Чтение онлайн

– Пошли на кухню, чаем угощу.

Сергей молча принял приглашение. Мамин засуетился, погремел посудой и через минуту перед гостем стояла чашка с горячим напитком.

– Ты уж не обижайся на Дмитрича, – начал уговаривать Сергея Мамин. – Ты правильно заметил: не всегда он нормально с людьми разговаривает.

– А вы давно его знаете?

– Почитай, лет пятнадцать. Познакомились в институте – поступали вместе. Сдружились – и на всю жизнь.

Лысаков покачал головой, хлебнул кипяток.

– А у меня пока такого друга нет.

– Будет, – уверил его Мамин, – обязательно будет. Если Дмитрич тебя возьмет, может, и среди нас такого встретишь.

– Был бы рад! – восторженно ответил Лысаков.

В коридоре послышались приглушенные голоса, кто-то кому-то что-то доказывал. Неожиданно Якутов прокричал:

– Хорошо! Давай сюда своего гения!

– Парень, иди сюда! – сразу же прокричали следом.

Сергея буквально сдуло с места. В коридоре он едва не налетел на группу физиков.

– Осторожнее, медведь! – проворчал Якутов. – Тебе, нереально повезло, парень, благодари за это Георгия Юрьевича, – указал он на кряжистого богатыря. – Завтра придешь ко мне, вот адрес, – он сунул Сергею бумажку. – Я освобожусь в три часа. А теперь прощай.

В состоянии, близком к экстазу, Лысаков пожал всем руки и выскочил за дверь, и только на лестничной площадке он позволил себе особо бурно выразить чувства. Повезло так повезло! Может, Якутов не такой уж и страшный?! Может, он и на дружбу согласится?!

Переполненный чувствами, Сергей выскочил на улицу. Куда теперь? Он вспомнил, что обещал Ольге культурную программу. В театр? В кино? Пожалуй, в кино. Билетный киоск как по волшебству вырос неподалеку. Изучив программу вечера, он купил два билета на старый (точнее, даже старинный) великолепный фильм «Покровские ворота» тысяча девятьсот восемьдесят второго года выпуска. Ровесники Лысакова кинотворчество СССР не «переваривали», однако ему нравились эти шедевры. Сергей же считал, что тогда, в шестидесятых – восьмидесятых годах двадцатого века, отечественное кино достигло пика своего развития, лучшего, был уверен Лысаков, придумать уже не смогли. И потом, в постсоветское время, в родной киноиндустрии наблюдался лишь спад. Так думал молодой человек – житель середины двадцать второго века и надеялся, что подруге фильм, снятый полтора столетия назад, также придется по душе.

Не теряя времени, Сергей позвонил Ольге. Девушка ответила сразу:

– Освободился уже?

– Да, только что. И у меня для тебя сюрприз.

– Щенку хозяина нашел?

– Какому щенку… А, щенку… Нет, я о другом.

– А я пока только об этом и думаю. Так чем порадуешь?

– Пойдешь со мной в кино?

– Дай подумать, – продолжила кокетничать девушка. – А почему бы действительно не пойти.

– Тогда я в четыре зайду за тобой. По дороге расскажу еще одну новость.

– Рассказывай сейчас.

– Нет, по дороге в кино.

– Рассказывай, а то не пойду!

– Оля!

– Хорошо, не злись. К четырем буду готова.

Сергей вздохнул и отключил телефон. Куда теперь? Как говорится, куда глаза глядят. А глядели они в сторону Невы. Сергей выбрался на Мытнинскую набережную, через реку кинул взгляд на здание Кунсткамеры, на краешек Университетской набережной, на Стрелку Васильевского острова, Биржу… Трудно было поверить, что многим зданиям по триста – четыреста лет!

Он поглядел налево и, щурясь на солнце, посмотрел на купавшийся в золотых лучах светила шпиль Петропавловского собора, не менее древнего, чем другие достопримечательности города. Сергей вспомнил, что собор был завершен примерно в первой половине восемнадцатого века, и строил его, кажется, итальянец 1 .

Лысакова вдруг прошиб пот: почему же все эти здания сохранились до нынешних дней? Ведь большевики должны были уничтожить их как пережиток империализма! Крепости, соборы, не говоря уже о Зимнем дворце – все это символы царской власти. Как большевики в годы своего культурного варварства смогли оставить в неприкосновенности такое великолепие! Или это и есть то самое «вечное искусство», не подвластное влиянию идеологий?

