплатов устроился на стуле – судя по всему, ждать предстояло долго. Однако вышло иначе – не успел он допить первую чашку, как Меркулов соскочил с подоконника и подошел к столу:

– Мне кажется, что ничего нового я тебе, Павел, не скажу. – Он бросил тетрадь на стол и, взяв чашку, сделал большой глоток. – Наши спецы наверняка это уже говорили, так что на откровения не рассчитывай. Люди писали разные. Один – точно с химией хорошо знаком, да и инженерному делу обучался, обороты специальные уж больно легко использует. Врач у них тоже не из фельдшеров. Языками владеют – это тоже сомнению не подлежит. Все вставки на иностранных языках скорописью сделаны, без разрыва.

– То есть?

– Ну у тебя, как я помню, с иностранным не очень, так?

– Верно, – нехотя согласился Павел.

– Так вот, – замнаркома пододвинул к нему пустую чашку – обнови, мол, – если тебя заставить писать донесение, основанное на чужой и непонятной информации, да еще со вставками на немецком или английском, то по почерку будет заметно, где ты писал гладко, а где останавливался и усилия прилагал. А у них ровненько так, без затыков. Ясно?

– Вполне.

– Соответственно, на мой взгляд, возможны два варианта: или для составления этого донесения они привлекали специалистов, или сами члены этой группы компетентны в соответствующих отраслях. Что скажешь?

– Некоторые почерки в тетради сходны с имеющимися у нас образцами.

– Значит – второе… – Начальник Главного управления госбезопасности внезапно замолчал, словно не мог решить, стоит ли говорить дальше. Он глубоко вздохнул, вытащил из пачки еще одну папиросу, раскурил и, наконец, сказал: – Но это не главное, Паша. – Клубы табачного дыма окутали голову Всеволода. – Пришла мне тут кое-какая информация о твоих подопечных. В обход известных тебе каналов. От Зайцева. – Услышав эту фамилию, Судоплатов напрягся. – Из-за того, что кругалями она шла, немного припозднилась. Но завтра в приемную ко мне человека пришли – ему передам.

– А что там? – не выдержал начальник Особой группы.

– Песни, – и Меркулов улыбнулся.

– Песни? – Недоумение, очевидно, так сильно нарисовалось на лице Павла, что Всеволод не выдержал и расхохотался:

– Эх, чего до завтра тянуть! Сейчас покажу. Жильцы-то твои потерпят?

– Конечно, потерпят! – Желание узнать что-то еще о личностях «Странников» было так сильно, что Судоплатов вначале ответил, а лишь потом сообразил, о каких «жильцах» идет речь.

– Ты еще чайку попей, а я сейчас попробую специалиста разыскать. – Меркулов вышел в коридор. – Виктор? – донеслось спустя некоторое время. – Меркулов это. Не спишь? Зайди ко мне домой, дело есть! Да, важное! Жду.

«Интересно, кого ж это он в такое время из постели поднял, кто в стихах хорошо разбирается? – Часы на буфете показывали уже четверть первого. – Впрочем, с его должностью кто хочешь в гости прибежит…»

– На, – вернувшийся на кухню пару минут спустя Меркулов протягивал Павлу… тетрадь. Эта, правда, была в коричневой обложке, а не в синей. – Добрые люди записали… репертуарчик…

Судоплатов осторожно, словно тетрадка могла рассыпаться от грубого прикосновения, взял ее.

– Не бойся, майор, это не шоколадные конфеты, – подколол его глава госбезопасности.

– Ну и шуточки у вас, Всеволод Николаевич.

– Уж какие есть. Кушать будешь? Эксперт минут через двадцать только придет, так что червячка заморить всяко успеем. Я лично с обеда не жрамши.

– А давайте! – с бесшабашной решимостью согласился Павел, подумав, что раз уж сам товарищ Сталин его давеча бутербродами кормил, то отчего же замнаркому отказывать-то?

– Тогда помогай! Хлеб порежь, а колбасу мы так съедим.

Пока Судоплатов доставал из буфета завернутый в сиреневую бумагу батон, Меркулов вытащил из холодильного шкафа полкруга краковской колбасы, фарфоровую масленку и маленькую баночку паюсной икры.

– Рыбу доставать? Сиг копченый? Эй, ты чего творишь?!

– А что? – Павел как раз отрезал два ломтя.

– Ты чего скибками такими кромсаешь?! Тоньше режь – чего одним хлебом живот набивать? Подвинься – покажу, как надо.

Из-под ножа падали тонкие, в полмизинца толщиной, ломтики, а заместитель наркома пояснял:

– Отучайся от крестьянских привычек, майор. Как тебя только в Европе не спалили на этой любви к толстым коврижкам?

– Так мы же сейчас не в Европе, – парировал Павел.