Чтение онлайн

– Мы не мрачные, – пожала я плечами, – обычные…

– Серьезные… Отличники. Ты, видно, пятерочница… Да и пес твой – не дурак, я вижу… Сама учила?

Я кивнула.

– А еще что умеет, кроме как по лестницам гонять?

– Да все почти умеет… Кроме команды «фас».

– Я извиняюсь, что настырничаю… Но уж очень я собачками интересуюсь… Не похвастаетесь ученостью?

Я пожала плечами и встала перед Ричардом, как дирижер перед оркестром. Молча, одними жестами, я командовала ему «сидеть», «лежать», «ко мне», «голос», «рядом» – и пес выполнял все охотно и четко.

– Ну вот, – сказала я Федор Сергеичу, когда мы закончили.

– Красота! Я же говорил – отличники… А что же он охрану не работает?

– Охрану он работает, только как сам хочет. Он «фас» не работает.

– Что значит – как сам хочет?

И я рассказала, какие порядки Ричард завел на конюшне, да и вообще, что и как.

– Да, талант, – оценил Федор Сергеевич, с удовольствием глядя на пса. – Ну у них бывает это, у хороших служебных собак, не надо учить, инстинкт ведет… Хороший кобелек. Жаль, выбраковка. Переросток… Не повязать…

– Почему? Вон к нам очередь стоит уже. Кто с суками попроще, те хотят повязать. Красивый пес и умный, вот и хотят. Нам бы только документы выправить, пес мне по случаю достался, беспаспортный он…

– А идите к нам в клуб, – предложил Федор Сергеевич. – Учить его, правда, почти нечему, но в выставках сможете от нас участвовать. Я уж вижу – все медали его будут, только вот позлить, на охрану поучить…

– Не надо его злить, – сразу испугалась я, обняла Ричарда за шею и прижала к себе.

– Что с ним не так, девонька?

Я посмотрела на Федора Сергеевича. Внимательно посмотрела. Выправка у него была военная, морда страшная, но взгляд – хороший, спокойный, ясный.

– А вы – военный, да?

– Точно. Военный. Красивый, здоровенный, – усмехнулся Федор Сергеевич, поглаживая траченую щеку.

Я подумала: а почему бы с ним и не поговорить?

Ходили слухи, что дядя Жора, лодочник, у которого я свела Ричарда, обучал своих сторожевых собак по очень простой методе – сажал на цепь и лупцевал палкой, пока не свихнутся от отчаяния и злости и не станут кидаться на каждого, кого видят.

Поэтому я и не спешила натаскивать Ричарда на «фас» – боялась, что пес сорвется и снова озвереет.

А у Федора Сергеевича же школа, а значит, фигурант да в доспехе и можно спокойно с Ричардом работать, раз предлагают, и не тревожиться, что он кого-нибудь всерьез закусает.

И я решила рассказать.

– Понимаете, Федор Сергеевич, его били. Крепко били. Палкой. Он на людей кидался. Вот я и опасаюсь…

– Палкой, говоришь? – Федор Сергеевич вдруг перехватил свою трость поперек и замахнулся на Ричарда…

– Ах ты, гад! – пораженная таким вероломством, я, не успев подумать, прыгнула с места и боднула Федора Сергеевича головой в живот, сбив его с ног.

Я хотела добавить ему еще, но вдруг поняла, что он смеется, и опустила кулак.

– Охо-хо, девонька, ну и реакция… Все, сдаюсь, сдаюсь… А у собачки-то твоей нервы покрепче будут, чем у тебя. Зря беспокоишься.

Я обескураженно взглянула на Ричарда. Он с глубоким интересом наблюдал всю эту возню, словно ему показывали какой-нибудь занимательный спектакль, но даже с места не сошел, чтобы поучаствовать.

– Реакцию хотел проверить… Вот и проверил! – продолжал веселиться Федор Сергеевич, сидя на земле. – А кобель твой, видимо, реагирует только на реальную угрозу. Собаки чуют запах опасности или страха…

– Да, я знаю. Адреналин…

– Поди ж ты! Молодец. Только что же ты тогда поперек батьки в пекло лезешь? Кто кого охранять должен? А я тебе скажу – собака тебя охранять должна, а никак уж не наоборот!.. Нет, в жизни такого не видел. – Федор Сергеевич снова засмеялся. – И ведь такая малюсенькая, и не подумаешь… Бойцовая рыбка…

Я слушала, что говорит мне Федор Сергеевич, и удивлялась – чего это он расселся на сырой, холодной земле, и болтает, и не встает, – пока до меня вдруг не дошло: ему же трудно, вон, нога торчит, как неживая, и он стесняется меня, стесняется беспомощно карабкаться, как жук, которого перевернули на спину…

Тогда я, кивая, как бы между делом подала ему трость, отлетевшую в сторону, и протянула руку, словно для меня было в порядке вещей сбивать с ног незнакомцев, а потом помогать им подняться.

Но Федор Сергеевич все равно все заметил и понял, покачал головой, невесело усмехнулся и сказал:

– Ну, спасибо. – Опираясь одной рукой о трость, другой крепко схватил меня за руку, хакнул и одним движением бросил тело вверх. – Ну что? Хочешь, попробуем твоего пса поучить? Завтра приходите. Группа будет, фигурант будет, посм'oтрите, себя покажете… Группа у меня неопытная еще, и я бы тебя попросил, девонька, продемонстрировать работу с собакой. Многим было бы полезно посмотреть… Как тебе такое предложение?

– А когда?

– Утром, с одиннадцати до часу мы занимаемся.

– Я не успею. У меня тренировка до одиннадцати, так что раньше полудня не добегу…

– Ну, приходи к двенадцати. Фигурант как раз закончит – две собаки у нас, а потом с новичками будем ОКД [6] заниматься… Вы в промежуток и вотретесь, попробуем сперва пса твоего подразнить.

– Хорошо, – сказала я, – и… извините…

– Да чего уж там…

На площадку я прибежала в школьной форме и в бантиках – знала, что не успею зайти домой и переодеться.

– О-о-о, кого я вижу! – улыбнулся мне Федор Сергеевич. – А вот, кстати, кого я вижу? Так и не познакомились… Тебя как зовут-то?

– Глория… А это Ричард.

– «Глория» по-русски значит «слава»… это мне запомнится… надолго, – переврал цитату Федор Сергеевич. – Глория – поди ж ты… А мама как тебя называет?

– Гло…

– Кошачья кличка, – поморщился Федор Сергеевич. – А я буду тебя Славочкой звать. А? Хорошо? По-моему – хорошо…