Чтение онлайн

В финале диктор зачитал речитативом, запутав Дмитрия окончательно:

– Имеющий глаза и уши знай: вот истинное слово, поведанное нам древнейшим из преданий! Достойнейшая дочь Земли и Неба, рожденная в законный час, соединит собою вместе оба мира. Ее судьба прекрасной будет и завидной для всех. Вся жизнь ее уже видна как на ладони, поэтому и будет у людей, от истины далеких, предметом зависти и злобы. Но пред тем, как ей возвыситься до высоты неизмеримой, придется много ей трудиться и страдать. Однако все она преодолеет, поскольку сам Учитель, узрив ее таланты, услышав зов ее из коридора Белых Солнц, войдет к ней в дом и будет помогать. Великая Жена прославит имя трижды. Ее блестящий ум пронзит пространство, как острый нож пронзает хлеб и масло. Ее познания преодолеют тьму – барьер, что отделяет мальчика от старца, открывшего все тайны мирозданья. Ее упорство приведет к бессмертью, излившемуся в Чашу Черных Солнц. И станет Новый Мир для нас итогом, наградой доблестным, надеждой для страдальцев. И как гласит нам Книга Власти, все мы – счастливцы! Мы все свидетели конца эпохи перемен.

Музыка бравурно взревела, оглушив в последний раз, и наконец-то смолкла. Занавес упал, свет погас, и несколько секунд в зале царила могильная тишина. Дмитрий слегка напрягся, с беспокойством ожидая подвоха, но нет – люди взорвались аплодисментами, повскакали со своих мест, и тотчас зажегся верхний свет, знаменуя конец представлению.

– Ну как, вам понравилось? – спросил у Москалева Сперанский, сидевший подле него в первом ряду.

– Впечатляет, - протянул Дмитрий. Он был больше оглушен и подавлен, чем пребывал в восторге.

– Признаться, я вам немного завидую, - продолжил тесть. – Ваше сознание не замутнено долгим ожиданием, и вы все будете воспринимать очень живо. Знаете, когда полжизни работаешь ради торжества какой-то идеи, чувства притупляются. А вам повезло. Вы пришли самым последним и не успели еще растерять чистоту реакций.

Занавес поднялся, и артисты вышли на поклон. Шум аплодисментов усилился, но самые нетерпеливые уже начали пробираться к выходу, спеша на фуршет.

– Илья Ильич, вы всерьез утверждаете, что нас всех ждет пришествие Учителя? – уточнил Дмитрий, повышая голос, чтобы быть услышанным в поднявшемся шуме. – Это не абстракция, а.. конкретное живое лицо? Разовая, так сказать, акция?

– Разумеется, это никакая не утопия, Дмитрий Сергеевич, это будет грандиозный научный прорыв, – откликнулся Сперанский. – Мы откроем дверь в сопредельные пространства. В параллельные миры. Наши предтечи, конечно, не понимали этого, для них все изложенное в Книге Власти было лишь голой сказкой, которая требовала веры. Но от нас требуется уже не вера, а знание. Мы делаем сказку былью. Наша Трижды Великая Мать – не богиня, а ученая дама, физик. И от Учителя, который вскоре придет к нам через портал, мы ждем не философских и религиозных откровений, а четких научных данных. Как остановить старение организма, например. Или как преодолеть космическое пространство.

– Но откуда вам знать, что наука в параллельном мире ушла далеко вперед?

– Мы знаем это, потому что тот мир не совсем параллельный. Это наш мир. Мир, в котором мы бы могли с вами жить, если бы несколько тысяч лет назад вселенская катастрофа не расколола существующее пространство. Учителя из Зазеркалья – это, по сути, мы сами. У нас общие предки, которые построили когда-то великую цивилизацию, погибшую, увы, а пучине вод.

– Это вы про Атлантиду сейчас?

– Да, про Антарктиду, - не совсем верно расслышал Сперанский. Он сделал жест, направляя Москалева к открытым дверям. – У нас еще будет с вами время обсудить это подробнее. Думаю, вы и сами скоро познакомитесь с нашей Трижды Великой Дамой и сможете задать ей вопросы напрямую. Сейчас же, прошу меня извинить, я должен вернуться к своим обязанностям…

Настоящее время. Мадагаскар

И вот Дмитрий получил эту честь – лицом к лицу встретиться с женщиной-физиком, которой по всем предсказаниям и анализам предстояло смешать два мира воедино. В грязной измятой одежде и с ссадинами на лице (чертовы наемники перестарались), Пат Долгова-Ласаль сидела перед ним в салоне прокатного самолета, гордо вскинув голову и, судя по блеску глаз, не теряла присутствия духа.

