Чтение онлайн

Взяв с полки охапку полотенец, Ральф снова повел Ингрид по коралловой тропинке, мимо вертолета, к полумесяцу белого песка, блестевшему под темным небом. Берег ласково лизали волны со светящимися барашками.

Лунного света было достаточно, чтобы раздеться, но недостаточно, чтобы стесняться следившего за ней Ральфа. Ее темно-фиолетовые шелковые лифчик и трусики подчеркивали формы, которыми Ингрид имела полное право гордиться. Может быть, она и не чета фотомоделям, с которыми так часто снимался Ральф, но стыдиться ей нечего.

Готовая погрузиться в волны, она подняла взгляд и увидела, что Ральф тоже избавился от одежды. Лунный свет серебрил его великолепное тело, подчеркивая рельефные мышцы. Он снял с себя джинсы и остался в черных плавках, подчеркивающих его мужественность сильнее, чем полная нагота.

У нее чуть не остановилось сердце. Ингрид заподозрила, что он был готов заняться с ней любовью в хижине, а предложил поесть и поплавать только для того, чтобы она успокоилась. Внезапно ей расхотелось купаться. Она хочет его. Во рту снова пересохло, пульс участился. Что бы он сказал, если бы она отдалась ему прямо на берегу?

Но такого шанса ей не представилось. Он молча одолел полосу песка, зашел в воду по бедра, а потом нырнул, мелькнув в воздухе как стрела. Вошел в воду без брызг, развернулся и поплыл вдоль берега, мощно работая руками.

Он был прекрасен. Ингрид могла бы простоять так всю ночь, следя за его движениями. Если бы у нее не колотилось сердце и не захватывало дух от желания близости. Если бы Ральф внезапно не вынырнул совсем рядом, не подхватил ее на руки и не прижал к холодной, мокрой груди.

Это прикосновение заставило Ингрид вздрогнуть и отстраниться. Ее охватила тревога.

— Что ты делаешь?

— Не хочу плавать один.

— Отпусти меня.

— Как хочешь.

Слишком поздно поняв, что напросилась сама, она начала яростно вырываться, но тщетно. Ральф держал ее крепко и заставил замолчать самым простым способом — поцелуем. Ингрид, дрожавшая от холода, снова почувствовала жар. Как можно ощущать тепло и холод одновременно?

Когда Ральф поднял голову, стало ясно, что именно он собирается сделать. Ингрид крепко обхватила его за шею и взмолилась:

— Пожалуйста, не надо!

Но он ее не слушал. Просто еще крепче прижал к себе и шагнул в воду.

— Ты сама просила отпустить тебя.

Она пыталась удержаться, но внезапное погружение в холодную воду заставило ее разжать руки. Она ахнула, и волна накрыла ее с головой.

Потом она снова оказалась у него на руках и ощутила такой жгучий поцелуй, что чуть не потеряла сознание. Отныне соль всегда будет напоминать ей об этом моменте.

— Вредный! Зачем ты окунул меня? — стуча зубами, пролепетала Ингрид, когда Ральф дал ей вздохнуть.

В лунном свете его улыбка казалась ослепительной.

— Ты имеешь представление, как потрясающе выглядит мокрый шелк?

Ингрид опустила глаза и вспыхнула. Мокрый Лифчик туго обтягивал ее напрягшиеся соски. Ее грудь вздымалась и опадала, усиливая впечатление.

— Кажется, ты хотел поплавать, — хрипло сказала она.

— Несколько минут назад я тоже так думал.

— А сейчас?

Вместо ответа он отнес ее на белоснежный песок, пинком развернул полотенце, положил Ингрид на него, а второе полотенце подложил ей под голову. Когда Ральф опустился на колени, она едва дышала.

— А сейчас я хочу другого.

Его слова были такими же прерывистыми, как ее дыхание. Когда его ладони скользнули по ее телу, легли на влажные груди и погладили бока, Ингрид чуть не задохнулась. Там, где он касался ее скользкой кожи, вскакивали пупырышки. На этот раз не от холода, а от поразительно эротичных ощущений, вызванных его прикосновениями.

Она обняла Ральфа за шею, притянула к себе его голову и ощутила вкус его чудесных губ. Ей полюбилась соль. Насытиться этим вкусом было невозможно. И самим Ральфом тоже.

Внезапно он напрягся и разжал ее руки.

— Что? — спросила Ингрид. Неужели отсутствие опыта заставило ее сделать какую-то ошибку?

Он помолчал, а потом с трудом выдавил:

— Так нельзя.

— Ты не хочешь любить меня? — Ингрид ничего не могла с собой поделать. Ее голос дрожал от обиды.

— Я хотел этого с той минуты, как увидел тебя во главе экскурсии. Поскольку заниматься любовью при твоем сыне было невозможно, я раз за разом принимал холодный душ и ждал этого момента.

Мысль о том, что она может довести мужчину до исступления, пришлась Ингрид по душе.

— Тогда в чем дело?

— Когда мы уходили из хижины, я взял с собой только полотенца.

Но Ингрид все еще ничего не понимала.

— А разве нам нужно что-то еще?

В свете луны лицо Ральфа казалось высеченным из гранита, но в его глазах бушевало пламя. Наконец он провел рукой по мокрым волосам.

— Ты принимаешь таблетки? — спросил он.

— Конечно нет. В этом не было необходимости. — Как только эти слова сорвались с ее губ, до Ингрид наконец дошло и она порывисто села. Неужели женщина может быть такой дурой? Он намекал, что не взял с собой никаких средств предохранения. А ей самой это и в голову не пришло, поскольку она не рассчитывала, что дело зайдет так далеко.

— Потому что после отца Эрни у тебя не было мужчины? — спросил он.

Ей неудержимо захотелось рассказать ему правду, но она молчала, стиснув зубы.

Должно быть, Ральф догадался о раздиравших ее чувствах, потому что сказал:

— Нет, тут кроется что-то еще, правда? Ты хочешь сказать, что больше не можешь иметь детей?

— Нет. Вернее, я не знаю.

Он повернулся и заглянул ей в лицо.

— Эрни плод насилия? Неужели дело именно в этом? Ингрид, ты можешь рассказать мне все. Клянусь, я не буду думать о тебе хуже. Я должен знать. Должен понять, как с тобой обращаться.

В его голосе слышалось сочувствие. Сочувствие к ней, и это было невыносимо.

— Я не хочу говорить об этом, — сказала она. Черт побери, нужно было сопротивляться ему. Тогда он не стал бы задавать вопросы, на которые она не может ответить.

Ральф коснулся ее щеки.

— Если ты зачала Эрни в результате насилия, то должна знать, что это не твоя вина. Тебе нечего стыдиться.

Тут Ингрид не выдержала и порывисто отвернулась.

— Несешь сам не знаешь что!

— Тогда расскажи. Или скажи, где я могу найти этого сукиного человека, который сделал тебе ребенка, а потом удрал. Я заставлю его пожалеть о том, что он родился на свет.