Сергей припомнил исторический факт, связанный уже с Москвой и конкретно с Красной площадью. В тысяча девятьсот тридцать первом году советское правительство приняло странное решение: убрать от здания ГУМа памятник Минину и Пожарскому – дескать, он мешает проведению парадов. Казалось бы, что плохого в этом? Однако своими действиями руководители страны нарушили историческую гармонию: в тысяча восемьсот восемнадцатом году этот памятник установили таким образом, чтобы Минин рукой указывал Пожарскому на Московский Кремль, мол, поднимайся, князь, пора спасать столицу. Что произошло через сто с лишним лет? В тридцать первом году двадцатого столетия монумент перенесли к Храму Василия Блаженного и развернули, так что Минин до сих пор указывает князю Пожарскому черт знает куда, но только не на Кремль. Сергей пытался проследить за рукой Кузьмы, но ничего не понял; получалось, что Минин зовет Пожарского куда-то в сторону Тверской. Вот так с легкой руки высших чинов СССР была уничтожена частичка истории. В середине двадцать первого века в прессе активно муссировали идею вернуть памятник на место, однако все так и закончилось пустыми разговорами. Хорошо хоть монумент отреставрировали, иначе не увидеть бы его уже никому, разве что только на картинках.

И с самим храмом вышла прескверная история. Сергей вспомнил рассказанную отцом легенду.

В середине тридцатых все того же двадцатого столетия главный по транспорту Лазарь Каганович 2 решил, что Храм Василия Блаженного – лишний на этом празднике жизни, поскольку препятствует проведению на Красной площади разных масштабных мероприятий. Да и не мешало бы пустить на площадь автомагистраль, пускай советские граждане потешатся. Нарком не пожалел времени и изготовил макет Красной площади со съемной фигуркой Храма и принес свое художество отцу пролетариата Иосифу Сталину. Каганович в красках расписывал вождю, как собор мешает демонстрациям и транспорту, после чего схватил фигурку Храма со словами: «А если бы мы его – р-раз!», подразумевая, что сооружение будет взорвано и тем самым уничтожено навсегда ради увлечений и забав. Однако на Сталина этот театр одного актера произвел обратное впечатление. Он успокоил соратника следующей фразой: «Лазарь, поставь на место и больше не трогай!». Каганович все понял и больше не решился покушаться на Храм. Можно утверждать, что Храм Василия Блаженного, или иначе Храм Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, был спасен благодаря одной лишь фразе Иосифа Виссарионовича. А если бы у Сталина в тот момент было другое настроение, и он этих слов не произнес бы? Что было бы тогда?! Даже представить трудно!

А вот Московский Кремль новая власть «пощипала» от души: большевики за первые пятнадцать лет правления успели уничтожить более полутора десятков зданий, сооружений и памятников. Вот чем помещал новоиспеченным государям памятник Александру Второму?! Величественный комплекс с вечным огнем, шатрами, колоннадой и собственно памятником царю утерян навсегда.

Сергей очнулся от мыслей, вздохнул и пошел вдоль Невы к Биржевому мосту. В действительности он просто убивал время, дожидаясь предстоящего свидания с Ольгой. Можно побродить по «вечному городу», как называл Петербург сам Сергей, а можно пойти в музей или кинотеатр, но одному. На раздумье ушло несколько секунд – победила идея с кино. Вновь словно из-под земли вырос билетный киоск. Лысаков даже усмехнулся: может, он способен вызывать нужные ему вещи силой мысли, «по щучьему велению»? В этот раз репертуар советских картин оказался скудным. В итоге он купил билет на комедию «Мы с вами где-то встречались» пятьдесят четвертого года с Аркадием Райкиным и Людмилой Целиковской в главных ролях. Однако до конца сеанса не досидел – нужно было спешить встречать Ольгу…

День постепенно подходил к концу и оказался сверх плодотворным: и с Якутовым встретился (дважды), и любимые фильмы посмотрел, а теперь Сергей шел рука об руку с Ольгой и вел разговоры ни о чем, как полагалось или хорошим друзьям, или влюбленным.

– Кстати, Сережа, ты же что-то рассказать обещал. Говори, а то обижусь.

– Ой, прости! Но будь готова: сейчас ты услышишь такое!..

Лысаков поведал девушке о своих встречах и приключениях. Завершилось повествование заявлением, что он вскоре может стать путешественником во времени под руководством непосредственного создателя машины времени.

Наступила длинная пауза. Ольга молчала, толком не отреагировав на рассказ друга, что тот даже заволновался: неужели девушка приняла его за хвастуна или еще хуже – за лжеца? Наконец, Ольга нарушила тишину:

– Я несколько лет назад хотела устроиться к Якутову на практику. Не взял! Может, в путешествие и не отправилась бы, но хотя бы пощупала машину времени! Эх, везет тебе, Лысаков! – воскликнула она, в голосе явно слышались печаль и разочарование.

– Да не переживай ты! – пролепетал Сергей, испугавшийся такой реакции подруги. – Если у меня все получится, упрошу кого-нибудь и тебя пригласить. Уж не для того создавали машину времени, чтобы на нее в музее смотреть.