Чтение онлайн

Некоторые люди – настоящие дубы и кедры, нашедшие опору, сумевшие обрести целостность, гибкость и глубину. Такими могут быть далеко не все. Другие – яблони и вишни, с вкусными и яркими плодами. Они берут не глубиной, а сочными фруктами, а кого-то и кустарником трудно назвать. В поисках тепла и дождя, они тянутся своими тонкими ветвями к небу и тесно сплетаются друг с другом, в поисках опоры. Навалившись на других, они ищут поддержку и в тихий солнечный день, и в минуты глубоких потрясений.

Верочка любила старое дерево за силу и мудрость. Оно, сопротивляясь ветрам и неурядицам, все еще радовалось жизни, тянулось к небу и жило в мире с собой и со своими соседями. Веру это восхищало, и она надеялась, что старый дом и крепкое дерево обретут хозяев, которые смогут о них позаботиться. По утрам она останавливалась на несколько минут, будто приветствовала старых знакомых и шла дальше. Каштан смотрел ей вслед с грустью и пониманием. В двух метрах от земли его мощный ствол причудливо раздваивался и самостоятельные побеги уходили в высоту бездонного неба. Он знал: это обычный порядок вещей, когда дети обретают собственную жизнь и уходят от родителей. Деревья – это тоже люди.

Глава 16

Утром над городом нависли тяжелые тучи и все замерло в молчаливом ожидании. Солнце так и не вырвалось из темного плена, и к обеду с неба посыпался мокрый снег вперемешку с дождем. День обещал быть неприятным, но Верочка не роптала. Осень, необыкновенно теплая в этом году, давно должна была уступить место холодному бодрящему воздуху надвигающейся зимы. Верочка любила морозные узоры на окне, наслаждалась дуновением холодного ветра, и хотя до этого было еще далеко, они жила ожиданием предстоящих холодов, падающим с неба снежинкам. Скоро земля покроется белым нарядом и все будут жить в ожидании Нового года. Само ожидание уже вызывало у нее волнение, вызванное детскими воспоминаниями.

Сегодняшняя радость, которую не могла омрачить неприятная погода, была связана с вчерашним появлением Николая. Его визит унес вчерашнюю усталость, чувство одиночества, и она, радостная и довольная, после завтрака заторопилась на работу. Чуткий от природы сын понял, что причиной утреннего подъема мамы был не он. Но ему все же повезло: он оказался рядом, и вся эта радость и доверие достались ему, а не кому-то другому. Он прекрасно знал мать: часто людская черствость и чужие проблемы мешали ей быть счастливой, перекрывали кислород; сегодня он был рад за нее и приписывал все предстоящей поездке.

Он уговорил маму отказаться от объемной спортивной сумки в пользу нового удобного чемодана на колесиках: и удобно, и элегантно. Он давно забронировал номер в небольшом отеле, расположенном в историческом центре столицы, неподалеку от метро, зная, как мама любит пешие прогулки. В столице жили какие-то дальние родственники и друзья друзей, но Вера не хотела никого обременять. Она уже составила планы на будущую неделю. Дай ей волю – она не вылезет из Третьяковской галереи весь день, думал сын. Он был, конечно, прав: Верочка надеялась посвятить один вечер встрече с одноклассниками, а все остальные дни – намеченной культурной программе. Татьяна Георгиевна тоже почувствовала Верочкино настроение, но большое количество клиентов не позволило им перекинуться ни словом до самого обеденного перерыва. Во время обеда Вера убежала в торговый центр: нужно было присмотреть себе вечерний наряд, и только вечером, после закрытия, женщины за чаем обменялись новостями. Ольга выглядела сегодня получше. Разговора с мужем так и не состоялось, она умолчала о том, что знала. Все шло своим чередом, на выходных они собирались съездить к ее родителям. Брат с женой обещал приехать тоже. Поделилась ли Ольга последними новостями с братом Мишей – они не знали. Татьяна сетовала на непогоду и непрекращающиеся сборы в школе. Вечером ей предстояло готовить ужин и выделить деньги для родительского комитета. Муж вообще не знал, для чего это нужно, говорил всегда одно и то же: «А ты не давай! Не имеют право!».