Дмитрий невольно подумал, что ее связанные руки скорей отсылали к вуали, скрывавшей лицо Трижды Великой Матери из мистерии, чем являлись признаком проигравшего. Пат не считала, что полностью утратила позиции, и ощущала в себе силы, чтобы вернуть власть. Не такой виделась ему эта судьбоносная встреча, но он был рад, что право задавать тон в беседе все-таки принадлежало ему.

Москалев подался вперед и заговорил по-русски (этого языка не понимали наемники):

– Приношу вам свои извинения, мадам Патрисия, за пережитые неприятные минуты. Я приказал этим солдафонам быть аккуратными, но они привыкли действовать грубо. Мне, честное слово, жаль!

– Не трудитесь, - француженка полоснула его холодным взглядом, - мне прекрасно известно, чьи приказы тут выполняются. Отнюдь не ваши!

Дмитрий оглянулся на разместившихся в конце салона вооруженных легионеров. Они сторожили телохранительницу, доставившую им множество проблем, и предоставили ему заниматься француженкой в одиночестве, предварительно разоружив ее. На свое счастье, Патрисия не успела сделать ни одного выстрела, иначе бы ей досталось в пылу борьбы куда больше. Это вряд ли сделало бы ее сговорчивей, только бы разозлило.

– Не стоит оскорблять меня, мадам. На самом деле я на вашей стороне. Те, кто послал эту орду в деревню с дурацким названием, конечно, имеют изрядную власть, но мы с вами могли бы договориться. Чисто между нами.

Патрисия широко улыбнулась:

– Договориться? Серьезно? А не боитесь?

Дмитрий откинулся в кресле, недовольно кривя губы. Самолет в этот момент сильно тряхнуло, и он невольно бросил взгляд в иллюминатор, чтобы убедиться, что они не падают. Их «кукурузник» вряд ли сподобился летать выше слоя облаков, но сквозь ночную тьму с земли не пробивалось ни одного огонька. Хрен поймешь, падают они или нет, и не воткнутся ли носом в какой-нибудь баобаб.

– С какой стати я должен бояться? – проговорил он, с неудовольствием понимая, что и правда боится за собственную жизнь.

– Вы всего лишь мальчик на побегушках. Вступив со мной в диалог, вы уже нарушили приказ вышестоящего в Ордене. Вам велели захватить меня и артефакт, но не вести допрос. И тем более, не договариваться втайне от боссов.

– Кажется, у вас неверное представление обо мне, - парировал Дмитрий. – Простите, что не представился, думал, вы узнали меня по Милкиным описаниям. Меня зовут Дмитрий Сергеевич Москалев, я супруг Людмилы Москалевой, которую «Яман» держит в плену, и, соответственно, зять Ильи Сперанского, Русского Командора. Я мог бы вам помочь.

– Вы ничего не можете, - Пат недвусмысленно опустила взгляд на его руку, лежащую на подлокотнике. – Перстень говорит о вас гораздо больше, чем ваш язык.

Москалев тоже покосился на перстень с дурацкой свастикой и сжал кулак:

– Это формальность.

– Это ваше истинное место. В иерархии Храма вы – никто. Наемник без имени, рода и родины. Расходный материал.

– Однако ваше положение куда хуже. Вы – предательница, которая стала добровольно работать на врага, именно так думают о вас в «Прозерпине». Они убьют вас, разве вы этого не понимаете?

– Как гласит Книга Власти, о которой вы конечно же слышали, являясь рыцарем-наемником, я им нужна. Вас послали в дебри Мадагаскара за мной и моим сокровищем.

– Вообще-то я ехал за Милкой, которую ее отец прочит в королевы мира. Ну, и за Каменным Зеркалом. Вы были без надобности.

– Вы лжете. Никто кроме меня не обладает достаточными компетенциями, чтобы открыть портал с помощью Чаши и провозгласить пришествие нового времени.

Дмитрий ухмыльнулся, радуясь, что у него есть аргумент по существу, и он даже имеет права его озвучить, потому что Патрисия Долгова, как бы не хорохорилась, находится у него в руках.