Чтение онлайн

Очередь двигалась быстро, по 20-30 секунд на человека, поэтому уже через четверть часа наступил черёд последних, в том числе и меня. Одна старшая ученица одевала и снимала браслеты, другая записывала результаты. Руководила процессом неизвестная мне наставница, по виду лет сорок, что в случае целительниц говорило о гораздо более значительном возрасте. У каждой испытуемой спрашивали имя и возраст, записывая ответ и полученные результаты рядом. В моей пробе ничего необычного не было, но услышав мой ответ, наставница с улыбкой уставилась на меня. После снятия браслетов, она скомандовала помощницам заканчивать без неё, а мне следовать за ней.

— Меня зовут Фирса, — начала наставница, когда мы отошли за угол строения, в место, где никто не мог нас слышать. — Сразу перейду к сути дела. Я хочу, чтобы ты покинул Оплот и никогда больше здесь не появлялся. Или ты сделаешь это добровольно, или я любыми путями добьюсь твоего ухода. Так что собирай вещи и убирайся прочь.

— Вам тоже светлого утра, — саркастически протянул я, впечатлившись дежурной улыбочкой, равнодушным тоном и презрительным взглядом собеседницы. Люди, смотрящие на других, как на пустое место, как правило, хорошими не бывают. — Позвольте узнать причину столь решительного пожелания, высказанного в чрезмерно категорической форме?

— Одна из моих бывших учениц поведала мне кое-какие сведения о твоих пристрастиях, — неприязненно произнесла целительница, поморщившись от того, что я нисколько не испугался её напора, и вместо мольбы о помиловании стою с наглой улыбкой, опираясь на стену плечом и скрестив на груди руки. — Я считаю, что пребывание детолюбов в Оплоте недопустимо. Уходи тихо или уползёшь со скандалом.

— Боюсь, что вынужден ответить отказом на ваше, безусловно, весьма интересное предложение, — с улыбкой покачал головой я, по прежнему стараясь выражаться не спеша и в наиболее вежливой форме. А как тут не улыбаться, когда видишь эмоции собеседницы и то, как она всё сильнее злится при каждой моей нарочито любезной фразе. — Позволю скромно дополнить, для человека вашего ума, возраста и опыта бездоказательное обвинение в столь серьёзных вещах наводит на определённые размышления.

— На какие размышления это тебя наводит, молокосос? — Фирса уже не улыбалась. — Считаешь меня глупой и старой? Имей ввиду, Карла очень сильно не любит мужчин-целителей. А ты ещё и приставал к её дочери. Одно моё слово, и ты вылетишь отсюда по уши опозоренным, я об этом позабочусь.

— Поскольку я пока не тороплюсь покидать это гостеприимное место с дружелюбными обитателями, то тоже бы порекомендовал вам обратиться с вашими претензиями к Верховной матери, — моя улыбка от слов целительницы стала только шире. Это же надо, пользоваться для обвинений непроверенной, и к тому же устаревшей информацией? Представляю, какой сюрприз её ждёт у Карлы. — Желаю вам удачи в этом нелёгком начинании, она вам понадобится.

Фирса, ничего не отвечая, лишь разразившись злобным, обещающим много нехороших вещей взглядом, решительно зашагала прочь. Её спина, казалось, говорила мне, что я ещё пожалею об этом. Да, у таких людей чрезмерно раздутое самолюбие. И когда ей все твердят, что племянник Арины, которого она не смогла вытащить из забвения, сославшись на принципиальную невозможность, оказался вылечен каким-то едва принятым учеником — это ли не причина для обиды? А остальное лишь повод.

После разговора я сразу вернулся к изучальне, двери которой уже были открыты. В этот раз Ринда не просила меня заряжать накопители, памятуя о запланированном на вечер мероприятии. Я тоже не стал настаивать, хотя с таким резервом я за пару дней мог бы заполнить главный алтарь Оплота. Отойдя в соседнее помещение через смежную дверь, я разместился на столе, готовясь к воздействию на амулет Карлы, но судя по голосам, к номке кто-то пришёл в гости. Я прислушался.