– Ты только представь, Вер он ни разу не был в школе! Ни на одном родительском собрании, и дома дает советы. Вот, пошел бы и выступил! Сидит там вечно одно бабье – мужикам и дела нет!

– Да, так оно и есть! Поэтому лучше не делиться с ним – платить все равно придется.

– Придется – это точно! Вот только откуда их взять? Только купили детям новые куртки к зиме, заплатили коммуналку, а до зарплаты еще две недели.

Ольга не отзывалась на разговор и думала о своем. Она надеялась, что поездка сблизит их с мужем. Она ежедневно аккуратно проверяла его телефон и видела только настойчивое желание «крашеной кошки» заманить ее мужа к себе домой. Сашок отказывался, объясняя занятостью. Было ощущение, что он не знает, как избежать этого общения, как стереть из памяти события того вечера. «Дурачок, – постановила Ольга, – разве можно заводить романы на работе?». Своих кавалеров она держала на расстоянии: сейчас было не до них. Зная мужа как облупленного, она надеялась перетянуть одеяло на свою сторону. Откровенно говоря, постепенно справляясь с шоком, она была просто уверена, что муж сейчас страдает от угрызений совести и мечтает уехать из города на выходные не меньше ее.

В одном женщины были едины: они завидовали Верочкиному отъезду и тем впечатлениям, которые она с собой привезет. Таня убеждала ее проводить меньше времени в музеях и театрах. Лучше больше гулять и не отказываться от знакомств. Да, и одноклассников, конечно, тоже упускать не стоит. Вера отмахивалась и шутила.

О мужчинах она давно не думала. Ее эксперименты оказались неудачными, и она прекрасно понимала: с каждым шансом встретить хорошего человека становится все меньше и меньше. Она мечтала о совпадениях во взглядах, в чувстве юмора, она ценила надежность и порядочность, но, признаться, уже давно не верила в то, что свободных мужчин, подходящих под это описание, можно встретить. Однажды в праздничный день она наткнулась в парке на удивительную женщину, будто сохранившую в себе забытый дух хиппи: длинное платье в мелкий цветок, рыжие сапоги, тряпичная сумка с бахромой, распущенные волосы, небрежно перевязанные яркой тесемкой. Она стояла у деревянной беседки с попугаем в руках. Он, забавный и, вероятно, обученный, должен был достать клювом нужное предсказание, свернутое в трубочку и утрамбованное в маленькую коробку из-под печеньев. Верочка, отметив такую необычную женщину, скорее всего, прошла бы мимо, не будь женщина такой настойчивой. Интересно было бы ее написать!.. За символическую плату ей достался крошечный рулончик, на котором красовался диагноз: «Острая недостаточность сказочных событий в повседневной жизни. Ждите перемен». Возможно, попугай был прав, так оно и было на самом деле. Прекрасных принцев она не ждала даже в юности и потому не воспринимала слова своих подруг всерьез. Ее жизнь окончательно и бесповоротно связана с будущим сына, с его семьей и еще не рожденными детьми. Мелкие радости и небольшие открытия вполне возможны, но чудес она уже не ждала. Однако прекрасно понимала: многим удается избавиться от одиночества даже в ее зрелые годы. Ей не нравилось, когда сорокалетних женщин называли молодыми, призывали начать жизнь заново, рожать детей. Эти призывы она не разделяла: всему свое время. В двадцать нужно рожать детей и жить легко, не задумываясь о мелочах жизни, не ожидая благоустроенной квартиры и дорогого автомобиля. Вместе взрослеть, бегать по лужам, кататься с горки, познавать мир и открывать вместе с ребенком что-то новое. В сорок – она была в этом убеждена – время спокойному зрелому счастью, умению отделять зерна от плевел и радоваться тому, как взрослеют дети.

