Чтение онлайн

— Без проблем.

Я возвращаюсь к Форесту, ложусь на спину и говорю: — Джейс сказал, ты должен использовать меня как подушку. Мила лежит прямо на нем.

— Мне нравится совет Джейса, — ухмыляется Форест.

Я убираю одну из подушек и жду, пока Форест устроится левым боком на мне, проложив подушку между своим гипсом и моим телом.

Он утыкается лицом в мою шею. — М-м-м... так гораздо лучше.

Я улыбаюсь, обнимая его за шею и поглаживая по затылку. — Спи, малыш. Я с тобой.

Я лежу без сна, слушая, как дыхание Фореста становится ровным.

Мне хочется обнять его крепче, но я заставляю себя лежать неподвижно.

Мы просыпаемся только в одиннадцать. Приходится торопиться, чтобы одеть себя и Фореста. Я слежу, как он пьет кофе, прежде чем дать ему таблетки. Когда мы наконец выходим, мы спускаемся по лестнице в лобби. Я иду медленно, потому что Форест все еще быстро устает.

У машины я открываю ему дверь и осторожно пристегиваю ремень поверх его груди. — Как ты?

— Все хорошо, — улыбается он.

Я сажусь за руль и направляю машину к дому дяди Лейка. — Похоже, метод «подушки для тела» сработал?

— О да. Спал как убитый, — отвечает Форест. — Спасибо, детка.

Мы паркуемся за машиной папы. Прежде чем я успеваю открыть дверь Форесту, из дома вылетает дядя Лейк. Я помогаю Форесту выйти, а затем попадаю в крепкие объятия дяди. Он приподнимает меня над землей: — Боже, я постарел на миллион лет.

Он осторожно обнимает Фореста, а затем отступает, сияя: — Я так рад, что мои детки дома.

Я беру дядю Лейка за руку и мило прижимаюсь щекой к его плечу: — Я проголодалась.

И все — эмоциональный момент сменяется смехом, и он затаскивает меня в дом, а Форест идет следом.

Тетя Ли приготовила настоящий пир. Все мои любимые корейские блюда расставлены на столе. Папа уже вовсю жует яичный ролл. Я обнимаю его: — Скучала по тебе, папочка.

Я всегда была папиной дочкой и, наверное, останусь ею и через пятьдесят лет. Я накладываю полную тарелку еды для нас с Форестом и, пока мы общаемся с родными, слежу, чтобы он хорошо поел.

Мама и тетя Лейла входят в столовую и замирают.

— Посмотри на наших деток, Лейла, — воркует мама.

— Боже, у нас будут просто великолепные внуки.

— Ого... — мои глаза округляются. — Если вам повезет, внуки будут лет через десять.

— Через пятнадцать, — вставляет папа.

Мама хмурится на него.

— Ты заделал мне ребенка в девятнадцать, так что помалкивай.

Улыбка касается моих губ. Глядя на родителей, я надеюсь, что через двадцать лет мы с Форестом будем такими же.

ГЛАВА 27

ФОРЕСТ

Прошла неделя после землетрясения, и мы с Арией выработали новый ритм жизни. Мы вращаемся друг вокруг друга, как солнце и луна; ее свет заполняет каждый уголок моей души.

Я наблюдаю, как она режет мой стейк на крошечные кусочки. Протянув руку, я заправляю прядь волос ей за ухо. — Спасибо, что заботишься обо мне.

Она широко улыбается.

— Мне это только в радость.

— Привет, ребята, — внезапно раздается голос Кеннеди, и она подсаживается к Арии.

Тревога пронзает мое тело, пока она не произносит: — Ария, я хочу извиниться. Я не знала, что вы с Форестом встречаетесь по-настоящему. Я бы никогда не стала к нему подкатывать, если бы знала.

Облегчение, отразившееся на лице Арии, наполняет и мою грудь.

— Нам не следовало скрывать наши отношения, — отвечает Ария.

Кеннеди бросает взгляд на меня, прежде чем снова повернуться к Арии. — Тебе повезло с Форестом. Желаю вам обоим только самого лучшего.

— Спасибо, — бормочет Ария.

Кеннеди снова смотрит на меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, спасибо. За последнюю неделю боль сильно утихла.

Под столом я кладу правую руку на бедро Арии. Она тут же накрывает мою ладонь своей и сжимает ее.

— Отлично, раз с этим покончено, оставлю вас наслаждаться обедом.

Я жду, пока Кеннеди отойдет, затем прислоняюсь к Арии и целую ее в висок. — Ты в порядке?

Она кивает и улыбается мне.

— Я очень ценю ее извинение.

— Хорошо, а теперь корми меня, — ворчу я, вызывая у Арии смешок.

Она пододвигает мою тарелку ближе и протягивает вилку. — Корми себя сам. Я тоже голодная. — И она принимается за еду.

Я отправляю кусочек стейка в рот, и пока мы едим, мы то и дело обмениваемся взглядами.

— «Сказка древняя как мир, песня старых дней. Горько-сладкий странный миг: можешь все переменить, став чуть-чуть добрей», — напевает Карла, пародируя миссис Поттс из «Красавицы и Чудовища». Она плюхается на стул и сияет: — Вы двое до тошноты милые вместе.

— Если ты собралась весь день цитировать «Красавицу и Чудовище», я, пожалуй, сброшусь с крыши, — бормочет Ноа, садясь напротив Карлы.

Карла вздыхает, берет меню и снова шепчет слова миссис Поттс: — «Сказка древняя как мир, истина сама. Были просто как друзья, но один из них сменил вектор навсегда».

Ноа усмехается, качая головой. — Этого не случится.

Карла откладывает меню и пристально смотрит на Ноа, пока тот не встречается с ней взглядом.

— Вот увидишь, Ноа Вест. Это лишь вопрос времени.

Если в моей кузине и есть что-то, что я обожаю, так это то, что она никогда не отступает и всегда борется за то, чего хочет. Я перевожу взгляд на Ноа и, видя жар, тлеющий в его глазах, когда он смотрит на нее, соглашаюсь с Карлой: это лишь вопрос времени, когда они станут парой. У Ноа с самого начала не было шансов устоять.

Карла снова берет меню: — Я опять возьму салат с лососем. Фаллон меня на него подсадила. — Она подзывает официанта и, сделав заказ, кивает на Ноа: — А ему чизбургер и тонкую картошку фри. С двойным сыром.