Чтение онлайн

– Ее брат Киоко. Он спал рядом с ней на полу, когда не отгонял от нее мух. И Гита Пирсон обычно подсаживалась к ней, когда приходила навестить Тессу.

– Кто-нибудь еще?

– Белый мужчина-врач. Но я не уверен в этом.

– В том, что он – белый?

– В том, что врач. Белый мужчина в белом халате. Со стетоскопом.

– Один?

Голос Джастина чуть меняется.

– Его сопровождала группа студентов. А может быть, я решил, что они – студенты. Молодые. В белых халатах.

С тремя золотыми пчелками, вышитыми на нагрудном кармане, мог бы добавить он, но осторожность удержала его язык.

– Почему вы говорите, студенты? Тесса называла их студентами?

– Нет.

– Арнольд?

– Арнольд в моем присутствии ничего о них не говорил. Это мое предположение. Молодые ребята.

– А как насчет их руководителя? Врача, как вам показалось. Арнольд что-нибудь о нем говорил?

– Мне – нет. Если его что-то и тревожило, он обращался непосредственно к этому мужчине… со стетоскопом.

– В вашем присутствии?

– Да, но не в пределах слышимости. Скажем, на самом пределе.

Роб и Лесли наклоняются вперед, ловя каждое слово.

– Рассказывайте.

Джастин уже рассказывает. На короткое время он снова с ними заодно. Но осторожность не покидает голоса. Она же читается в его усталых глазах.

– Арнольд отвел мужчину в сторону. За руку. Мужчину со стетоскопом. Они поговорили, как принято у врачей. Очень тихо, не для посторонних ушей.

– На английском?

– По-моему, да. Когда Арнольд говорит на французском или суахили, у него иная мимика, – а когда говорит на английском, мог бы добавить Джастин, едва не срывается на фальцет.

– Опишите его – парня со стетоскопом, – командует Роб.

– Коренастый. Крупный. Полноватый. Неопрятный. Я запомнил замшевые туфли. Мне показалось странным, что врач носит замшевые туфли, уж не знаю почему. Но туфли в памяти остались. И халат, который давно следовало постирать. Замшевые туфли, грязный халат, красное лицо. Прямо-таки представитель шоу-бизнеса. Если б не белый халат, импресарио. – «И три золотые пчелки, выцветшие, но заметные, вышитые на нагрудном кармане, – как у медсестры на постере», – думает Джастин. – Похоже, ему было стыдно, – добавляет он вслух.

– За что?

– За его присутствие там. За то, что он делает.

– Почему вы так говорите?

– Он не решался посмотреть на Тессу. На нас. Смотрел куда угодно, только не на нас.

– Цвет волос?

– Светлый. Возможно, рыжеватый. По лицу чувствовалось, что он пьет. Вы его знаете? У Тессы он вызывал острое любопытство.

– Борода? Усы?

– Чисто выбрит. Нет. Как минимум однодневная щетина. Золотистого цвета. Тесса неоднократно спрашивала, как его зовут. Он так и не ответил.

Роб вновь напирает на него.

– Как они говорили? – спрашивает он. – Спорили? Дружелюбно беседовали? Или собирались пригласить друг друга на ленч? Ваши впечатления.

Осторожность возвращается. «Я ничего не слышал. Только видел».

– Арнольд то ли протестовал, то ли упрекал. Врач отрицал. У меня создалось ощущение… – Он выдерживает паузу, подбирая слова. «Никому не доверяй, – наказывала ему Тесса. – Никому, кроме Гиты и Арнольда. Обещай мне». Он обещал. – Мне показалось, что они не в первый раз расходились во мнениях. Что я стал свидетелем спора, который длился достаточно долго. Об этом я подумал позже. Чувствовалось, что в каких-то вопросах они занимают прямо противоположные позиции.

– Получается, вы много об этом думали.

– Да. Да, думал, – сразу же соглашается Джастин. – И вроде бы английский – неродной язык врача.

– Но вы не обсуждали этого с Арнольдом и Тессой?

– Когда мужчина ушел, Арнольд вернулся к кровати Тессы, посчитал ей пульс, что-то сказал на ухо.

– Вы опять ничего не слышали?

– Нет, и не собирался слушать. – «Слабовато, – думает он, – надо усилить». – Я уже смирился с этой ролью, – объясняет он, избегая их взглядов. – Оставаться вне их круга.

– Чем лечили Ванзу?

– Понятия не имею.

Понятие он имел. Ядом. Он привез Тессу из больницы и стоял двумя ступеньками ниже на лестнице в их спальню, держа в одной руке сумку с ее вещами, а в другой – с пеленками, распашонками и подгузниками для Гарта, но пристально наблюдал за ней, потому что Тесса всегда хотела все делать сама. Поэтому, как только она начала падать, он побросал сумки и подхватил ее, еще до того, как у нее подогнулись колени, почувствовал, какая же она легонькая, а она зарыдала, скорбя не о Гарте – Ванзе. «Они убили ее! – выдохнула она ему в лицо, потому что он прижимал ее к себе. – Эти мерзавцы убили Ванзу, Джастин! Убили ее своим ядом!» «Кто убил, дорогая? – спросил он, откидывая потные волосы со щек и лба. – Кто ее убил? Скажи мне, – поддерживая Тессу одной рукой, он осторожно вел ее по лестнице. – Какие мерзавцы, дорогая? Скажи мне, кто эти мерзавцы?» «Эти мерзавцы из «Три Биз». Проклятые псевдоврачи. Которые не смели посмотреть на нас!» «О каких врачах ты говоришь? – Он уложил ее на кровать. – У ни х есть фамилии, у этих врачей? Скажи мне».

В его раздумья врывается голос Лесли. Она задает тот же вопрос, только наоборот.

– Фамилия Лорбир вам что-нибудь говорит, Джастин?

«Если сомневаешься – лги, – давно уже дал он себе зарок. – Если ты в аду – лги. Если никому не доверяешь, даже себе, и хочешь хранить верность мертвым, лги».

– Боюсь, что нет.

– Вы не могли случайно ее услышать? По телефону? В разговоре между Арнольдом и Тессой? Лорбир, немец, голландец… возможно, швейцарец?

– Фамилии Лорбир я никогда раньше не слышал.

– Ковач… венгерка? Темные волосы, по слухам, красавица?

– У нее есть имя? – Он хотел показать, что и на этот раз ответ будет отрицательным, но действительно впервые слышал об этой женщине.

– Ни у кого в этой истории нет имен, – в голосе Лесли слышатся нотки отчаяния. – Эмрих. Тоже женщина. Но блондинка, – она бросает карандаш на стол, словно признавая поражение. – Итак, Ванза умирает. Официально. Убитая мужчиной, который не смотрел на вас. И сегодня, шесть месяцев спустя, вы не знаете от чего. Умерла, и все.

– Мне причину смерти не сообщали. Если Тесса и Арнольд знали, то я – нет.

Роб и Лесли откидываются на спинки стульев, как два спортсмена, решившие прервать поединок. Роб потягивается, шумно вздыхает. Лесли, забрав подбородок в кулак, меланхолично смотрит на Джастина.

– Вы все это не выдумали? – спрашивает она. – Умирающую женщину Ванзу, ее ребенка, так называемого стыдливого доктора, так называемых студентов в белых халатах? Может, это ложь, от начала и до конца?

– Что за нелепое предположение? Зачем мне тратить ваше время, сочиняя истории?