Чтение онлайн

— Отдел переговоров, — поправил звонящего Барт. — Я вас слушаю.

— Злая собака удерживает меня в заложниках. Я не могу выйти из дома. И она уже украла мою газету с крыльца!

— Сэр… — Барт тяжело вздохнул. За день он уже устал от странных звонков. И как только Синди это выдерживает? — Позвоните в службу отлова животных.

Кинув телефонную трубку, Барт бросил взгляд на стол Роби. Толпа голодных коллег как раз рассосалась. Корнер и Брейди сидели наклонившись друг к другу и о чем-то тихо разговаривали. Подойдя ближе, Барт запустил руку в коробку с выпечкой, выбирая между шоколадно-банановым и шоколадно-клубничным маффинами и одновременно прислушиваясь к их диалогу.

— Это чушь, Фил, — в голосе Роби слышалось недовольство. — Адвокат Кленси просто придумал эту сказочку, чтобы скостить ему срок. Но присяжные-то тоже не дураки…

— Скорее всего, — Брейди сдвинул брови к переносице. — Но вот чего я на самом деле не понимаю, так это зачем он убил жену. Мы опросили соседей, все как один говорят, что Кленси с супругой жили мирно, никогда не ссорились.

— Соседи вряд ли могут знать, что происходило за закрытыми дверями, — резонно возразил Роби.

Барт был с ним согласен. Насколько бы хорошо вы ни общались с соседями, вы никогда не можете быть уверены, что они на самом деле думают то, что говорят вам в лицо. И как бы на первый взгляд счастливо они ни выглядели, окружающим не дано узнать, какие у них на самом деле взаимоотношения внутри семьи.

— Да. Но тем не менее, мотива у нас нет. А еще… — Фил понизил голос до шепота, — возле гаража, где нашли тело жены Кленси, мы обнаружили следы. Размер обуви не совпадает с размером ноги Гила Кленси.

— Может, у Кленси был сообщник? — отряхнув крошки маффина с рубашки, спросил Барт, бесцеремонно подсев ближе. — Никто ничего не видел?

— Было раннее утро, все соседи спали, — коротко ответил Фил Брейди, даже не глядя на Барта.

— Камеры на улице? — спросил Роби.

— Это тихий спальный район. К сожалению, камер нет, — Брейди допил кофе и поднялся. — Мне пора возвращаться к работе.

— Но даже если допустить эту бредовую версию о том, что Кленси сам был заложником… — спросил Барт, пользуясь тем, что Брейди снова с ним разговаривает. — Где гарнитура, через которую он общался с преступниками? Ее забрали при аресте?

Послышался голос Дерека из другого конца комнаты:

— Дикинсон, хватит прохлаждаться! Телефон звонит.

Проходящий мимо Эд усмехнулся, услышав это замечание. Бартоломью бросил на него презрительный взгляд.

— Кленси выбросил наушник на улице, как велели ему преступники, — сказал Брейди. — И невозможно доказать, что кто-то действительно с ним говорил…

Брейди ушел, а Барт вернулся на свое место и в задумчивости опустился на стул за стойкой. Телефон уже перестал звонить, что было очень кстати и не мешало думать. Следы за гаражом могли быть чьими угодно. Например, электрика, приходившего ремонтировать уличное освещение, или соседа, перемахнувшего через забор за мячиком, который его сын забросил на чужой участок. Адвокат Кленси мог бы заявить, что его клиент психически нездоров, так было бы гораздо проще для Кленси избежать тюрьмы. Но он придумал фантастическую версию, похожую на сюжет дебютного детективного романа.

Никогда раньше Дикинсон так не ждал окончания рабочего дня. Каждому человеку надо хоть один день провести в секретарском кресле, чтобы понять, насколько в действительности сильна его любовь к своей работе. Теплый августовский вечер обещал бесконечный выбор развлечений. В старые добрые времена Бартоломью с друзьями любили прогуляться по центру и хорошо провести время в каком-нибудь баре. Но все это осталось с прошлом. Теперь август напоминал лишь о скоротечности лета и о том, как коротка человеческая жизнь.

Барт не успел зайти в метро, прежде чем его мобильный зазвонил. К счастью, это был не очередной банк, предлагающий заем, и, к разочарованию Барта, не Дейзи Картер, голос которой так хотелось услышать. Это снова была его мать. В последнее время она стала звонить чаще.

— Ты пропустил три встречи группы поддержки, — констатировала она напряженным голосом.

Бартоломью насупился. Месяц назад она сунула ему листовку с рекламой психологической помощи для людей, потерявших близких. Аргументы, что Барт и так посещает психотерапевта, на маму не подействовали, и она взяла с него обещание сходить. И зачем только он пообещал? Должно быть, он был не в своем уме или просто хотел от нее отвязаться. И откуда она только узнала, что он не выполнил обещание?

— Некогда было.

Оправдание, конечно, было так себе. Тем более, что в последнее время у Барта было не особенно много дел, кроме как после работы вливать в себя алкоголь в количествах, несовместимых с жизнью. По правде говоря, сейчас он планировал заняться этим же.

— Они собираются сегодня. Ты должен сходить.

Это было уже слишком. Навязчивая материнская забота начинала действовать на нервы.

— Послушай, мам, — Бартоломью понизил голос до шепота, — я уже давно не ребенок, живу отдельно и сам зарабатываю на жизнь. Перестань говорить мне, что делать.

— Ты взрослый мужчина, — согласилась Лорейн Дикинсон.

«Вот именно», — Барт мысленно одобрил последнее утверждение.

— …достаточно взрослый, чтобы понимать, что я волнуюсь за тебя. Ты можешь сделать это ради меня? Это займет всего час.

Вот теперь Бартоломью вспомнил обстоятельства, при которых он на это подписался. Известная ловушка «сделай это ради меня», в которую он постоянно попадается.

— Боже! — воскликнул Бартоломью, понимая, что и на этот раз не сможет отказать. — Не проси меня об этом.

— Мне так будет спокойнее…

«Черт возьми», — подумал Барт, разминая шею.

***

«Ох, уж эти группы поддержки, полные несчастных и угнетенных людей. Сидят, собравшись в кружок, расставив стулья в центре комнаты, делятся суицидальными мыслями», — Бартоломью представлял себе все именно так, как оказалось на самом деле. Мужчина лет пятидесяти потрепанного вида, две женщины зрелого возраста, одетые в черное, одна старушка, одна молодая брюнетка с длинными волосами в обтягивающих серых джинсах, и очень понимающий и одновременно позитивно настроенный куратор, назвавшийся Ричардом — вот и вся компания. Плюсом было то, что, попросив Барта представиться, они больше его не трогали. Минусом — что пришлось слушать откровения вдов, которые могли кого угодно вогнать в депрессивное состояние.

— Он не жаловался на здоровье, — плакала пожилая женщина, сжимая в руках сумочку. — Каждое утро я по привычке делаю лишнюю чашку кофе. Мы прожили долгую жизнь вместе и меня немного утешает то, что он умер своей смертью…

Барт никогда не понимал выражения «умереть своей смертью». Какой бы ни была смерть, она всегда «своя», а не чужая. Какая разница, умер ли человек от удара по голове, утонул или у него остановилось сердце. Его все равно не стало.

— Уже год, как моего Хэнка нет со мной, — сказала одна из женщин в черном. — Я думала, что станет легче, но я этого не чувствую.