— Дядя Булат, опять вы за своё? Я уже сказала, что не надо мне искать мужей, я не собираюсь надевать брачные узы, — Ринда, судя по тону, слегка злилась, но старалась говорить вежливо.

— Твои родители поручили мне следить за тобой, — отвечал ей тоже весьма знакомый голос. Только сейчас я сообразил, что беседа велась на номском. — Они подобрали тебе прекрасную партию, юноша из соблюдающей традиции семьи. Заканчивай своё баловство и возвращайся. Всё равно ты тут не учишься, а амулеты можно и дома чинить.

— Меня тошнит от этих традиций, — тут номка уже перестала скрывать раздражение в голосе. — Я не собираюсь создавать семью с первым встречным. У меня уже есть любимый, и я не променяю его ни на кого.

О, а вот это уже интересно. Не она ли мне заявляла вчера, что ей нравятся девушки? Кому повесили лапшу на уши, мне или Булату? Я двинулся к дверям, надеясь поздороваться с наставником приспешников.

— Тогда я хотел бы с ним познакомиться, оценить, подходит ли он тебе, — продолжал гнуть свою линию Булат. — Если он вообще существует и ты его не придумала только что, чтобы отделаться от меня.

— Не придумала! Вот он! — Ринда ткнула пальцем в только что вошедшего к ним в комнату меня. Я даже слегка опешил от такого итога. Видимо, лапшу вешают всё-таки дяде. — Я с ним встречаюсь! Только прошу, давай отложим ваше знакомство на потом, он очень скромный.

— С ним?! — хрипло выдавил опешивший Булат, смотря на меня так, будто я сам воплотившийся Хтор.

— И не говори, Булат, я сам в изумлении, — ответил я также на номском. Теперь на меня примерно таким же лицом вытаращилась и Ринда. — Я тоже только сейчас об этом слышу. Не знал, что вы родственники.

— Да вот, угораздило, — скривился мужчина, переходя на общий, — хорошо, что я тебя встретил. Зайди после занятий ко мне, есть для тебя подарок. Только не задерживайся, буду ждать на тренировочной площадке.

— У нас есть одно маленькое дело после занятий, — уточнил я, — а потом я сразу к тебе, хорошо? — Ринда горячо закивала, подтверждая мои слова.

— Не задерживайся, — после небольшой паузы согласился наставник, посмотрев на девушку, — делайте эти ваши совместные дела побыстрее, без прелюдий. Ночью наверстаете, — хохотнув своей двусмысленной шутке, Булат направился к дверям.

— И какого хтора ты не сказал мне, что знаешь номский и знаком с Булатом? — сердито прошипела Ринда, развернувшись ко мне, когда за мужчиной закрылась дверь. — В какое положение ты меня поставил?!

— Сама виновата, коль меня не предупредила, — вернул я номке вчерашние слова, — ни про дядю, ни про ваш конфликт, ни про наши якобы отношения.

— Учти, завалишь дело — я с тебя все свои траты до медяка стребую, и долю сверху вдобавок, — продолжила собеседница чуть более спокойно, — так что в твоих интересах постараться, как следует. И дяде ничего про меня не говори, если будет выспрашивать, это семейные дела и тебя они не касаются.

Закончили все свои дела мы несколько раньше того срока, когда заканчиваются занятия, чтобы быть на арене без опозданий. Ринда сложила в котомку солидное количество монет, добавив к ним и мой скромный наличный капитал, слегка преумноженный ещё на поединке с Гроном.

— Тебе он точно не нужен? — ещё раз спросила она, вертя в руках кварцевый кристалл-накопитель размером с кулак, своё собственное творение, над которым работала не один месяц. Если емкость кристалла из кварца, обычного материала для накопителей, размером с палец, наподобие персональных ученических, была около тысячи единиц, то в этот можно было загнать пару десятков тысяч. — Я даже платы за пользование не потребую.