Так, конечно, думали не все. В прошлом году весь коллектив обсуждал историю сорокалетней Анны, измученной жизнью женщины. Она проработала в их отделении лет пять, всегда была скромна, аккуратна, немногословна, говорила исключительно о детях и семье, которая, несмотря на их общие с мужем усилия, с трудом сводила концы с концами. Вдруг громом среди ясного неба прозвучала весть о разводе. Как? Почему? Анна никогда не жаловалась на мужа. Все отделение банка видело, как муж Анны заезжал каждый вечер за женой, отвозил детей в школу. Скромный и приличный человек, работящий и молчаливый. Они удивительно подходили друг другу. Все женщины приняли весть молча, и только Татьяна Георгиевна не смогла сдержаться.

– Слушай, Ань, ты подумай хорошенько. Он прекрасный отец и семьянин, если все так, как видится со стороны.

– Да, так оно и есть. Но я не могу. Я никогда его не любила, не хочу притворяться перед детьми, – ничуть не сомневаясь в своей правоте, спокойно ответила женщина.

– Ты не дури, не спеши, дура-баба! Дети тебе «спасибо» не скажут, да и в нашем возрасте свою жизнь устроить будет непросто. Очередь не стоит! Вон молодые пигалицы идут в первых рядах, дальше тридцатилетние, а уж потом мы.

– Да понятно!.. – нехотя согласилась Анна.

И все-таки она поступила так, как считала правильным, хотя многие крутили у виска, не понимая эту тихоню. Чего ей, в самом деле, надо? Такие мужчины, как ее муж, на дороге не валяются! Вторым громом среди ясного неба стало известие о том, что у Анны появился возлюбленный. Или он был давно, и именно это стало причиной развода? Этого женщины поначалу не знали, но скоро стало очевидным, что Аня встречалась с женатым человеком уже не первый год. Возможно, она надеялась своим разводом подтолкнуть и его к какому-нибудь решению. Татьяна Георгиевна, ошарашенная и потрясенная, призналась, что ничего не понимает в людях. Уж кто-кто, только не Анька! И что в ней такого есть?!?

– А я-то дура, советовала ей одуматься. Боялась, что она обрекает себя на одиночество. Вот я дурында! А она-то давно в шоколаде – и муж, и любовник под боком!

– Ну что ты, Тань! Мы же не знаем, как оно есть на самом деле, – Верочка не любила таких разговоров, хотя и сама не понимала Анну. Никогда не допустила бы подобных отношений. Уж лучше быть одной, чем сделать несчастными столько людей!

На улице к вечеру совсем потемнело, тяжелые низкие тучи все еще висели над городом. Еще недавно ноябрьский воздух был необыкновенно теплым, а теперь бурые листья колыхались в лужах, набегал порывистый ветер и приносил с собой бодрящий и освежающий воздух. На далеких горных склонах среди оставшейся рыжей и красноватой листвы уже лежал тонким слоем чистый снег. Зарождалась зима, и люди, которые еще вчера жаловались на теплую осень, сегодня ругали непогоду. Вере в радость было все: и затопленные водой улицы, и мокрые от дождя и снега зонтики, и ветер, набегающий крадучись и ломающий неподготовленные к нападению зонты. Какое-то странное желание томило ее душу. Ей хотелось в путь, к новым впечатлениям. Путешествия всегда делали ее счастливой, наполняли ее тонкую отзывчивую душу. Выйдя на улицу, она вдохнула холодный воздух, от которого прохожие прятались в огромные шарфы и теплые капюшоны, и почувствовала: она не простудится. Ей хотелось, чтобы холодная осень стояла, не иссякая, это ее лекарство от невзгод. И безлюдные переулки, и дома в глубине садов за глухими заборами, и парковые ограды с остатками бурой листвы, и ожидание скорой зимы – все питало ее спокойствием и придавало душевную легкость.